Slaughterhouse-Five

Сюжет и структура

История Билли Пилгрима, американского военнопленного, пережившего бомбардировку Дрездена в 1945 году. Но это не линейное повествование — Билли "отклеился во времени", перемещаясь между моментами своей жизни: военными годами, послевоенным существованием оптометриста и похищением инопланетянами с планеты Тральфамадор.

Стилистика и приемы

Воннегут разрушает традиционную структуру военного романа. Вместо героики — абсурд и беспомощность. Фирменная фраза So it goes ("Так оно и есть", в ряде переводов "Такие дела") повторяется после каждой смерти — от гибели солдат до раздавленного шампанского. Это литературный рефрен, превращающий трагедию в механическое повторение, отражая бессмысленность войны.

Смешение жанров — от автобиографии до научной фантастики — создает эффект разорванного сознания. Тральфамадорианцы, видящие время одновременно, становятся метафорой посттравматического стресса: Билли тоже застрял во всех моментах сразу.

Причины успеха

Роман вышел в разгар войны во Вьетнаме и стал голосом поколения, отвергающего военную пропаганду. Воннегут не осуждает и не героизирует — он показывает войну как космическую шутку над человечеством. Его ирония не цинична, а сострадательна.

Черный юмор служит защитным механизмом от невыносимой правды. Когда Воннегут описывает, как американские бомбардировщики уничтожили больше людей в Дрездене, чем атомная бомба в Хиросиме, он делает это через призму абсурда — единственный способ говорить о немыслимом.

Интересный факт

Воннегут сам пережил бомбардировку Дрездена, укрываясь в той самой "бойне номер пять". Двадцать три года он не мог написать об этом опыте. Когда роман вышел, автор посвятил его своему боевому товарищу с пометкой: "Это провал, потому что написан не пятнадцатилетним".

Парадокс: роман о невозможности написать антивоенный роман стал лучшим антивоенным романом XX века.

«Бойня N 5 или Крестовый поход детей» — не просто антивоенный роман. Это болезненно и честно написанная книга о человеке, который не смог оправиться от пережитого. Хотя отправной точкой книги является ад, устроенный тысячей американских и британских бомбардировщиков в Дрездене 13-14 февраля 1945 года, «Бойня 5» не о массовых смертях в городе, а о психологическом разрушении одного человека. Спустя 22 года Курт Воннегут, который будучи американским пленным чудом уцелел при бомбежке, возвращается к этой теме, чтобы собрать по кусочкам свою память и, возможно, попытаться исцелиться. Но делает он это необычным способом: не через мемуары, не через хронологию событий, а через Билли Пилигримa — американского солдата, который «отключается» от реальности и путешествует во времени, в том числе на далёкую планету Тральфамадор. Фантастика здесь — не жанровый ход, а способ показать, как человек прячется от травмы. Как сознание пытается выжить, распадаясь на фрагменты. Роман читается как коллаж: воспоминания, размышления, сны, воспроизведённые без какого бы линейного порядка. Но в этом хаосе — своя логика и сила. Это несложная книга с точки зрения языка, но очень глубокая эмоционально.

Воннегут не боится говорить горькую правду. Его сарказм острый, а сцены — местами шокирующе откровенные. Возможно, именно поэтому «Бойню номер 5» не раз запрещали в американских школах. Но её значимость — вне сомнений. Это необычная и одновременно истинно антивоенна книга. Она не даёт готовых ответов, но помогает лучше понять, почему от войны не остаётся победителей — только выжившие.

Такие дела.

Небольшой роман Курта Воннегута не зря назван самим автором телеграфно-шизофреничным - именно это и происходит с главным героем Билли Пиллигримом, который пережил Вторую мировую и бомбардировку Дрездена, он надломился, сошел с ума и телеграфирует нам и всему миру об этом. Возможно, надломился он еще в детстве, возможно когда в 21 год увидел и пережил то, что никому не пожелаешь. И можно только позавидовать Трафальмадорцам (или как-то так), которые не обращают внимание на плохое, а сосредотачиваются на хороших минутах (все плохое и некрасивое со временем приходит в забвение, знакомо не правда ли?). Это книга не о войне, не о тысячи ненужных смертей, а о том, что происходит с человеком, увидившим все это после и это действительно жутко - выпадать из времени, выпадать из жизни.

