Цитаты из книги August 1914

Но — сложилось воевать, и гордость наших генштабистов была — воевать достойно. А достойно — значит: не только короткие задачи этого дня и этой ночи понимать и выполнять наилучше, но понять и проверить от самых истоков, от основания: вообще т у т ли наступать? и, ещё ранее, — н а с т у п а т ь л и вообще?

Лишь это узкое братство генштабистов да ещё, может быть, кучка инженеров знали, что весь мир и с ним Россия невидимо, неслышимо, незамечаемо перекатились в Новое Время, как бы сменив атмосферу планеты, кислород её, темп горения и все часовые пружины. Вся Россия, от императорской фамилии до революционеров, наивно думала, что дышит прежним воздухом и живёт на прежней Земле, — и только кучке  инженеров и военных дано было ощущать сменённый Зодиак.

Именно после Японской войны, когда в армии, раскалённой поражением, разгорался «военный ренессанс», — в Академии генштаба создалась и сплотилась малая группа военных, кто уразумели почувствовал XX военный век, в котором ни петровские штандарты, ни суворовская слава нисколько не могли укрепить Россию, ощитить её, помочь ей, — а только сегодняшняя техника, сегодняшняя организация и быстрый кипучий разум.

Штаб фронта имел и конницу, и автомобили, и летательные аппараты - но не сделал никаких попыток найти утерянные корпуса, ни - взять в свои руки корпус Благовещенского и бывший артамоновский и толкать их на помощь ядру Второй армии: то было бы для штаба фронта слишком хлопотно, да и унизительно, по службе они не обязаны были.

Золотые слова "во избежание кровопролития". Каждый человеческий поступок всегда можно огородить золотым объяснением. "Во избежание кровопролития" - благородно, гуманно, что на это возразишь? Разве то, что надо быть предусмотрительным и во избежание кровопролития не становиться генералом.

Столыпин же считал: все эти союзники - никакие не друзья и отвернутся от России, если ее постигнет несчастье. Англия опасается международной силы России и желала бы ее распада. Во Франции нет к России ни любви, ни уважения, а - толтко страх перед Германией. Никому в Европе и даже в мире не кажется полезной сильная национальная Россия.

Хоронила Россия своего лучшего - за сто лет, или за двести - главу правительства - при насмешках, презрении, отворачивании левых, полулевых и правых. От эмигрантов-террористов до благочестивого царя.

И сегодня - так и не было Государя... Слабый, и сам несчастный своею слабостью, уклончивый, отвращенный - так и не пришел.   И не без Божьей же воли нам послан в такие годы - такой Государь...

И знал, и знал же Столыпин своего Государя! И мог бы вспомнить, что даже в день Ходынской катастрофы не был отменён бал у французского посла. И мог бы помнить, что для Государя ничего нет радостней и дороже военных парадов - а 2-го сентября как раз и идет по распорядку главный военный парад, и далеко за городом, и согнаны десятки тысяч войск, - и как же может быть регламент нарушен.

Все и всё ждало от монарха решений - а как бы хотелось без них! Он надеялся, что все обойдется по-хорошему. И остался в успокаивающем окружении царскосельского парка, в солнечном дне. Здесь его глаза не увидели этих рабочих лиц и уши не услышали роковых залпов.

Она и её покойный муж считали главной задачей воспитания юношества — воспитание гражданина, то есть лица, враждебного властям.

“Лёд усталых душ”, говорил Столыпин о Государственном Совете.

Человек, сжигаемый замыслом, несравненно сильней человека, хотящего только покоя.

Когда трубит труба – мужчина должен быть мужчиной. Хотя бы – для самого себя.

<...> ломай солому пока трещит, а девку пока верещит.

У него глаза раскрыты, как плошки, одно спрашивает — будет ли жив, а ты холодно себе пульс считаешь, соображаешь план операции… Если был бы хороший транспорт, некоторых полостных ещё можно бы спасти: оперировать надо в тылу. А у нас какой транспорт? — две линейки да одна фурманка. Немцы свои подводы с лошадьми угоняют. Да и куда везти? за Нарев? Сто вёрст, десять по шоссе, а девяносто по российским дорогам, душегубство. А немцы на автомобилях отправляют, через час — в лучшей операционной

А ещё это были и лучшие годы самой Академии, когда расчищали рухлядь (не всю и ненадолго…), когда  легенду о врождённой русской непобедимости сменяли на терпеливую работу.

Страшно, что не найдется наследников и не придет додел. Мы все так не допущены до настоящего дела, вместо нас насажено всюду немцев и трухлявых уродов, а если появляются направленные руки, прокладывать дорогу, - тотчас налетают со всех сторон выбивать нам из державы циркуль, аршин, кирку, лопату.

Что такое государственная служба? Это - самая устойчивая из служб и самое выгодное из занятий, если его правильно понимать. Государственная служба - это осыпающее нас расположение высших лиц и постепенное наше к ним возвышение. Это - поток лестных наград и еще более приятных денег, иногда и сверх жалования. Если уметь.

Невообразимо был счастлив с Аликс, просто не было сил расстаться друг с другом, всё бы время проводил исключительно с ней, - но отнимали занятия. Чтобы скрыться от министерских докладов - на неделю уехали в Царское и там невыразимо приятно жили, никого не видя и день, и ночь, и без нужды читать бумаги. Безпредельное блаженство.