Slaughterhouse-Five

Воннегут пишет абстрактно о реальном, уже в третьей книге я встречаю вымышленных личностей: Розуотера и Траута, мне все больше кажется, что это маски самого Воннегута. Особенно Траут, который является писателем фантастических рассказов, которые не имеют успеха, но в пересказе восхитительны. Первый раз я прочитала Бойню номер пять в 2013 году, вообще не слова оттуда не помню и читая свою рецензию понимаю, что в том 2013 году я вообще ничего не поняла. Для меня эта книга была странным потоком слов с юмором. Все.
Но это не так. Книга эта – боль. За основу автор взял собственные переживания, он был на войне, он был там, в Дрездене, он слышал и видел эту бомбардировку и чудом остался жив. Не смотря на то, что все это происходило в реальности, безумие заставляет отрицать эту реальность. Поэтому в книге перемешиваются реализм, как попытка рассказать, что было, гротеск, как отражение безумия происходящего, ирония и сатира, как попытка отстранится от происходящего через отрицание.
В прошлый раз фраза «крестовый поход детей» мне ничего не дала. В этот раз сразу стало очевидным – солдаты которых отправляли на войну 18-25 летние мальчишки, самые настоящие дети, которые шли жечь других таких же детей, из-за приказа сверху, от которого нельзя отвертеться.
Все это так страшно, что в итоге выглядит скорее как фантастика, чем реальность.
А я изменилась за пять лет.
И как же полезно перечитывать книги!

Необычная, но притягательная книга, которая не сразу открывается перед читателем, но потом не отпускает даже несколько дней спустя. Начиная чтение, ожидаешь увидеть текст про бомбардировки Дрездена, что-то серьезное и трагичное, а попадаешь в некий сюр, писательские размышления вокруг да около этой темы, с элементами фантастики и даже семейной саги. Но при этом постепенно понимаешь, что в этом буйстве сюжета содержатся весьма любопытные, важные мысли, не только антивоенные, о бессмысленности войн, но и в целом о человеческой жизни, о боязни смерти, о скоротечности моментов бытия и об относительности всего происходящего. Хотя и про Дрезден тут тоже, конечно, будет упомянуто, но как-то ненавязчиво, скорее, автор передает общее минорное (но не удручающее) настроение, чем конкретные факты. При этом история перемещений во времени,о жизни в зоопарке, в котором главный герой оказался одним из выставочных экземпляров, понравилась мне не меньше реалистичной части книги. А также очень заинтересовала мысль о том, что умей мы перемещаться в любой момент нашего прошлого, можно было бы не бояться смерти, потерь, ведь в той «параллельной вселенной» всегда есть моменты, где наши близкие живы и счастливы.

Чем-то роман напоминает книгу Джозеф Хеллер - Поправка-22 , но там все было очень гротескно, много юмора и едкой сатиры, тут же чуть отстраненное повествование, то перебрасывающее читателя в далекие довоенные годы, то в 60-е, а то и вообще на другую планету с удивительными тральфамадорцами. А еще возникли ассоциации с моими любимыми книгами Вирджиния Вулф - Миссис Дэллоуэй и Маргарет Этвуд - Слепой убийца -не по сюжету, а по общему впечатлению, которое они на меня произвели.

Про этот роман не хочется много писать, рекомендовать его тоже стоит осторожно, ведь читатель может не попасть с писателем на одну волну и тогда, вполне вероятно, будет долго перечислять, чем книга плоха. Но мне повезло - я получила от произведения огромное удовольствие, хотя и сложно объяснить, чем оно цепляет.

В юношестве мне иногда казалось, что меня когда-нибудь похитят тральфамадорцы, потому что даже самые пассионарные и шиловжопные поступки в своей жизни я совершаю с какой-то отстранённостью наблюдателя извне, так что не исключено, что когда-нибудь это всё сложилось бы в обычную мозайку жизни, за которой наблюдать можно, а изменить что-то уже нельзя. Сейчас понимаю, что нафиг я тральфамадорцам не сдалась, впрочем, как и Билли Пилигрим, упрямо совершающий паломничество по фрагментам собственной жизни, но так никогда и не собирающий её воедино в цельную картину. Билли Пилигрима вообще не существует даже в рамках задумки Курта Воннегута, есть только его размазанная абсурдная проекция, собирательный нелепый образ одной идеи. Настоящий герой "Бойни номер пять" — сам Курт, пусть и появляется он только в одном не слишком красивом эпизоде. С другой стороны, а какие там на настоящей войне эпизоды уж больно красивые? Никаких героических картинок, открытка "Воннегут на войне" по мотивам "Бойни номер..." вам бы вряд ли понравилась. С другой стороны, у дяди Курта жопная дырка на автографе, так что всё вполне в единой стилистике.

