Любовь гика

Это не только в сюжете эксперимент, сама книга для меня выглядит экспериментом. Она необычна, крайне отличается от всего, что я читала прежде. Ужасная тема создания "необычных" детей (уродов, созданных намеренно)  родителями, которые были фанатиками своего цирка.

Я даже не знаю, какими словами это описывать, в этой книге сочетается все то, что я ставила  в ограничения, но она затягивает. Описание идет от лица карлицы Олимпии, средней сестры семейства Биневски, в которой растут четверо "необычных" детей: Артуро с телом и плавниками тюленя, сиамские близнецы Элли и Ифи, Олимпия и Фортунато-Цыпа, нормальный внешне. И это далеко не все генетические эксперименты родителей, остальные выкидыши и умершие дети плавают в банках в формалине. Папа держит цирк, мама в него влюбилась и начинала сначала с карьеры гика ( артист, который перегрызает шею курицам зубами на арене), а потом стала его женой.

Все время в книге говорят про "семейное" дело, семью, неразделимость, любовь к родным, а ты понимаешь, что это любовь-смерть, любовь-разрушение, которая приправлена сверху публичностью и блестками. Она  уничтожает всех, потому что эта семья готова пойти на что угодно, лишь бы "защитить" родных ( очень своеобразная защита), на жестокость, убийство, изнасилования, тиранию и манипуляции. А от самой семьи они защититься не могут. Это кривая, ненормальная "любовь-зависимость", ломающая судьбы и жизни.

История одного семейства, где родичи обладатели бродячего цирка и будучи слегка двинутыми на голову решили что, чтобы завести публику и грести деньги лопатой, нужно нарожать детей-уродов, посредством кормления носителя-матери всякой наркотой и различной шляпой. Пусть себе работают на благо семьи, веселят народ своим физическим уродством.

Идея сама по себе очень омерзительна ...

Перед нами будут две линии сюжета: прошлое/настоящее, где расскажут какой шлак случился и к чему он привёл.

Вроде бы интересно было наблюдать за взаимоотношениями внутри семьи, как контактируют эти дети между собой, какие чувства они испытывают по отношению к нормальным людям, а также была весьма интересна концепция обратной "красоты". Разве вы можете быть счастливы, будучи в своем нормальном физическом теле и хорошей внешности? Посмотрите на нас, вот мы по-настоящему "красивы", а вы лишь подобие этого громкого словца ... Манипулирование, грязь, мерзкие ситуации, влекующие за собой печальные события, секта, созданная посредством обратной "красоты" и исход/итог - всё это было в равной степени интересно, но очень и очень сглаженно, некоторые события были попросту не доведены до ума и сумбурно закончены. Понимание того, что обычные люди следуют за богом-уродцем в его подобии, видишь и наблюдаешь, как потихоньку все сходит на какое-то безумие, опять же сглаженное. Но, это лишь малая часть на весь объём книги, тогда как начало и подступление к всей этой грязи было затянуто.

Повествование ведется от одной из героинь/детей цирка, лысой горбуньи-карлицы Олимпии, которая из себя сама по себе представляла совершенную пустоту, в ее представлении мира не чувствуется, абсолютно, ничего. Вроде бы, она так безумно любит почти всех своих братьев и сестёр, иногда, конечно, исходит какой-то ненавистью, но это только слова - само ощущение того, что она здесь есть, нет. Она незаметна как для героев книги и своей жизни, так и для читателя. Просто проводник из одного времени в другое.

Самый же главный антихрист всея цирка - Арти, человек с ластами, вместо конечностей. Представляет собой как раз того манипулятора, бога своей красоты, завистника и мерзкого ребёнка. Сначала он просто шкодничает, потом переходит к решительным действиям. Также есть сросшиеся сестры-близнецы и мальчик с телекинезом. И вот из всей этой братии, своим наполнением, как героя, выделяется Арти. Конечно, ты уже волей-неволей испытываешь к другим детям жалость, так как они не по-своему желанию стали такими, не о такой судьбе они мечтали и то, что с ними стало. Но их объёмность терялась на фоне того же Арти.

