Отзывы о книге Маздак

Читать эту книгу было крайне непросто, развитие сюжета и то, как автор преподнесет известные исторические факты, очень интриговало, но чтение двигалось невероятно медленно. Причиной тому является крайне непростой язык автора, я не скажу, что он плох, скорее, наоборот, он очень подходит к выбранной теме и изображаемым реалиям, но из-за своей специфики дается тяжело. Не знаю, что больше утомляло - авторский язык или постоянное жгучее солнце и скрип песка на зубах, которые неизменно присутствовали на каждой странице этой книги. Но те, кто не сдался и преодолел непривычность текста и дискомфорт, с ним связанный, смог полностью погрузиться в сасанидский Иран V века вплоть до задействования органов чувств: возникала картинка, прорезались звуки, оживали запахи, руки ощущали шероховатость колонн, грубость и нежность одежд голытьбы и знати.

Повествование ведется от лица очевидца происходящих событий, летописца шаха. Поскольку эпизоды, описываемые в романе, являются одними их самых ярких и существенных в истории Персидской империи и зороастризма, автор делает летописца Авраама христианином, что позволяет тому относительно безучастно описывать цепь происходящих перед его глазами событий, не становясь на чью-либо сторону.

Книгу Симашко в качестве художественного приложения следует в обязательном порядке рекомендовать лицам, изучающим теорию революций. В романе речь идет о мощнейшем социальном движении, возникшем в конце V века в Персии - маздакизме. Такое название оно носит по имени человека, возглавившего его.

Маздак был потомственным зороастрийским жрецом, и его социальное учение было неотделимо от религиозного восприятия мира. Он стал глашатаем религиозных реформ, а что такое религиозная реформа в обществе, где церковь играет определяющую роль не только в морально-этической сфере жизни социума, но и в политической и экономической. Это не просто реформа, это - перестройка всего общества, это неизбежный раскол.

Реформы стали возможны потому, что шах Кавад поддержал Маздака и назначил его верховных жрецом. Он сделал это не потому, что глубоко проникся идеями мессии, а потому, что они совпали с его интересами. Маздак провозгласил, что народ забыл истинный смысл Зенд-Авесты, и его нужно восстановить, вспомнив, что главным заветом была полная справедливость и равенство во всем. Тогда и прозвучал призыв зороастрийской "революции" - "Всем поровну!"

Маздака поддержали практически все слои Персии: беднота, декхане, ремесленники, купцы, даже честь мелкой знати. Шаху тоже было выгодно новое движение, поскольку давало ему возможность чужими руками расправиться с богатой знатью и жречеством. Народ думал, что движется к справедливости, а шах тем временем был озабочен укреплением политической власти.

Он даже согласился раздать беднякам зерно из собственных запасов и объявил обобществление собственности. Конечно, маздакская революция, как всякая другая, не могла не коснуться полового вопроса, что выразилось в штурмах гаремов, их обитательницы тоже подлежали обобществлению.

Аристократия не хотела сдаваться, последовал переворот - Кавад был свергнут и его место занял брат Замасл. Потерял свое положение и Маздак, но после того, как бежавший Кавад вернул себе престол с помощью иноземцев - эфталитов, Маздак снова занял пост верховного жреца. И все же он был обречен - любая революция заканчивается реакцией, когда Кавад решил все свои проблемы, он избавился и от Маздака, и от его последователей.

Идеи Маздака еще долго будут будоражить приверженцев зороастризма, и через 300 с лишним лет на территории современного Азербайджана под его лозунгами прокатится восстание Бабека.

Напоследок хочу сказать, что облегчит понимание текста Симашко, знание классической поэмы Фирдоуси "Шах-Наме", поскольку в ней описываются те же события, правда, с несколько иного угла, там в фокусе не социальные катаклизмы, а личные отношения главных героев на фоне исторических событий, но два произведения очень перекликаются, хотя не всегда совпадают по трактовке фактов.

