Ну, все ясно, решила я, прочитав только название произведения. Корабль - модель общества. Там неразумные "людишки", которым автор (этакий мудрый Гэндальф) говорит: "Бегите, дураки!" Я ошиблась.

Неодолимо хочется сравнить корабль Портер со всем человечеством, которое отправилось из горячего Рая (там осталась женщина с плодом перца, говорливый мир животный и птичий, деревья жизни и знаний, а также убитый юноша; из нищенского "рая" отплывают грешники, которым хватило денег на билеты).
Хочется обобщить и сделать глобальные выводы: все дети - жестокие извращенцы, все евреи - высокомерные мошенники, все цыгане - воры и плуты, все американцы - развратники, все немцы - зануды или расчетливные фашисты.
В крайнем случае хочется идентифицировать в корабле минимум срез тогдашнего общества, сказать, как метко передала автор настроения и атмосферу того удушающего в предчувствии Второго мирового безумия времени. Да, это люди своего времени. Хотя их "ценности" легко трансформируются в современные: поставить на место "фашизм" любую актуальную сегодня политическую идею ("истинная демократия", "наша особая демократия как мы ее понимаем"), поставить на место еврея, который торгует католическими статуэтками, владельца веганского магазина (фастфуда), который жрет исключительно мясо (здоровую пищу) и пренебрежительно относится к своим клиентам.

Но сплетение судеб, диалогов, характеров никак не втискивается в стандартные рамки, вылезает из плоского двухмерного стандарта в третье, объемное измерение. Схемы дают сбой. Наложенные на героев стереотипы оказываются вовсе не "стерео", а "моно". То, что хочется принять за случайную позу, вдруг оказывается настоящей, глубокой "верой".

Однако я не смогла увидеть в клубке судеб систему. Может, именно бессистемность характеризует человечество наилучшим образом?.. И мне нравится, что автор ставит на первое место индивидуальность, отказывается от среднестатистического, предпочитает "случайного" непредставительного спутника.

Вопреки "классово выдержанному" предисловию (без которого в определенные исторические времена невозможно выдать книгу) я не вижу и классовости в романе. На нижней палубе мы не встречаем людей, индивидуальностей - там шевелится серая неопределенная масса, с которой (как и в жизни! как и в жизни?) вдруг выступают один-два человека. Один - резчик с сложным именем (хотела подсмотреть в тексте, но это будет неправильно по отношению к нему, никто не запомнил его имени, чего же я буду подтасовывать), который отдал жизнь за собаку (на самом деле за человечность в человеке). Два - "агитатор", к которому, кажется, у автора небольшая симпатия. К безымянным беднякам симпатия у автора есть, но они так и не получат право голоса, не вступят в диалог, в круг действующих лиц. Их абстрактно жаль, особенно детей, к ним спускается с небес первоклассовой палубы только доктор. А мы... что можем сделать? Мы на другой палубе и останемся там.

Все-таки набор характеров? Разнообразие человеческих типажей?.. Нелюбимых автором, потому что - дураки? Почему же они дураки? Я решила изначально относиться к героям как к отрицательным (к этому подталкивают и многие рецензии) - и не смогла! Почему-то неодолимо всех жалко. Нет ни одного негодяя насквозь. Каждый имеет предысторию, предпосылки, набор неизменяемых физических, точнее моральных патологий (каждый - горбат!), которые не позволяют выпрямиться и не позволяют окончательно осудить калек.

Очень "драматургическое произведение" - большей частью мы узнаем о персонажах из их диалогов (ну, и несобственно-прямых монологов). Автор отступает в сторону - и мы даже не замечаем, что все отрежиссировано. Очень меткие диалоги, их много, но в них нет пустословия, все работает на раскрытие характеров, на обрисовку ситуаций или внутреннего мира героев.
Парадоксально мало описаний - внутренностей корабля, например. И практически совсем нет моря. Море - это люди, пассажиры. Они - предмет интереса и исследования автора. Причем не все люди, а только определенный "набор". Вне кадра, точнее в редких эпизодах остаётся обслуга кораблю, оркестр. Они "нелюди" в мире "Веры", безымянные статисты, которые практически не взаимодействуют со сферой "боголюдей" первого класса.

Перед нами меняется сотня сценок в одних и тех же декорациях: столики гостиной, каюты с набором тех же самых соседей-спутников, палуба... Иногда тасуются участники диалогов. Впечатление фрагментарности и дежавю. Искренности высказываний способствует синдром случайного собеседника. Они встретились на время, скоро попрощаются и больше не увидят друг друга. Это период для искренности, признаний, неожиданных поступков, выплёскивания сокровенных желаний и бессознательных устремлений (неожиданная жестокость миссис Трэдуэл). Такие открытия других и себя вряд ли переменят жизнь, но, может, подтолкнуть к следующему шагу... о котором мы не узнаем, так как плавание - только выхваченный эпизод времени, только несколько кадров вечносменной действительности. Но не произошло ли судьбоносное сражение в душе Иоганна и такая важная для юноши первая встреча с женщиной?.. С чем вернется к жене Фрейтаг: со злобой на нее и всех евреев или все же на немцев?..