Родители этих детей, их любовь, какая-никакая ... А любовь ли это вообще? Родить урода на благо своего благополучия и какой-то славы цирка ... Ты видишь их отношения, они хорошо вроде бы относятся к детям, но при этом всё перебивается одним простым вопросом - ЗАЧЕМ? И сразу перестаешь испытывать к ним, какие-то нормальные чувства. А в финале, вообще понимаешь, и то это было очень вскольз, что никого они не любят кроме друг друга ...

Финал же просто разочаровал своей быстротой всех событий, как будто автору надоело уже выписывать все эти события. То, что происходило в середине книги, что и собственно вызывало интерес по итогу - должно было получить более размашистый финал, наполненный, хоть и сглаженными, но подробностями, которые хоть на секунду бы заставили читателя проникнуться к всей этой грязи. Но, нет! Быстро, склочно, се ля ви ... И это только финал прошлых событий, не забываем, что нас ждет еще итог настоящего времени ...

А вот тут, я вообще прикола не поняла, для чего надо было раздувать эту линию, якобы, вдохновенную событиями того же прошлого, чтобы привести к чему? ... %%%% Впендирить туда героя, который из себя представляет какую-то смесь безумца и спасателя, не раскрыв толком ее историю, бросив просто на развале ... Ну камон, тут тоже должен был быть не фига не скромный финал, с учетом того, что он закончился также сумбурно и рвано ...

Книга умная и безумная одновременно.

Главная героиня — горбатая карлица-альбинос. В детстве она немного комплексовала. Ну, отчего бы ей комплексовать. Оттого, что ее особенности недостаточно удивительны. Ее братья и сестры были гораздо эффектнее. А ее родители были хозяевами бродячего цирка.

Тема не сказать чтобы новая: тут вам и «Мать уродов» Мопассана, и любимый Виктором Гюго контраст прекрасное/безобразное («Человек, который смеется», «Собор Парижской Богоматери», «Король забавляется»). Однако Данн видит категорию безобразного иначе. Семейная история у нее неожиданно превращается в сектантскую антиутопию. Разумеется, самыми нелепыми в ее параде «причудок» оказываются калечные души обычных людей.

У Гюго было столкновение предельных крайностей, взаимное притяжение противоположностей, уязвимость безобразного не из-за своего облика, а из-за своей беззащитной любви к прекрасному. Устрица залюбовалась солнцем, а в это время ее съели. Индивидуализм в романтизме: я не такой, как все, и мне от этого больно.

У Мопассана в «Матери уродов» была социальная проблематика, горькое сетование над погоней за деньгами или светским успехом ценой здоровья и благополучия своих детей. Индивидуализм в реализме: он не такой, как все, но вообще-то это типично.

У Данн в «Любви Гика» безобразное — не проблема, а особенность. Настоящая проблема — в отношении к своим особенностям.
Индивидуализм у Данн: я — это я. Да, своей первоосновой я обязан родителям, но теперь это я, и мне не стыдно себя, а кому себя стыдно, тот непременно станет овцой или мясником.