Я альпинист -- седьмой этаж без лифта
Я космонавт, я Курт, я Воннегут
Я лягу пьяным у порога,
Авось на утро подберут

(с) Васильев ("Сплин")

Этот роман отчасти написан в слегка телеграфически-шизофреническом стиле, как пишут на планете Тральфамадор, откуда появляются летающие блюдца.

Так начинается "Бойня №5", даже и не роман, в общем, а повесть. Непосредственно вслед за этим автор сообщает, что лирический герой, дескать, может перемещаться во времени, ощущая себя то малолетним, то стариком, то юношей в расцвете сил. Такие дела. (Ух ты! и что меня ждёт дальше? Петля времени, как у Хайнлайна в "Двери в лето", где герой, меняя прошлое, меняет и будущее? Или напряженный психологический триллер, когда при такой нелинейности сюжета каждая новая страница заставит заново переосмыслить всё вышепрочитанное? Или гениальный шизофреник? Небось, все переживания и ощущения героя корнями уходят в глубокое прошлое и кульминацией станет шокирующее открытие, связывающее прошлое с настоящим и будущим?)

Болт. С левой резьбой. Мироустройство по Билли Пилигриму простое и линейное: что должно случиться -- то и случиться, изменить ничего нельзя, ни от личности, ни от коллектива ничего в мире не зависит. Такие дела. От каких же сил всё зависит, скромно умалчивается.

Герой. Билли, блин, Пилигримм. Аморфный флегматик которому всё поху фаталист, по жизни идёт, как корова на скотобойню -- чему быть того не миновать. Поскольку роман о войне, а точнее, о бомбардировке Дрездена в конце Второй Мировой, то сразу о боевых подвигах Билли. Подвиг, собственно, один -- Билли попадает в плен. При чем, попадает очень неохотно, его буквально тащат в плен, чтобы он не замерз и не нарвался на шальную пулю.

Другие герои. Американцы: безвольные, слабые, одетые черте-как, небритые -- формат вокзального бомжа --, голодные, вороватые, лживые, разрозненные, короче, негативные пипец.
Англичане: стройные, подтянутые, красивые, духовно богатые, сплоченные, прогрессивные. Позитив в чистом виде, образец для подражания и вообще, лапочки.
Немцы: никакие.
Русские: никакие.

Такие дела.

Красота. По красоте текст может соперничать разве что с газетой бесплатных объявлений. Если ещё с портретами дело куда не шло, то немногочисленные пейзажные зарисовки и интерьеры сухи и неубедительны. Я там, конечно, не был, но сомневаюсь, что разрушенный бомбами город очень напоминает лунную поверхность. А вот Воннегут на этом внимание акцентирует раза три, как минимум. Такие дела.

Это что касается "военной" части книги. "Цивильная" же часть не менее прозаична. Скучная жизнь скучного человека. Такие дела. Фантастическая составляющая -- самая удачная, на мой взгляд. Бред сивой кобылы, такой маразм мог возникнуть только в мозгу не слишком образованного и начитанного человека в бессознательном состоянии после травмы головы. Так, собственно, автор её и подает.

А вообще, это роман о человеке, который пишет роман о человеке... Такие дела. И Воннегут, скорее всего, всю эту маячню кагбэ не от себя пишет. Отсюда и комканный сюжет, и непрофессиональность, и общая унылость. Антивоенным роман назвать можно с очень большой натяжкой: о том, что войны были есть и будут есть,и что с этим ничего не поделаешь, автор говорит прямо. Попытка высмеять (простите за штамп) американскую военную машину в лице Билли со товарищи и старика-плэйбоя-генерала-историка Рэмфорда выглядит наивной и косолапой. Собственно, о бомбардировке Дрездена, как таковой -- ни слова нет. Автор всё вокруг да около... Такие дела.

