Цитаты из книги August 1914

Стали перебирать: разве одни скорострельные пушки предстояло вводить? А полевые мортиры? фугасные снаряды? бетонные укрепления? новые типы пулеметов? Сколько безсмысленных трат! - поражать бюджет, подрывать народное благосостояние - и во имя чего?

Он приучался наружно выслушивать министра (чаще - скучая, иногда оживляясь, если доклад содержал забавное), и даже повышенно-любезно, если предполагал от него вскоре отказаться или решить ему наперекор, приучался скрывать от министров свои чувства и свои мнения, а искать верного совета у кого-нибудь случайного, доброго проницательного человека, не занимающего никакого поста, - и издавать важные акты без соответствующего министра или учреждения.

<...> дроблёное доверие – не доверие, уж если доверять, то без перегородок.

И, как всегда, худшие слухи были наиверными.

<...> грудь действующего всегда открыта.

<...> поручи прокормить казённого воробья – без своего поросёнка за стол не сядем.

Войны с разрушительными средствами ещё несут ту опасность, что государственные формы будут легко меняться на худшие.

От долгого ряда побед ослабляется ощущение всех сопротивлений, прорывается пылкая нетерпеливость.

Если сильная держава не хочет войны – никто её не заставит воевать.

Русское государство развивалось из собственных корней, и нельзя к нашему русскому стволу прикреплять чужестранный цветок.

Народы иногда забывают о своих национальных задачах, но такие народы гибнут.

Государственная Дума должна быть русскою по духу. Иные народности, входящие в состав Державы Нашей, должны иметь в Думе представителей нужд своих, но не должны и не будут являться в числе, дающем им возможность быть вершителями вопросов чисто-русских.

Об этих месяцах Столыпин говорил близким: “Каждое утро творю молитву и смотрю на предстоящий день как на последний в жизни. А вечером благодарю Бога за лишний дарованный в жизни день. Я понимаю: смерть как расплата за убеждения. И порой ясно чувствую, что наступит день, когда замысел убийцы наконец удастся. Но ведь нескольким смертям не бывать, умирают только раз”.

<...> почти невероятный путь: путь равновесной линии по обломочному хребту. До сих пор почему-то реформы – означали ослабление и даже гибель власти, а суровые меры порядка означали отказ от преобразований. Но Столыпин ясно видел совмещенье того и другого!

<...> медленный судебный аппарат не произведёт впечатления в массе и никого не успокоит.

А вот на углу Владимирской – твоя бывшая гимназия, питалище твоих юных надежд, – какой бывший ученик, и в седине, и в пустынную ночь пройдёт без шевеления сердца мимо своего вечного здания, где и он, вперебой со сверстниками, мечтал о великой прославленной жизни?

Золотые слова: “во избежание кровопролития”. Каждый человеческий поступок всегда можно огородить золотым объяснением.

<...> заносчивость – первый признак недостаточного развития. Кто мало развит – тот заносчив, кто развился глубоко – становится смиренен.

Нельзя же водить армии с переменчиво-дамским настроением.

План! – слово-то какое неправославное. Какой мог быть “план”, и о том ли вслух рассказывать, нашёл простака!