Не нужно глубоко копать, чтобы найти автобиографические мотивы в "Бойне номер пять", но вот вопрос, а нужно ли вообще это копание? Воннегут даёт материал о войне и бомбардировке Дрездена только потому, что с ним знаком не понаслышке и может за эту информацию зуб давать, но любая война абсурдна и странна сама по себе. В мире Воннегута все играют в войну собственными телами, придумывают какие-то красивые героические мизансцены, делают игрушечные подкопы, стреляют из пистиков. Вот только погибают почему-то по-настоящему, так что остаётся только развести руками в недоумении, такие дела. "Такие дела" уравнивают всех: расстрелянных и замёрзших солдат, издохшую собачку и распятого Христа. Войну превратили в игру со своими правилами, по ним положено любить Родину, втыкать штыки в противника и сражаться до последней капли крови, точно так же, как положено при виде Большого каньона охать от восхищения и закатывать глаза. Билли Пилигрим при виде Большого каньона готов наложить в штаны, ведь это пугающая опасность. При виде войны он готов наложить не только в штаны, но кого это волнует в крестовом походе восемнадцатилетних юнцов с засранными пропагандой мозгами? Хотя неправда, не только у юнцов мозги набекрень по этой теме. Взрослые играющие в плен англичане так же адекватно к ней относятся, как и "Золушку" показывают с рыжими усами и волосатыми плечами в нежного цвета сапожках. Вот такая она, война, красиво?

Фрагментарный метод написания романа не только иллюстрирует тральфамадорскую картину мира (а точнее, он и вовсе её не иллюстрирует, потому что никакая у Пилигрима не тральфамадорская картина мира, а побочные эффекты наподобие оной), но и отвлекает нас от главного. Какое самое яркое событие в жизни Воннегута и героя "Бойни номер пять"? Правильно, бомбардировка Дрездена. И книга посвящена ей. Но видим ли мы её? Фига с два. Фрагменты прыгают вокруг да около, от событий вот чуть-чуть до и сразу после, от рассказов о бомбардировке до рассказов о её эмоциональной оценке. Но самой бомбардировки нет, ни словечка, словно и не было, так что какая уж тут тральфамадорская картина мира, если ты хочешь втихушку вырезать самый болезненный нарыв из своего жизненного пути. Не получится, как бы ни хотелось.

Воннегут завораживает своей кажущейся небрежностью и разгильдяйничеством повествования, но это такой же айсберг, как и у Хемингуэя, только действительно более шизофренический. Если начинать разбирать его на уровне литературоведов, то быстро разовьёшь в себе паранойю, потому что ни одна малейшая деталь не поставлена в роман случайно и не проходит бесследно, так что стоит найти ей только пару, как надо возвращаться опять к первому упоминанию и заново пытаться расшифровать, к чему была эта абсурдная мелочь. Упоминания ложечек, упоминания трёх мушкетёров - совсем мелкие штучки, стоит только на них сосредоточиться, и расплывётся общая картина, но всё же и они важны.

Билли Пилигрим допилигримствовал до блаженнейшего состояния, когда ты не несёшь ответственности за собственную жизнь, мотаешься по ней туда-обратно и никогда не оказываешься в настоящем, потому что никакого настоящего у него нет и не было, а значит не было и отвратительно абсурда войны, как таковой. Увы, настоящие люди лишены возможности так просто умыть руки и повязаны своими поступками по рукам и ногам. Может, так оно и правильно.

Как хорошо, что знакомство с Воннегутом я начала не с этой книги, иначе бы на ней бы и закончила.

Всю дорогу, точнее, пока читала/слушала, крутилась мысль " а может, ну ее, эту бойню? Вон , Ван Гог есть же, его послушай".

И о чем же книга? Сначала идет предыстория. Находясь в плену, автор становится свидетелем бомбардировки Дрездена. Захотрел поведать миру об увиденном, но замысел оказался слишком трудно выполнимым, оказывается просто видеть не хватает, чтобы поделиться впечатлениями с другими, нужно еще и уметь это описать...

А потом появляется Билли Пилигрим, тральфамадорцы. И четвертое измерение - жизнь без смерти, т.е. вечно, смерти нет, возможность путешествия во времени.