Слева на обложке Элли, справа Ифи. У них общий кишечник, так что если Электра хотела сделать что-нибудь назло Ифигении, то она просто ела сыр. От этого случались запоры, которых Ифи до ужаса боялась. Уж не знаю, насколько это пошло или физиологично, но человеческую природу обрисовывает получше поговорки ‘Назло бабушке отморожу уши’. Настольная книга Курта Кобейна, Тима Бертона, Терри Гиллиама и Одри Ниффенеггер, - по-моему достаточно красочная характеристика. Я понимаю, что многие сочтут книгу вульгарной, а кого-то может смутить количество ампутированных конечностей и испражнений, но, на самом деле, это просто удивительная семейная сага. Сага, которая раскрывает и ваши секреты тоже. По крайней мере, я читала и фыркала, пока в одном месте не увидела на бумаге свою тееемную мелкую мыслишку. Тут вам все расскажут: и как оскорбительно понимать, что ты настолько непримечательный, что даже жертвой насилия не станешь; и как дети спасают иллюзии родителей от едкой грязи их детских страшных секретов; и окончательно утвердят в понимании: чтобы понравиться одним - надо в них нуждаться, чтобы понравиться другим - надо просто умереть. Канва: Ал и Лил хотят, чтобы их будущие детки были счастливы просто будучи собой. Чтобы им не пришлось ничего из себя строить, ничего доказывать. Поэтому они жрут кучу таблеток, облучаются и воспроизводят на свет уникальных уродов, которые идеально вписываются в цирковой мир: сиамские близнецы (выше), безрукий и безногий водяной мальчик Артуро, карлица-альбинос Олимпия и Фортунато (он же Цыпа). Цыпа - внешне абсолютно нормальный ребёнок, поэтому его думали оставить на полке в магазине. Но не за какими-нибудь бобами! За артишоками как минимум, - чтобы его обнаружила домохозяйка посолиднее. А потом проявился его ДАР, - и это, пожалуй, аспект, который я пока ещё не объяла целиком. Вроде и понятно все с тем, что он делает, но так удивительно: во всех прочих произведениях с подобным паранормальный аспектом, никто не пытался так прокачать эту способность... Пожалуй, посягательство на присвоение себе практически божественных прав, - могло закончиться только так, как в этой книге. ‘Любовь Гика’ препарирует, в первую очередь, наши с вами комплексы. Несостоятельность душ, которые, будучи слабыми, мелочными и подкреплёнными необразованностью, в купе с жаждой приобщения к чему-то более великому и псевдоочищающему, способны сделать это лишь через утрированное физиологическое преображение. Или саморазрушение. Потому что никакого духовного подъёма не происходит, случается просто бегство. Вечный конфликт внешнего и внутреннего в вызывающей огранке. Природа сект показана максимально доступно. Сект, не веры, способствующей созиданию. Любовь, во всех ее болезненных проявлениях, - тоже. Это не ханжество, но родителям читать не дам. И перевела бы я не как ‘Любовь гика’ (речь о цирковом понятии, а не цифровом; гики открывали шоу, откусывая курам головы и проч.), а как ‘Гиканутую любовь’ (и по смыслу, и по грамматике)

Это самая странная книга из всех, которые я читала. ⠀Понятия не имею почему меня не отпугнула аннотация.
⠀А есть отчего. Это история семьи цирковых уродов. ⠀Уроды там не все, ну по крайней мере, физически не все.
Прежде всего это неуродливые родители. Именно «благодаря» этим людям и появился цирк. Все просто. Не можешь найти уродов? Сделай их сам. Так решили Ал и Лили Биневски. Как?
Делай детей, а во время беременности проводи фармэксперименты над собственным организмом. Знаете кто может получиться?
⠀Мальчик с тюленьими ластами вместо конечностей, но с необычайно сильным характером и невероятно острым умом.
⠀Сиамские близнецы потрясающей красоты, талантливо играющие на фортепиано.
⠀Карлица-альбиноска полностью обслуживающая старшего с ластами, да и всех остальных тоже. Именно от ее имени ведётся повествование.
⠀Ну и, в завершении, ребёнок с удивительными экстрасенсорными способностями.
⠀И если вы думаете, что они печалятся о своей судьбе-злодейке и ненавидят родителей, то это не так.
⠀Вот слова той самой карлицы-альбиноски:

«...Каждый из нас уникален. Каждый штучная вещь. С чего бы мне вдруг захотелось, чтобы мы превратились в ширпотреб с конвейера? Вы все одинаковые, различаетесь только одеждой». ⠀
Более того, они ещё и расстраиваются, что недостаточно уродливы. Например, карлица считается не достаточно уродливой, она не собирает столько зрителей сколько ее брат. Но, как мне кажется, дело тут не в степени уродства, а скорее в силе характера и раздутости эго. Это применимо не только к Цирку.
⠀Ощущение брезгливости при прочтении практически отсутствует.
⠀Ну если быть совсем честной, то есть несколько моментов в книге от которых меня передернуло и появилось желание отложить на время, но это не повод не читать. Это очень необычная книга, культовая. ⠀ Проскальзывает аналогия с людьми X. ⠀
Про книгу в самом начале читайте у самой Кэтрин Данн. Она подробно рассказывает историю ее создания. Так что Вам и только Вам решать читать или нет.