Кстати, о таких делах. Эти самые "Такие дела" встречаются на каждой второй странице. На каждой десятой можно встретить обмороженные конечности "цвета слоновой кости с просинью" (это как?). Что этим хотел доказать Воннегут? То ли то, что он курт крут и это слова-паразиты из лексикона его лирического героя конкретно дополняют портрет, то ли значение этих "дел" утратилось при переводе -- сие тайна.

Ну не может же всё быть так плохо! Нет, конечно. Безусловный плюс -- объем. Роман маааахонький, простенький, прочитал быстро, надеюсь, забуду ещё быстрее.

В первую очередь, что привлекает в аннотации к книге это то, что она написана в телерафически-шизофреническом стиле. Не тратьте время и не ищите ничего про этот стиль, он создан автором, и книга единственная в своем роде. Такие дела.
Если читать книгу ни о чем не задумываясь, то она покажется автобиографическим бредом. Сам автор участник второй мировой, попал в плен, где работал на немцев. Судьба главного героя книги Билли, практически во всем похоже, за исключением одного, но. Незадолго до призыва в армию, его похищали инопланетяне и держали в своем зоопарке. Такие дела.
Если вас уже заморочила фраза «Такие дела», то в книге она заморочит вас еще больше. Вообще она принадлежит, инопланетянам, на которых привычные законы времени не действуют, они могут находиться в прошлом, затем перенестись в будущие, а потом вдруг оказаться в настоящем. Поэтому для них смерти не существует. И видя мертвого, они знают, что через какое-то время встретятся с ним в прошлом, поэтому без сожаления проходят мимо него с фразой: Такие дела.
В общем когда я всё это читал, я подумал, мол всё понятно у героя пиндоса на войне кукуха по шпалам поехала вот он треш и накатал.
Но затем я стал размышлять и всё стало не так однозначно. Откуда взялись мои знания о войне? Из книг советских писателей, фильмов. Немножко от деда, которого я еще застал, хотя от темы войны он всегда уходил. Лишь позднее я задумался о том, зачем он в 43 году в 17 лет подправил себе год и ушел воевать. Он боялся, что когда ему стукнет 18 война закончится. И он же такой был не один, так делали тысячи. Потому что война шла в нашей стране, у людей были общие идеалы, они видели сколько горя несёт война. И это горе оседая в груди, превращалось в клубок ненависти, поэтому все и стремились на фронт.
А автор жил в другой стране, на другом материке, в стране где каждый сам за себя (тоже что сейчас происходит у нас). Ведь для него эта война ровным счетом ничего не значила. В наше время периодически вспыхивают небольшие конфликты, войны, гибнут люди. Но эта информация зачастую проходит свозь нас не вызывая особых эмоций. А теперь представьте, что нас начнут выдергивать и отправлять куда-то воевать. Станем ли мы как наши предки бросаться под пули, остервенело уничтожать врага, заниматься самопожертвованием, учитывая, что мы не профессиональные военные, а люди имеющие мирные профессии. Да конечно же нет, всё это для нас будет выглядеть бессмысленно, также как выглядела война для автора и его однополчан. Поэтому автор вовсе не трус, как я изначально предполагал, а обычный человек, которого выдернули из мирной жизни и бросили в мясорубку войны. Что для него оказалась сродни тому, что если бы его похитили инопланетяне. А что касается времени, так на войне всё так и есть. Ты можешь считать человека живым, а его уже убили, либо наоборот думаешь, что он погиб, а он жив.
В общем такой вот трешевый взгляд на войну, над которым нужно думать, такие дела.

…А у вас глаза – на руках?..

