Цитаты из книги August 1914

Для государственного человека нет большего греха, чем малодушие.

<...> память о том месте, где ты взрос. Пусть оно другим безразлично, ничем не отменно, – а тебе всегда лучшее на Земле.

Плохие люди все друг друга поддерживают, в этом главная сила их <...>

Но как в частной жизни не должна переходить дружба в самовыстилание, это никогда не отблагодаривается, - так и тем более в государственной... Эту жертву русскую, эту нашу кровяную подать долго ли будет Франция помнить?

Оря покорно признала невыбранного мужа. Весь наследный капитал отдала ему без дележа, без оговорочной записи. Вся сегодняшняя независимость, невылазное богатство, досужность, свободные вояжи по столицам и заграницам — всё досталось Роману от ориного отца, не от своего, — так можно б его поминать хоть не руганью?..

Вот такие ссоры у них и бывали, скорей как между мужчинами: то из-за Государя, над которым всегда смеялся Роман; то из-за веры, которой у него нисколько не осталось, лишь скрывал для приличия.

Штаб фронта имел и конницу, и автомобили, и летательные аппараты - но не сделал никаких попыток найти утерянные корпуса, ни - взять в свои руки корпус Благовещенского и бывший артамоновский и толкать их на помощь ядру Второй армии: то было бы для штаба фронта слишком хлопотно, да и унизительно, по службе они не обязаны были.

Золотые слова "во избежание кровопролития". Каждый человеческий поступок всегда можно огородить золотым объяснением. "Во избежание кровопролития" - благородно, гуманно, что на это возразишь? Разве то, что надо быть предусмотрительным и во избежание кровопролития не становиться генералом.

Столыпин же считал: все эти союзники - никакие не друзья и отвернутся от России, если ее постигнет несчастье. Англия опасается международной силы России и желала бы ее распада. Во Франции нет к России ни любви, ни уважения, а - толтко страх перед Германией. Никому в Европе и даже в мире не кажется полезной сильная национальная Россия.

Хоронила Россия своего лучшего - за сто лет, или за двести - главу правительства - при насмешках, презрении, отворачивании левых, полулевых и правых. От эмигрантов-террористов до благочестивого царя.

И сегодня - так и не было Государя... Слабый, и сам несчастный своею слабостью, уклончивый, отвращенный - так и не пришел.   И не без Божьей же воли нам послан в такие годы - такой Государь...

И знал, и знал же Столыпин своего Государя! И мог бы вспомнить, что даже в день Ходынской катастрофы не был отменён бал у французского посла. И мог бы помнить, что для Государя ничего нет радостней и дороже военных парадов - а 2-го сентября как раз и идет по распорядку главный военный парад, и далеко за городом, и согнаны десятки тысяч войск, - и как же может быть регламент нарушен.

Все и всё ждало от монарха решений - а как бы хотелось без них! Он надеялся, что все обойдется по-хорошему. И остался в успокаивающем окружении царскосельского парка, в солнечном дне. Здесь его глаза не увидели этих рабочих лиц и уши не услышали роковых залпов.

Она и её покойный муж считали главной задачей воспитания юношества — воспитание гражданина, то есть лица, враждебного властям.

“Лёд усталых душ”, говорил Столыпин о Государственном Совете.

Человек, сжигаемый замыслом, несравненно сильней человека, хотящего только покоя.

Когда трубит труба – мужчина должен быть мужчиной. Хотя бы – для самого себя.

Страшно, что не найдется наследников и не придет додел. Мы все так не допущены до настоящего дела, вместо нас насажено всюду немцев и трухлявых уродов, а если появляются направленные руки, прокладывать дорогу, - тотчас налетают со всех сторон выбивать нам из державы циркуль, аршин, кирку, лопату.