Разноцветные огни, весёлые карусели, разгорячённая, улыбающиеся публика, запах опилок и ослепляющий свет софитов...

А теперь, т-сс... Вам предстоит увидеть шоу самой необычной цирковой семьи. Семья Биневски приглашает вас окунуться в их небольшой мир. Мир цирковых уродов.
Ал Биневски- статный красавец со способностями к врачеванию и его жена-"хрустальная" Лил, решились на эксперимент результатом которого стали их дети. Во время всех своих беременностей Лил употребляла сильнейшие препараты, а результат не заставил себя долго ждать.
Теперь на цирковой арене выступают их детки, ласково именуемые "причудки". Мальчик с ластами вместо рук и ног, сиамские близнецы, лысая карлица-альбинос, и с виду обычный мальчик, но обладающий невероятным даром.

А теперь о эмоциях. Семья Биневски не заставила меня аплодировать. Я всё время ждала какого-то развития, неожиданного поворота, резкого БАМ! Что-что, что заставит мой мозг взорваться, а сердце разорваться пополам! Но разрывали меня скорее ожидания. Повествование было достаточно монотонно, но тем не менее, на протяжении 480 страниц я прожила целую жизнь вместе с семьёй Биневски, от феерического, успешного зарождения и до её гибели.
Конечно, у меня осталась уйма вопросов и некоторое недовольство. Например, как вообще, спрашивается, мальчик- тюлень смог так перевернуть мир с ног на голову? И сильно смущало это восприятие уродства- как привилегии над "нормальными".
Эта толпа людей, которая шла следом за водяным мальчиком, внимая каждому его слову и мечтая чтобы им отрубали пальцы, руки и ноги...эту часть книги читать было попросту неинтересно. Но то, что касалось закулисья и взаимоотношений между "причудками" пришлось мне по нраву.
Взросление, успех, ненависть, зависть, соперничество, любовь, грязь, секс...и среди этого- единственный уродец не столько внешне, сколько душой, способный всё уничтожить в одно мгновение.

Неожиданно, может быть, но наиболее близкое по эффекту - или, точнее, непосредственно по ощущениям/впечатлениям после чтения, слезу-то или гримасу ужаса из читателя можно выбить самыми разными способами - это "Сердце, одинокий охотник" Карсон Маккалерс. Как-то уж очень они на удивление складно рифмуются. Неряшливости, неровности и длинноты, которыми изобилует роман Данн, очень похожи на неровности и длинноты Маккалерс. И Данн, вслед за Маккалерс, точно так же ласково прокатывается по читателю и по всем своим героям паровым катком, не оставляя ни единого живого места.

Сближение, впрочем, не такое неожиданное, как может показаться на первый взгляд. "Geek Love", при всей своей карнавальной контркультурности, на самом деле вполне себе встраивается в традицию гротескных и печальных повестей о взрослении, аутсайдерстве и человеческом одиночестве, на которых издавна специализируются "южные" авторы. C другой стороны, "Цирковая любовь" довольно тесно примыкает к кругу художественной и полудокументальной литературы о маргинальных семействах - последним произведением такого плана в моем списке прочитанного был, кажется, довольно дурацкий "Замок из стекла". И вот тут-то гротескность "Geek Love" как раз и позволяет расслышать то, что в такого рода книгах обычно остается погребено под ворохом "сенсационных" (или "остросоциальных") подробностей. Парадокс: "социальная проза" о реальных или якобы реальных людях оказывается в большей степени цирком уродцев, чем собственно роман о цирке уродцев - такие книги если и не читаются исключительно за тем, чтобы удовлетворить в потребителе жажду жареных фактов или склонность к моральному паникерству, то практически неизбежно на этих стремлениях хотя бы отчасти играют, не оставляя места какой бы то ни было subtlety. Тогда как сюрреалистически смещенная "Geek Love" - "Geek Love", где родители, ожидающие пополнения, экспериментируют с радиацией и запрещенными препаратами, чтобы не дай Бог не произвести на свет нормального ребенка, а уже подрастающие сиамские близнецы и горбунья-альбинос ссорятся из-за того, кому сегодня протирать формалиновые банки с менее везучими братишками и сестренками, - с какой-то кристальной чистотой и ясностью рассказывает о том, каково это - быть маргиналом, и расти среди маргиналов, и какие причудливые и неожиданные формы принимает иногда это самое деление на "маргиналов" и "нормальных". Иногда это перерастало в ослепительное узнавание: посмотри-на-себя-со-стороны; из другой системы координат; нанеси свое местоположение на карту заново.

