Цитаты из книги Ворошилов

18 сентября 1955 года в посольстве Финляндии президент Финляндской Республики Ю. К. Паасикиви вручил Ворошилову Большой крест ордена «Белой Розы» Финляндии с золотой цепью. Этот орден Финляндской Республики предназначен только для награждения глав государств. На церемонии его вручения Паасикиви произнес прочувствованную речь, в которой охарактеризовал дружественные отношения между нашими государствами и подчеркнул роль Ворошилова в их установлении. Принимая орден, Ворошилов говорил в ответ: — Все, что вы сказали, я мог бы полностью повторить. В ваших словах столько правды, разума, человеческих чувств, так хорошо и объективно сказано о наших взаимоотношениях!…Мой сосед — господин Э. Скуг [49] — сказал мне, что здесь хорошая политическая погода. Я ему ответил, что мы гарантируем для народа Финляндии, для его руководителей замечательную, чудесную политическую погоду. В этом народ Финляндии может быть уверен…

На первой сессии Верховного Совета СССР в марте 1946 года Ворошилов был утвержден заместителем Председателя Совета Министров СССР. На этом посту в послевоенные годы он немало потрудился над восстановлением и дальнейшим развитием народного хозяйства и культуры нашей страны. В июне 1947 года его назначают председателем Бюро культуры при Совете Министров. Круг обязанностей его был широк, и они очень соответствовали его интересам и наклонностям, хотя предыдущие тридцать лет он занимался совсем иным делом. Война и здесь нанесла огромный ущерб нашей стране. Надо было восстанавливать здания, печатать книги, готовить кадры. Советское правительство, ясно сознававшее перспективы развития страны, не жалело ни сил, ни средств на развитие нашей социалистической Культуры.

До апреля 1946 года Ворошилов оставался Председателем Союзной контрольной комиссии. За этот период в Венгрии было немало сделано для восстановления порядка, намечены пути к коренному переустройству страны на социалистической основе. Ворошилову радостно было сознавать это, и во время своих последующих посещений Венгрии он с удовлетворением замечал приметы нового в жизни страны. В апреле 1955 года он вспоминал: — Восстановление и дальнейшее развитие экономики Венгрии проходило в условиях бешеного сопротивления антинародных сил. Враги пророчили, что восстановление венгерского народного хозяйства потребует многих десятилетий и может быть осуществлено только в том случае, если Венгрия получит помощь от американских миллионеров. Но эти пророчества не оправдались. Трудящиеся Венгрии успешно преодолели все трудности…

На танкодром он приехал вместе с Н. А. Вознесенским, A. А. Ждановым и А. И. Микояном. Начались испытания, и стоявший рядом с маршалом ученый-металлург B. С. Емельянов почувствовал, что Ворошилов тревожится, нервничает. Он крепко, до боли сжал плечо Емельянову, когда Т-34 пошел к холму с очень крутым склоном. Не отводя глаз от стального чудища, нарком приговаривал:
— С ума он сошел, ведь перевернет машину! Не может танк взлезть на такую кручу!
Но оказалось, что может, и Ворошилов первым зааплодировал искусству танкостроителей и водителя.
— Здорово! — кричал он. — Здорово! Атаковать противника по такому откосу! Ай да молодцы!
Подошел начальник Автоброневого управления Д. Г. Павлов.
— Товарищ народный комиссар! Разрешите повалить лес?
— Знаю я тебя, — засмеялся маршал, — разреши, и ты действительно весь лес валять начнешь! Только одно дерево!
Павлов передал приказ водителю, Т-34 направился к высокой сосне, свалил ее, а затем с деревом, повисшим на броне, спустился к реке и форсировал поток… Очень удачной вышла и машина, изготовленная коллективом под руководством Ж. Я. Котина. Она получила название KB — «Клим Ворошилов». Это был тяжелый танк принципиально нового типа. До того все иностранные и советские тяжелые танки были многобашенными: они имели 2, 3, даже 5 башен.

Советское правительство, разумеется, понимало, что не следует полагаться на верность фашистского диктатора своим дипломатическим обязательствам, и стремилось до предела использовать выигранную почти двухлетнюю отсрочку. Непосредственно перед Великой Отечественной войной, в 1939–1941 годах, оборона нашей страны существенно усилилась. 1 сентября 1939 года был принят закон о всеобщей воинской повинности, обеспечивавший армии и флоту большой контингент призывников, закреплявший кадровый принцип строительства Вооруженных Сил. Основой их оставались сухопутные войска. В их составе к началу войны насчитывалось 303 стрелковые, танковые, моторизованные и кавалерийские дивизии (81 дивизия, правда, находилась в стадии формирования).