Очень жаль. У меня тоже. Возможно, имей я глазастые руки, мне легче было бы написать о «Бойне №5» Воннегута.

Мне кажется, любой читатель должен испытывать трудности при попытке внятно изложить свои мысли, если уж мы коснулись столь странной и неоднозначной книги. Как вы понимаете, единой трактовки нет. Как понимать происходящее, решать приходится самостоятельно. На этапе принятия странности текста возникает шальная мысль: «А, может, и не стоит оно того?» Ранее ты начинаешь ненавидеть Воннегута какой-то особо выпестованной ненавистью, а затем проникаешься к нему жалостью, которую назвать «положительной» можно лишь с большой натяжкой.

Итак, вырвете мне глаза и вставьте их в мои ладони, если я хоть что-то поняла. А Пат (или Паташонок) отправляется на войну и на скотобойню.

Конечно, Воннегут написал антивоенный роман. Я вам больше скажу – это одна из самых убедительных антивоенных книг в истории человечества. Тем удивительнее, что Воннегут сумел избежать описаний ужасов войны. Он зашел с иной стороны – показал, какой стресс переживает организм человека, его разум, сталкиваясь с насилием, более того – с невозможностью избежать этого насилия.

Билли Пилигрим – слабый персонаж. В этом нет его вины – он слишком юн, толком ничего не видел, вырос в нормальных условиях в далеких Штатах. А тут, понимаете ли, война, какая-то армия, какие-то чужие агрессивные люди. Из организованного мира Билли попал в мир хаоса и страха, и его сознание помутилось. Так бывает. Чтобы отрешиться от кошмара реальной жизни, он всякий раз закрывает глаза – и оказывается в своем прошлом, а то и вовсе совершает скачок в новое, в будущую свою жизнь. Это тоже нормально: в сложном положении человек может бесконечно фантазировать о будущем, рисовать себе яркие картины другой жизни. Это – один из способов не сойти с ума.

Одна из фантазий Билли – инопланетяне, которых он называет тральфамадорцами. Должно быть, в ранней юности он много читал о внеземных цивилизациях (помним, что был очень популярен Уэллс, вообще то был расцвет фантастической литературы). Опять же, естественные юные фантазии. Я верила, что Нарния существует, а вот у Билли – эти тральфамадорцы с глазами на руках. Война же – отчего бы не помечтать о иных мирах, не так ли?

Конечно же, инопланетяне Билли, являясь его фантазией, используют как раз ту философию, что может быть полезна главному герою в тяжелые времена. Они видят всю жизнь человеческую (и не только) сразу. Прошлое, настоящее и будущее для них одновременно реальны. Человеку кажется, что он идет от рождения к смерти, но на самом деле все его мысли, желания, действия, в т.ч. рождение и смерть, уже существуют в ином измерении, а человек лишь их воспроизводит. Как итог – никакой свободы воли. Но есть и положительный момент – смерти нет. Это, выражаясь примитивным языком, такая фантазия о коте Шредингера – одновременно человек жив и мертв. В этом измерении он жив, а ином – уже мертв. Или наоборот. Короче говоря, неминуемое бессмертие в каком-то из своих бесконечных образов.

Поскольку нет свободы воли и ничего нельзя исправить, инопланетяне Билли уверены, что любая разумная цивилизация обречена. Человечество не способно к развитию. Оно обречено, потому что лишено свободы. Его путь предсказан, есть будущее, которое невозможно изменить хотя бы потому, что человечество не знает, какое оно – это будущее. Единственное, что можно делать в такой ситуации – это искать хорошее и так вытеснять из себя ад. Чем Билли и занимается в свободное время.

Осознание, что «мы все обречены!», в какой-то степени дает облегчение. Всем. Это – одно из бесконечных оправданий, которые можно услышать, если речь заходит об уничтожении огромных масс. Нацисты обречены уничтожать миллионы в лагерях смерти. Союзники обречены разбомбить Дрезден и так похоронить тысячи мирных жителей. Это такой своеобразный фатализм, в котором любое действие, хорошее или плохое, можно оправдать словами: «так надо». В этом случае никто не виноват, все – жертвы времени, в котором они запутались. Так получилось. Такие дела.

