Eikusagi

Ричард усміхнувся. То була широка й щаслива усмішка. Її навряд чи можна було зігнати з його обличчя, навіть узявши цеглину і вдаривши його нею по потилиці.

- Я леді Дуері, - сказала Дуері. - Дочка Портико з Дому Арки.

• Я Мисливиця. Її охоронниця.
• Ричард Мейг'ю, - сказав Ричард. - Промоклий.

Воно [болото] набралось у його взуття, проникло крізь шкарпетки й познайомилося з Ричардовими пальцями набагато ближче, ніж Ричардові б того хотілося.

Если овцам казалось, что власть пастухов ослабла, они терпеливо ждали, когда придёт другой пастух и позаботится о них, защитит от хищников и от всего остального мира.

Если бы неорганизованность была олимпийским видом спорта, он мог бы с честью выступить за свою страну

"Поверну я головку- иди куда хочешь,
А еще поверну- никуда не пойдешь,
У меня нет лица, но я жив до тех пор,
Пока есть бородка.
Знаешь ли кто я?"

- Чем вы занимаетесь? - спросил он.
Она улыбнулась.

• Оказываю персональные физические услуги.
• А-а... И что за услуги?
• Я продаю свое тело, - ответила она.
• А-а...

Города очень похожи на людей. Мало кто знает, что творится глубоко внутри.

Ожидание - это неуважение по отношению к настоящему и будущему одновременно.

Луна в холодной ночи стояла высоко, такая яркая и маленькая, осенние созвездия усеяли черное небо, точно пыль раздавленных алмазов. Хлопая крыльями, на стену опустился соловей, осмотрел его внимательно и ласково защебетал.
– Не твоего клюва дело, – проворчал ему Старый Бейли. – От вас, наглых птиц, тоже не розами пахнет.
На что соловей прощебетал ему мелодичное соловьиное ругательство и улетел в ночь.

Восхитительная идея, какая оригинальность! Просто поразительно. Средние люди обычно довольствуются тем, что нанимают убийц для казни, смерти от несчастного случая, даже для подлого убийства исподтишка. И только вы, сэр, нанимаете двух лучших головорезов пространства и времени, а затем просите их позаботиться, чтобы маленькой девочке не причинили вреда.

Ричарду не просто делалось страшно, когда он оказывался на горе или на последнем этаже высокого здания, — это рождало в нем тупой, невыносимый ужас, от которого потеют руки и хочется кричать во все горло. Ему казалось, что если он подойдет слишком близко к краю, какая-то неведомая сила подтолкнет его, и, не владея собой, он непременно шагнет в пустоту. В такие минуты Ричард переставал доверять самому себе, и это пугало его даже больше, чем сама бездна.

Как мало надо для того, чтобы наконец избавиться от страданий, — от всех страданий, которые у него когда-либо были и которые еще будут, — как просто избавиться от них раз и навсегда. Он сунул руки в карманы и глубоко вдохнул. Это так просто. Один прыжок — и все, конец.

Он медленно переходил от красной кипучей ярости к клейкой серой обиде.

Иногда просто ничего нельзя поделать.

I've already killed you once today. What does it take to teach some people?!

Can't make an omelette without killing some people.

– Мне нравится думать, – печально продолжал он, – что когда пьешь это вино, ты пьешь солнечный свет тех дней, которые уже не вернутся.