1 сентября 1939 года началась мировая война. Первой ее жертвой стала Польша, правители которой, руководствовавшиеся узкими классово-националистическими интересами, столь безумно отказались от сотрудничества с восточным соседом — СССР. Союзники же Польши реальной помощи ей не оказали. Более того, после разгрома Польши на западном фронте стало твориться нечто невиданное: армия Германии и войска Франции и Англии на многие месяцы застыли в неподвижности друг против друга. Боевых действий на суше практически не велось, и журналисты вскоре стали придумывать для этой войны особые названия — «странной», «смешной». Но она была ни той, ни другой: просто правительства Англии и Франции не желали воевать с фашистской Германией и все еще надеялись, что им вскоре удастся повернуть вермахт против СССР.

...советская делегация не только гораздо более авторитетна, но и располагает всеми необходимыми для достижения реального результата полномочиями. Ворошилов зачитывает должным образом офор мленный документ, где сказано, что он и его товарищи уполномочены «вести переговоры с английской и французской военными миссиями и подписать военную конвенцию по вопросам организации военной обороны». Ворошилов спрашивает, имеют ли подобные полномочия англо-французские представители. И тут выясняется ошеломляющий и в то же время знаменательный факт: письменные полномочия, хотя и очень ограниченные, есть у генерала Думенка, но адмирал Дракс ими не располагает. Он говорит, что «не имеет письменного полномочия; он уполномочен вести только переговоры, но не подписывать пакта (конвенции)».
Ворошилов не поверил своим ушам и во второй раз спросил Дракса, имеет ли тот письменные полномочия, и во второй раз получил отрицательный ответ. Далее последовал такой диалог: «Маршал Ворошилов… Но полномочия, по-моему, необходимы в письменном виде для того, чтобы взаимно было видно, в каких пределах вы уполномочены вести переговоры, каких вопросов вы можете касаться, до каких пределов вы можете обсуждать эти вопросы и чем эти переговоры могут окончиться. Наши полномочия, как вы видели, всеобъемлющи… Ваши полномочия, изложенные на словах, мне не совсем ясны. Во всяком случае, мне кажется, что этот вопрос не праздный — он в самом начале определяет и порядок и форму наших переговоров…
Адмирал Дракс…заявляет, что если бы было удобным перенести переговоры в Лондон, то он имел бы все полномочия, но ввиду дальности расстояния от Лондона он не может подписать конвенцию без того, чтобы эту конвенцию не видело его правительство. Маршал Ворошилов под общий смех замечает, что привезти бумаги из Лондона в Москву легче, чем ехать в Лондон такой большой компании».
Этот инцидент сразу же показал Советскому правительству, что его партнеры по переговорам не стремятся к заключению военной конвенции, которая действенным образом сдержала бы агрессора. Тем не менее работа совещания продолжалась.

Сам Ворошилов очень любил спорт всякого рода, он соответствовал его горячей натуре. Восхищаясь силой, ловкостью, мужеством спортсменов, нарком всячески утверждал спорт в армии. Даже тогда, когда ему перевалило за пятьдесят лет, он прекрасно бегал на коньках и лыжах, плавал, играл в городки. Зиму и лето парком продолжал регулярно ездить верхом, и его посадка на парадах оставалась прежней — уверенной и прямой. Но больше всего он любил отдыхать на природе. У озера под Москвой ютится избенка: «Опытная станция рыбоводства». Рыбоводство здесь пока в проекте. С вечера нарком удочкой ловил рыбу. В это время остальная компания взялась за бредень. Не утерпел Ворошилов, подошел к рыбакам. Смотрел, смотрел, как его секретарь Г. И. Лецкий в одной рубахе тянет бредень, стал кричать: «Забирай левее! Левее бери! Упустите! Стойте, стойте!» Не выдержал, бултыхнулся в воду одетым, ухватился за бредень, стал помогать его тащить… Улов удался. Поели ухи, выспались. А с утра вновь на рыбалку, и трудно догадаться, что рулевой, уверенно правящий шестом на корме, и есть знаменитый народный комиссар…