Все детство Симашко стоял на книжной полке - в невыразительной серовато-белой серии "Библиотека "Дружбы народов", - и не вызывал ничего, кроме сдержанного раздражения. Из этой серии я прочитал примерно половину, кое-что даже с удовольствием (Василя Быкова), а Думбадзе, вышедшего то ли годом раньше, то ли годом позже, даже докупал дополнительно. Симашко читать не было ни сил, ни охоты - и фамилия с ошибкой как будто, да и вообще, вот еще не читал я книг с названиями типа "Повести черных и красных песков". Маленький был, глупый. Так и не снизошел бы, кабы не Лазарчук, который не раз и не два называл Симашко любимым писателем. Пришлось проверить. По итогам прочтения "Маздака" имею по поводу Симашко сообщить следующее. Во-первых, очень мощный автор. Выдвижение на Нобелевскую премию, конечно, не критерий - но какой-никакой маркер, особенно когда выдвигается человек с фамилией Шамис (псевдоним получен наоборотским прочтением) кровно ему не слишком родным казахским СП. Во-вторых, очень беспощадный автор. Я не про общую тональность, не про нарочито суховатый слог, расцветающий короткой вспышкой и тут же будто прижимаемый к лицу обеими руками, и не про невозможные эпизоды типа младенческого жертвоприношения. Сама по себе техника беспощадна: будто автор писал главу, задумчиво ее рассматривал - а потом обтесывал до абзаца, и так всю книгу, пока из явного двухтомника не останется 220 страниц. Было у кого Лазарчуку учиться, в общем. В-третьих, очень умелый автор. Я не помню книги, которую можно одинаково безоговорочно трактовать как основанную на реальных событиях детализованную (с запахами и тактильными ощущениями) историческую драму, как развесистый геополитический триллер, тонко играющий сомнительными эпизодами невозможно далекой истории, как мелодраматический этюд про свинью революции, пожирающую себя с хвоста - и как невероятных размеров антисоветскую фигу (с описаниями диктатуры бедноты и пьяных пролетариев - в Персии с Византией, натурально, и в 6-м, натурально, веке). В-четвертых, must read.

Несмотря на то, что в детстве я жила не так далеко от описываемых мест, и даже "Шах-Намэ" Фирдоуси мы проходили в школе (после развала, конечно) - я абсолютно ничего не помню и не знаю о тех временах в Иране, когда разворачиваются описываемые события. Нет, это не историческая книга. Произведение вполне себе художественное, и события переложены так, как захотел автор, с его вариантами. Но ох как хорошо переложил! Главный герой - перс-христианин, знаток языков, которому поручено вести книгу царя царей. Который записывает все происходящее так, как оно происходит. Некоторые ругали автора за суховатый язык - люди, вы правда хотели бы читать то, что описано, в более эмоциональном виде? Я - ни за что. Язык для меня ровно такой, как нужно. Немного удивительно, что книга вышла в советское время - ибо все революции, даже если они происходят в иранском средневековье, будто под копирку штампуются. Красные флаги, террор, люди в черном и патетические лозунги... Пришлось погуглить и реальные данные (ну, вернее, то, что от них дошло до нашего времени) о происходящем. Это, кстати, полезно и для понимания финала книги. В общем, мне очень понравилась книга. Я не помню, как и почему она оказалась в списке на чтение, но я рада, что знакомство случилось. Пожалуй, почитаю и еще что-нибудь, кроме "Маздака". Один минус - очень не хватает сносок с пояснениями. Не то, чтобы мне особенно были важны ранги и звания, но обилие трудночитаемых и малопонятных слов сначала затрудняет чтение.

На днях дочитала роман «Маздак» Мориса Симашко. Что могу сказать… пожалуй, из всего, что я когда-либо читала, эта книга – самая тяжелая, самая сложная.