Вот не могу сказать, что книга совсем не понравилась, да, держит, но кому-то бы эту книгу не рискнула советовать. Уж очень своеобразная.

Да-а-а, Эйс, слишком много на свете книг, до которых ты всё никак не дорастёшь, а пора бы. Или нет?..

Ещё одна история человека, перемолотого войной, только рассказана она очень оригинально и своеобразно. Билли Пиллигрим не властен над обстоятельствами, над временем и особенно над своей жизнью - его швыряет по разным её временным отрезкам. Вот он бредет по заснеженному лесу в немецком тылу в тысяча девятьсот сорок пятом - и вот уже проверяет зрение ребенку за тысячи километров от того леса и двадцать три года спустя, а вот он в триллионах миль от земли сидит в вольере инопланетного зоопарка, и пропавшая кинозвезда кормит грудью их ребёнка.

Изначально нам заявляют, что книга - об одной-единственной бомбежке Дрездена, произошедшей в феврале сорок пятого года. Об ужасном, страшном событии, но всё же об одном. Но на самом деле книга о целой человеческой жизни, которую этим взрывом (и другими ужасами войны) разметало на ошметки, несмотря на то, что тело уцелело.

Война - самое страшное изобретение человечества. Её невозможно пережить, оставшись прежним. Билли Пиллигрим не смог сохранить рассудка, он ушёл в себя, в свои сны и фантазии, убеждая себя, что все люди, чьи жизни унесла война, живы, только в другое время. Потому что если не думать об очередной смерти "Такие дела", жить самому станет непереносимо. Каждый пытается приспособиться, смириться по-своему, и это способ главного героя. Не самый худший, к слову.

Я не люблю книги о войне, при прочтении становится слишком страшно, слишком больно и жутко, особенно если речь идёт о реальных войнах - не хочется, невозможно просто поверить, что люди способны на такое по отношению друг другу да и в принципе.

Мой прадедушка никогда ничего не рассказывал о войне. Кроме сухих фактов: был на войне, был в плену, бежал, был на войне, вернулся. И теперь, благодаря Воннегуту, я понимаю почему. Нет в языке таких слов, которыми можно рассказать о войне.
А все способы и слова которые люди с древнейших времён придумали и использовали для того, чтобы рассказать о войне, о её великом значении, о её роли в прогрессе, о её эстетической привлекательности, о её целесообразности, о её героях, о её жертвах, все эти слова и способы, пусты, лживы и отвратительны. И абсурд нашего существования в том, что войны будут повторяться и идти одна за другой, и землю будут тщательно удобрять трупами. Чтоб лучше росли денежные деревья.
В самом начале автор пишет, что эта книга о бомбардировке Дрездена. Что я узнала из этой книги о бомбардировке Дрездена? Ничего, кроме того, что она была. Но этого достаточно, чтобы знать, что нет ничего ужаснее войн, и что ничто не сможет их предотвратить, увы.
Не могу писать про эту книгу, но ещё к ней вернусь.

Господи, читать такие книги на фоне ситуации на моей родине не просто трудно.
Трудно было читать даже "1984" Оруэлла в феврале, когда все происходило в далеком Киеве, который меня всегда интересовал мало и события в котором меня не задевали. Когда моему дому и семье ничего не угрожало.
Но теперь, когда дома война, читать такие книги как "Бойня №5" ужасно. Невозможно.
Все антивоенные книги мира вместе взятые не способны остановить войну ни на миг.
Даже самый искусный автор не изобразит войну в своей книге во всей ее отвратительности, несправедливости и мерзости.
Даже самое яркое произведение о войне не натолкнет на мысль, насколько хочется реветь. оплакивая погибших с обеих сторон. Особенно тех, чьи представления о том, за что и с кем они сражаются, ложны. И тех, кто не сражается вовсе, внезапно оказавшись между двух огней.
Но прочитав эту книгу в другое время, хотя бы год назад, я бы сказала, что она не просто хороша, а великолепна. Что она затягивает и заставляет дочитать ее до конца даже в те моменты, когда хочется ее отшвырнуть. Я могла бы говорить еще долго, сравнивая войну настоящую с тем, что происходит в книге. Но я хочу просто поставить точку.

П.С. Лучше бы эта книга постояла еще в Долгостроях. Как минимум - до конца войны. Как максимум - еще дольше. Не читайте таких книг, когда вокруг вас война.