Родители, выращивающие из собственных детей карнавальных уродцев ради их же блага - чем не образцовая метафора! Но, к чести Данн, она не идет по пути наименьшего сопротивления и не превращает роман в - действительно - метафору. Хотя тема семьи в романе, пожалуй, центральная, критики до сих пор не могут определиться, как же именно Данн обошлась с "семейными ценностями". То ли в такой вот шокирующей форме воспела, то ли цинично высмеяла. Я бы сказала, что в некотором роде это книга о ценности семьи - такой, какая есть, - в противовес семейным ценностям, которые здесь терпят сокрушительный крах. Не о сакральности и самоценности кровных уз, нет (это все как раз-таки принадлежит к области семейных ценностей, о которых - в свете катастрофического финала - даже говорить смешно). Семья = любовь; a любовь часто такая и бывает - искаженная, болезненная, толкающая нас на ужасные поступки, уродливая, geek love; но и она бесконечно ценна, потому что другой нет, потому что она - наша, потому что это - мы сами; и даже когда эти ниточки рвутся, и рвутся больно, эта боль тоже драгоценна, потому что она принадлежит нам, и напоминание об этом многого стоит. Четверка в том числе и за терапевтический эффект.

книга вызывает неоднозначные впечатления. от тошноты до восхищения. в первую очередь я выделила мастерство автора, это было интересно читать. несмотря на мерзкие подробности сумасшедшей семейки это было интересно и динамично.

сам сюжет вызывает вопрос: как такое вообще можно было придумать? гениально, и ужасно одновременно. особо впечатлительным и беременным это книгу лучше не читать. 

тема, которая цепляла меня сильнее всего, это конечно же отношения матери и детей. как родителям могла прийти в голову идея ставить опыты на своих собственных детях? они намерено создавали «уродов», чтобы потом на этом зарабатывать. они были одержимы этой идеей, не удивительно что по итогу их задавило собственное тщеславие в лице самого уродливого и хитрожопого сына Арти. 

были герои к которым можно было проникнуться состраданием, но это сделать было очень тяжело. только ты отходишь от одного шока, как на следующей странице автор выдает новый. с мыслью «да когда это закончится» я судорожно дочитывала до финала. даже немного расстроилась, что закончилось именно так. для некоторых героев я желала лучшего. 

не жалею что прочитала, но и рекомендовать эту книгу не буду. мерзко, странно и специфично.

Одна из самых странных книг, которую я когда-либо читала. Сочетание мерзкого и завораживающего.
Цирковая семья: Ал и Лили употребляют различные вещества, в результате чего на свет появляются необычные дети, которые пополняют шоу уродов. Тут у нас и мальчик с тюленьими ластами вместо конечностей – Артуро, сиамские близняшки Электра и Ифигения, карлица-альбиноска Олимпия, и, наконец, Фортунато. У него нет физических отклонений, но его «дар» самый сильный.
Повествование идет в двух временных линиях от лица Олимпии: как они все вместе жили в бродячем цирке, и как сложилась ее жизнь после всех событий.
Книга необычайно противная и жестокая, несмотря на то, что из нее многое можно вынести. В ней практически нет положительных персонажей, каждый так или иначе уродлив. История действительно страшная и не всем (далеко не всем) она понравится. Зато забыть ее вам точно не получится, как не получилось и мне.