Билли же, в желании убежать от этой обреченности, ничего иного не остается, как фантазировать. Но в своих фантазиях он сам не может избавиться от неизбежного. Его «воспоминания о будущем» для него так же реальны, как то, что он видит на войне, но при этом все в них подчинено логике войны. В благополучный «воображариум» постоянно вклиниваются события настоящего: например, в «будущем» Билли упорно натыкается на Дрезден. Все в фантазиях о «будущем» разговаривают именно о нем – не о лагерях, не о знаменитых сражениях Второй мировой, а именно о Дрездене; все читают книги о Дрездене, вспоминают Дрезден, спрашивают о Дрездене. Даже в собственных фантазиях, якобы реальных, Билли не может отключиться от нынешней ситуации. Он слагает с себя ответственность за происходящее и в своем «вчера – сегодня – завтра» отыскивает хоть какой-то смысл в жизни (пусть и иллюзорный) и избавляется от страха смерти. В отречении от окончательной смерти Билли словно размышляет: «Когда люди одновременно живы и мертвы, за них не страшно. Не жалко и разрушенный Дрезден – ведь одновременно с тем он цел и спокоен».

Можно, конечно, размышлять, каким будет дальнейший путь Билли Пилигрима – таким же, каким он его себе вообразил? Изменит ли он собственным фантазиям? Да и так ли велика разница? Часто воображаемая жизнь лучше осязаемой, и так ли уж важно понять, какая из них более реальна?

Все равно же все – «такие дела».

Это будет очень сложная рецензия. Достаточно сложно писать, ибо по книге очень противоречивые чувства.
Книга, как и всегда, имеет свои плюсы и минусы. В данном случае минусы этой книги дико бесили во время прочтения. И с каждой страницей перевешивали все больше и больше.... и больше... Такие дела.

• По-моему, вам, господа, придется насочинять тьму-тьмущую всякой потрясающей новой брехни, иначе людям станет совсем неохота жить.

  Раз уж я заговорил про минусы, давайте перелопатим сначала их. Итак... Помните то самое популярное высказывание невообразимо глупых людей из Даун Хауса? Вот когда я читал первую половину книги, я считал автора тем самым глупым человеком. История про бойню, в которой не описывается бойня. Метафорическая история про крестовый поход детей, которая ну никак не тронула, потому что написано эта книга была колоссально идиотским стилем. Хотя тут медаль стоит вручить самому автору за то, что он сам в этом признается. Он стер границу понимания, ввел абсурдистику на высшем уровне и как тот канатоходец с двумя гирями в руках раскачивал канат из стороны в сторону, чтобы просто убить наповал читателя. Знаете... получилось. Я автора возненавидел буквально с самого начала, но решился дочитать этот бред сумасшедшего человека и... автор потихоньку вытягивал себя из моего негодования, и под конец мне даже понравилось.

Ладно, не будем придираться к стилистике написания автора, потому что я и так сказал предостаточно. В этой книге больше интересуют мысли разные, которые я чуть ли не с кипой наклеек сидел выписывал.

Поехали теперь по тому, чем книга мне понравилась.
Некоторые моменты в книге ссылают нас на то, как читатель сам спорит с писателем, ссылаясь на то, что за чушь пишет автор, ведь бред же. А главное, зачем? Непонят

• Да что тебя так рассердило в моем письме? - спросил Билли.
• Но это сплошной бред! Там все неправда.
• Нет, все правда. - Билли не сердился, как сердилась она. Он никогда ни на кого не сердился. Удивительный у него был характер.

  Также автор ссылается на то, почему он выбрал именно такой стиль описания, смесь прошлого, настоящего, будущего, смесь абсурда и бреда.