Слог у Мориса Давидовича непростой, будто каменный, подобный колоннам и статуям древних дворцов и храмов… Сцены представлены непривычно, местами воспринимаются трудно. Несмотря на всю их красоту, на прекрасные описания, на удивительно подробно переданный быт империи Сасанидов и прочих стран, которых касался автор в романе, никаких конкретных образов по прочтении не осталось. Кроме, разве что, Светлолицего Кавада и Белой Фарангис, да иногда можно вспомнить самого Маздака и гуркаганов. Остальные прошли мимо, точно призраки. Даже главный герой – Авраам (скажем так, фокальный персонаж), кажется безликим, не имеющим ни характера, ни особенных черт. На протяжении всего произведения он просто есть; события, хотя и даются частично через призму его сознания (тем не менее, повествование – от третьего лица), текут мимо, подобно водам ручья, и у самого героя вызывают отклик не настолько сильный, чтобы захватить читателя. Даже сенатор из пролога показался в восприятии своем неотличимым от Авраама: все тот же размеренный ритм повествования, те же описания, обилие мало понятных рядовому читателю терминов…

Помимо сложных терминов, которые без примечаний долгое время оставались непонятными (пока в итоге все не прояснял контекст), имена тоже запоминаются трудно, их не то что запомнить, их трудно прочитать как вслух, так и про себя.

Для понимания «Маздак» сложен. Несмотря на то, что в общей канве сюжета встречаются аллюзии на события, характерные для многих бунтов и революций, общий замысел так до конца и не прояснился.

Восприятие романа можно сравнить с рассказом Павича «Кони Святого Марка»: как в этом рассказе главный герой смотрит в ручей и видит различные события, так и читатель романа Симашко словно глядит в поток и через призму чужой жизни видит события глубокой древности. Приходят они всполохами, будто перед взором и правда воспоминания диперана, жившего много веков назад. Оттого много непонятного в тексте, в сюжете романа.

Последние главы читаются быстрее и легче, но они же и менее насыщенны: рассеиваются, точно песок сквозь пальцы. И только остается ощущение, будто вместе с героями вдыхал читатель вольный воздух степи, глядел на то, как пахал Исфандиар землю при своем дасткарте, видел серебряные стены дворца, из ниши диперанов смотрел и слушал, что говорили артештаран, вастриошан и другие, ловил на себе взгляд проницательных глаз Маздака... И долго во снах падала с башни Белая Фарангис...

Меня никогда не интересовала эта часть востока. Ходжа Насреддин, сказки тысяча и одной ночи, рахат лукум, в конце концов - но нет, интерес так и не укоренился. Есть, видимо, в каждом из нас какая-то предрасположенность к определенным темам, а к каким-то - нет. Поэтому, наверное, мне захотелось взять себе во флэшмобе "Маздак" - потому что горизонты, они для того, чтобы их расширяли. Много ли вы знаете писателей-казахов? То-то и оно. Главный герой романа - перс-христианин Абрам путешествует по ближним и дальним краям, пишет их историю и собирает легенды. Большой талант к языкам позволяют ему много общаться и легко заводить друзей, демонстрируя проницаемость культурных границ. Герои его легенд тоже путешествуют из одной культуры в другую, и постепенно Абраму открывается связь фантастических сюжетов с тем, что их питает - жизнью народа. И все было бы у Абрама хорошо, если бы эпоха, в которую он жил, не оказалась эпохой перемен. Высказанная когда-то великим магом и жрецом огня Маздаком мысль о свободе, равенстве и братстве попала в дурные головы. По стране покатилась лавина преступлений и насилия, и самые отвратительные действия прикрывались самыми красивыми словами. Но революция, как известно, пожирает собственных детей, и без этого тоже не обошлось. Историческая параллель в романе достаточно очевидна. Причина, по которой я ставлю этой книге довольно низкую оценку - язык автора. Я понимаю, что журфак накладывает некоторый отпечаток, но в данном случае сухость повествования очень портит произведение. Во всей книге едва ли найдется пара прилично выписанных диалогов. Впечатление, в целом, такое же, как после лекции, прочитанной замечательным экспертом, совершенно не владеющим навыками оратора. А жаль.