Цитаты из книги August 1914

Слово "любовь" вообще лучше избегать. Можно затрепать и убить её одним только употреблением слова.

Плен - не спасенье от смерти, плен - начало страданий.

История не правится разумом.

Смелый человек умирает один раз, а робкий - каждую минуту.

Шутки солдат всего медленней меняются в армии - медленней, чем оружие, чем форма и устав.

Есть такие обороты и слова, которые, где б тебя ни застигли, надо покорно переносить, как ливень.

Никакая внешняя неудача, поражение, подлость и низость врагов - никогда ничто так не травит сердце, как собственный даже малый просчёт, днём и ночью сжигает.

В этом бодром движении по тёмной, тихой, тёплой стране на Воротынцева быстро нисходила та прекрасная лёгкость, известная каждому военному человеку , когда непрочные нити, припутавшие тебя к постоянному месту, обрезаны начисто, тело воинственно, руки свободны, приятно чувствуешь тягу оружия на себе, голова занята прямой задачей.

..а Европу поражать русской решительностью и своеобразием.

Бунт погашается силой, а не уступками.

Страна, где ты живёшь, попала в беду. Так что правильно: пропадай, чёрт с тобой? Или: я тоже хочу тебе помочь, я – твой? Живя в этой стране, надо для себя решить однажды и уже придерживаться: ты действительно ей принадлежишь душой? Или нет? Если нет – можно её разваливать, можно из неё уехать, не имеет разницы… Но если да – надо включиться в терпеливый процесс истории: работать, убеждать и понемножечку сдвигать…

<...> все, кто мог и не мог, собирали вскладчину (или на какие-то сторонние деньги?) стол и произносили речи: ограничить царские права, ввести конституцию! Стало ясно, что общество использует взаимное доверие не для объединения с правительством, а – переменить государственный строй.

А ещё происходили задержки и перемены решений от того, что Аликс и Мама оказывались почему-то разных мнений, тем более – всё многолюдье великих князей (но многие из них претендовали повлиять на решения), да и всякие допускаемые на приём интересные лица.

Трудность управлять – это мучительная трудность принять правильное решение и трудность выбрать верных людей, на которых бы положиться.

<...> он отвергал, что Кулябко не соответствует должности, а только – не отличается талантливостью, так этим не может похвастаться и никто из жандармских офицеров в России.

Компромисс на войне – чаще гибель, чем мудрость.

Когда великий миг приходит и стучится в дверь, его первый стук бывает не громче твоего сердца – и только избранное ухо успевает его различить.

Всё тяжёлое – и войну, и бой, трудно начинать. Но когда уже влез в хомут – какое-то время воспринимаешь его как свой естественный воротник, уже тебе не странно в нём.

<...> кричал перед строем с неистраченным честолюбием штабного начальника и ещё с особым честолюбием генералов, низких ростом.

Крымов кулаком рюмку обнял: – Офицер должен быть смел перед врагом. Перед начальством. И перед водкой.