Наконец, это произошло, аллилуйя. Ко мне достучался Курт Воннегут , вопреки всем препятствиям, которые я упрямо выстраивала на его пути, наперекор убеждению, да, он конечно...но нам как-то разными книжными дорогами. Мне кажется, то что Воннегут склонен к конкретно-образному мышлению, к деталям, частностям и шуткам не шло на пользу в нашем общении. Определенная прямолинейность и простота в изложении настораживала и мешала разглядеть главное. И только сейчас мне удалось довзрослеть до "такие дела". Лучше поздно, чем никогда....

Когда Воннегут был моложе и пытался работать над своей дрезденской историей, случались у него "ночные припадки", алкогольные и телефонные. Девушкам Центральной телефонной компании здорово досталось от желания поговорить у Курта. Им же и большая благодарность, за самоотверженность и телефонный номерок сослуживца - Бернарда В. О’Хэйра. Долгий путь к встрече, через реки и водопады, и знакомство с Мэри. Под грохот кубиков льда, высыпающихся в раковину, книга все таки сдвинулась с места и обрела главное - вторую часть названия после "или".

И то что начиналось с попыток написать о бомбардировке Дрездена, становиться описанием проб и ошибок самого автора. Тот, кто лично пережил плен и уничтожение цветущего города в течение нескольких часов, понимает что представить все это как акт возмездия, да и вообще хоть как-то это осмыслить невозможно. Уповать на человеческий разум, христианскую мораль и память - бессмысленно.
Так, вместо дрезденской катастрофы, читатель получает пустоту, черную дыру.

А вместо нее мы пытаемся, совместно с автором, осмыслить войну и ее последствия. Возможно, стоит расценивать бомбардировку как кару за преступления перед человечеством? За миллионы жертв, за концлагеря, за массовое истребление евреев, цыган... И чикагский профессор добросовестно вещает, с примерами, с желанием убедить и успокоить.

Доводы, которые должны оправдать и объяснить. Затуманивающие разум и лишь подтверждающие что "бойня провоцирует бойню". И не зря появляется в позднем жизнеописании Билли Пилигрима другая война - вьетнамская. Все то же о вынужденности, о необходимости борьбы, о восстановлении справедливости. Пустая болтовня. Несовпадение между идеологией и сущностью.

И там где разоблачается "осмысление" есть место и для развенчания "эстетизации".
Никаких батальных сцен, никаких героических подвигов, никакой ярости, романтического ореола и славы.
Бессмыслица, смерть, грязь, боль, бессилие, выживание.
Героический стереотип - английские офицеры, попавшие в плен. Сохранившие человечность, достоинство, здоровые, улыбающиеся, бодрые, регулярно делающие зарядку... Благородные рыцари, внушающие уважение врагам....Опереточные герои, курортники, всего пара абзацев и от их образа остаются лишь забытые под троном сапоги, выкрашенные серебряной краской.
Впрочем, и «героизм» Роланда Вири лишь прикрывает садизм и самолюбование "трехмушкетерским" союзом.
Никакой героики. Никакого мужества. Никакого звериного изображения врагов - никто не хочет воевать.

Я долго не могла понять зачем автору игры со временем, отрезки из жизни героев, перемешанные произвольно, и даже люди, обретающие лица-циферблаты...
"Отрешённый" взгляд, нерациональный и даже взгляд безумца, шизофреника - для детскости, незамутенности, невинности в понимании творящегося абсурда. Отметая лишнее. Оставляя лишь плоские фигуры.

Воннегут отъявленный пессимист. Даже тральфамадорцы под его пером, поступками и философией, с внутренним отчуждением от жизни и ее пассивным принятием, постепенно начинают терять и гуманизм, и мудрость...

Воннегут перенёс в книгу свой собственный опыт - плен и бессмысленную бомбардировку Дрездена, в результате которой погибло много мирных жителей и были уничтожены памятники архитектуры. В США роман подвергся цензуре и был занесен в список "вредных" книг.

Мне понравился телеграфически-шизофренический стиль книги, а также её антивоенный посыл, который будет актуален всегда. Такие дела. Перескакивание (перемещение во времени) с одного отрывка, из жизни Билли Пилигрима, на другой не давали заскучать. Было чувство, как будто ты складываешь пазл: вот один отрывок, вот совсем другой, а вот продолжение первого и т.д. Фантастическая часть с тральфамадорцами очень лаконично вписалась в сюжет, то ли они действительно были, то ли психика Билли была серьёзно повреждена на войне. Такие дела.