Наркомвоеимор, сам неуклонно боровшийся за чистоту рядов большевистской партии и отнюдь не склонный прощать оппозиционерам различных толков их прегрешения, в то же время всегда выступал за внимательное, объективное рассмотрение дел членов партии, против огульного их шельмования. На заседании РВС в 1929 году он, приведя примеры разносной, необъективной критики прессой армейских командиров, говорил:
— Армия представляет собою чрезвычайно деликатный организм, требующий сугубо внимательного отношения к себе. Под видом самокритики нельзя разрушать то, что с таким трудом создавалось, нельзя шельмовать всех и каждого… Критикуйте, но критикуйте дружески, а не враждебно. Вскрывайте язвы и гнойники, разоблачайте носителей и виновников этих болячек, но никогда не забывайте сути дела.

Техническая реконструкция наших Вооруженных Сил требовала и соответствующих теоретических изысканий. В 1929–1935 годах разрабатывались основы новой теории, получившей позднее название теории глубокого боя. Генеральное направление в развитии тактики и оперативного искусства было определено уже в 1931 году в докладе заместителя начальника Штаба РККА В. К. Триандафиллова «Основные вопросы тактики и оперативного искусства в связи с реконструкцией армии». Доклад широко и очень темпераментно обсуждался высшим командным составом армии. После трагической гибели Триандафиллова во время авиационной катастрофы начальник Штаба РККА А. И. Егоров и оперативное управление Штаба под руководством И. П. Обысова завершили дело, и в феврале 1933 года Ворошилов утвердил «Временные указания по организации глубокого боя».

14 сентября он приехал в Самару и тотчас же отправился на маневры Приволжского военного округа, 16 сентября устроил разбор маневров, 19-го прибыл в Москву, а 23 сентября уже присутствовал на маневрах МВО! И это после более чем двухмесячной, несомненно, крайне утомительной поездки через всю страну! Таков был темп работы наркомвоенмора Ворошилова в мирное время. Итогом его поездки стали широкие меры по усилению соединений, охранявших дальневосточную границу, по строительству оборонительных сооружений. В апреле 1932 года началось формирование морских сил Дальнего Востока — в 1935 году они были переименованы в Тихоокеанский флот.

Выполняя указания Центрального Комитета партии, Ворошилов много сил отдавал строительству Тихоокеанского и Северного флотов. С начала 30-х годов безопасность наших дальневосточных рубежей оказалась под угрозой. Там сложился первый очаг новой мировой войны — империалистическая Япония приступила к осуществлению обширной захватнической программы. В 1931 году японские милитаристы оккупировали Маньчжурию и не скрывали намерений отторгнуть Советский Дальний Восток. Необходимы были срочные меры по укреплению обороны, и летом 1931 года большая группа военных работников во главе с наркомвоенмором выезжает на Дальний Восток.

Советское правительство было вынуждено увеличивать и вооружать армию ввиду непрерывного и все ускоряющегося обострения международной обстановки. На этот счет Ворошилов говорил в октябре 1934 года после маневров в Белоруссии:
— Наше положение своеобразно. Не желая ни с кем воевать, страстно желая мира, борясь за этот мир всеми средствами и всеми способами, мы тем не менее всегда находимся в таком неопределенном положении, когда не знаешь, кто, как, когда и с какого участка нашей необъятной страны заставит РККА взяться за оружие для того, чтобы преградить доступ вражьим войскам на нашу советскую землю. Поэтому-то мы, товарищи, и должны иметь такую армию, какую мы сегодня имеем. Начиная с 1929 года новая техника непрерывно, все увеличивающимся потоком стала поступать в войска.

В июне 1930 года уточненный план был утвержден. Поражает размах мероприятий, направленных на укрепление обороны страны. План предусматривал: перевооружение армии и флота новейшими образцами военной техники; создание и совершенствование новых родов войск (авиация, танки), специальных войск (химических, инженерных и др.); модернизацию старой техники; моторизацию и организационную перестройку пехоты, артиллерии, кавалерии; осуществление массовой подготовки технических кадров и овладение новой техникой личным составом армии. Был разработан календарный план строительства РККА на 1931–1933 годы, и он успешно выполнялся. Разумеется, это требовало неустанных забот всех советских военачальников и прежде всего самого наркома.

Курс на социалистическую индустриализацию страны был взят XIV съездом партии. Не страшась тягот и трудностей, советский народ, возглавляемый Коммунистической партией, пошел неизведанными дорогами строительства социализма. Наша страна стала огромной строительной площадкой. Сооружались колоссы индустрии — Днепрогэс, Сталинградский и Харьковский тракторные, автозаводы в Москве и Горьком. Началась подготовка к строительству Магнитогорского, Кузнецкого, Криворожского металлургических комбинатов, десятков и сотен заводов и фабрик. Шла реконструкция старых предприятий.

Для укрепления обороны страны было сделано немало. Но не приходилось закрывать глаза на то, что немногочисленная Красная Армия (в 1928 году в ней насчитывалось 617 тысяч человек) к тому же еще отставала в оснащении техникой и вооружением от армий крупнейших капиталистических стран. Сказывалось нелегкое экономическое положение страны, слабое развитие оборонной промышленности. Все это ясно видело советское военное руководство, но ликвидировать отставание было возможно, лишь увеличив индустриальный потенциал страны.

После окончания гражданской войны отечественный Военно-Морской Флот очень пострадал, особенно на Черном море, требовалось его восстановить. Это чрезвычайно сложное, дорогостоящее, трудоемкое дело началось еще до того, как Ворошилов стал наркомом. Республика Советов не могла существовать без флота. Советское правительство и, конечно, наркомвоенмор даже в то трудное время изыскивали средства для усиления обороны наших морских рубежей. В декабре 1926 года утверждается шестилетняя программа военного кораблестроения, предусматривавшая ремонт, модернизацию имевшихся кораблей, строительство новых. Программа эта успешно выполнялась, и в апреле 1927 года Ворошилов на IV Всесоюзном съезде Советов говорил, что флот наряду с сухопутной армией стал организованной силой. Заботясь о восстановлении флота, Ворошилов не забывал и о его боевой подготовке. Уже в январе 1926 года он побывал в Кронштадте, посетил линкоры «Марат» и «Парижская коммуна». При его участии в следующем году Балтийский флот впервые провел сложные учения, направленные на отработку взаимодействия с сухопутными войсками на побережье и авиацией.

Войска стали получать новое стрелковое вооружение отечественного производства: ручные пулеметы конструкции Токарева и Дегтярева, автоматы Федорова, не уступавшие иностранным образцам. Ворошилов, знаток оружия, внимательно следил за работой отечественных конструкторов, помогал им. Так, пулемет русского самоучки, рабочего-изобретателя В. А. Дегтярева, неоднократно подвергавшийся испытаниям, был принят на вооружение в 1928 году по настоянию Ворошилова, который лично убедился в его высоких качествах. Не могли пожаловаться на невнимание наркома и многие другие советские конструкторы. Оружейники С. Г. Симонов, В. Г. Федоров, Г. С. Шпагин, Б. Г. Шпитальный, конструкторы-артиллеристы В. Г. Грабип, И. И. Иванов, Ф. Ф. Петров, Б. И. Шавырин и многие, многие другие — все они были знакомы с наркомом, во всех их делах он старался разобраться, помочь, а когда надо — и потребовать.

Разумеется, никто не в состоянии был бы руководить Вооруженными Силами Страны Советов, если бы взялся за это один. Но в своей работе Ворошилов опирался на целую плеяду крупных военачальников. 25 ноября 1925 года был утвержден новый состав РВС СССР. В него, кроме председателя — К. Е. Ворошилова, входили П. И. Баранов, А. С. Бубнов, С. М. Буденный, А. И. Егоров, С. С. Каменев, Г. К. Орджоникидзе, М. Н. Тухачевский, И. С. Уишлихт и другие. При их активном участии и шло строительство Вооруженных Сил. В 1925–1940 годы Ворошилов был наркомвоенмором, а затем наркомом обороны. Проблемы, встававшие перед руководителями Красной Армии в эти годы, существенно различались да и возможности были иными.

В разгроме деникинских войск на Северном Кавказе роль Конной армии, несомненно, велика. Что же позволяло красным кавалеристам одерживать верх в столкновениях с сильной, часто более многочисленной белой конницей? Прежде всего преимущество красной конницы, обладавшей талантливыми командирами, заключалось в том, что они правильно понимали сущность конного боя, без стеснения отвергали устаревшие приемы его и смело вводили новаторские. Это признавали и враги. Вот свидетельство одного из них — начальника штаба казачьей Донской армии генерала Келчевского.