Умелая инсценировка, в которую включены и зрители - за время чтения книги волей-неволей станешь пассажиром корабля Веры, симпатизатором и ненавистником персонажей. С кем хотела бы я сидеть за одним столиком?.. Наверное с доктором. Он хороший. Мне симпатична Дженни. В определенном смысле и Тараканиха-кондесса (люблю бабушек-сорвиголов), хотя я не склонна оправдывать людей химически зависимых - это не смягчающие обстоятельства, а отягощающие. Вызывает сочувствие женатый на еврейке Фрейтаг (как все, переживающие травлю), и неуклюжая Эльза, желающая любви, как любая романтическая барышня в ее годы... При всей демоничности близнецов нельзя забыть, что девиантным детям требуется в разы больше внимания и любви, Рик и Рек же не получили даже необходимого минимума. Не могут вызвать отвращения и мексиканско-цыганские женщины: ну кому, кому может быть отвратительна страстная красотка Кармен, пусть бы она и продавалась за деньги или воровала платки в магазинах. И так мило, что остаются безымянными замкнутые на себе молодожены, не вовлеченные в корабельные интриги, немые и слепые ко всему, их счастье проходит где-то на самом краю всеобщих забот.

...Почему же дураки? Я все искала ответ на вопрос, возможно, он в отсылке на первотекст Бранта. Возможно, он в ауре значений слова родного языка Портер. Возможно, они дураки, потому что все плывут на корабле "Вера" - то есть все они верят. Каждый надеется на то, что ждет его там, на новой земле. Любимая невеста... прибыльный бизнес... возможное замужество... любимый город... неведомый город... политическая высылка... новая жизнь?.. Пассажиры первого класса могут сформулировать свои надежды. Пассажиров нижней палубы мы не слышим. Но каждый двинулся в путешествие с определенным набором ожиданий. Дураки! Они все еще надеются на что-то новое ТАМ, СНАРУЖИ, неся весь мир на самом деле ВНУТРИ СЕБЯ.

Па-беларуску, як заўсёды...

Тут...

Ну, усё ясна, вырашыла я, прачытаўшы адно назву твора. Карабель - мадэль грамадства. Там неразумныя "людзішкі", якім аўтар (гэтакі мудры Гэндальф) кажа: "Бяжыце, дурні!" Я памылілася.

Неадольна хочацца параўнаць карабель Портэр з усім чалавецтвам, якое адплыло з гарачага Раю (nам засталася жанчына з пладом перца, гаварлівы свет жывёльны і птушыны, дрэвы жыцця і ведаў, а таксама забіты юнак; з жабрачага "раю" адплываюць грэшнікі, якім хапіла грошай на квіткі.)
Хочацца абагульніць і зрабіць глабальныя высновы: усе дзеці - жорсткія вычварэнцы, усе габрэі - пыхлівыя махляры, усе цыганы - злодзеі і круцялі, усе амерыканцы - распусты, усе немцы - зануды або разліковыя фашысты.
На крайні выпадак хочацца ідэнтыфікаваць у караблі прынамсі зрэз тагачаснага грамадства, сказаць, як трапна перадала аўтарка настроі і атмасферу таго задушлівага ў прадчуванні Другога сусветнага вар'яцтва часу. Так, гэта людзі свайго часу. Хоць іх "каштоўнасці" лёгка трансфармуюцца ў сучасныя: паставіць на месца "фашызм" любую актуальную сёння палітычную ідэю ("ісцінная дэмакратыя", "наша асаблівая дэмакратыя як мы яе разумеем"), паставіць на месца габрэя, які гандлюе каталіцкімі статуэткамі, уладальніка веганскай крамы (фастфуда), які жарэ выключна мяса (здаровую ежу) і зняважліва ставіцца да сваіх кліентаў.

Але спляценне лёсаў, дыялогаў, характараў ніяк не ўціскваецца ў стандартныя рамкі, вылазіць з пляскатага двухмернага стандарту ў трэцяе, аб'ёмнае вымярэнне. Схемы даюць збой. Накладзеныя на герояў сэрэатыпы аказваюцца зусім не "стэрэа", а "мона". Тое, што хочацца прыняць за выпадковую позу, раптам аказваецца сапраўднай, глыбокай "верай".

Я не змагла ўбачыць у клубку лёсаў сістэму. Можа, менавіта бессістэмнасць характарызуе чалавецтва найлепшым чынам?.. І мне падабаецца, што аўтарка ставіць на першае месца індывідуальнасць, адмаўляецца ад сярэднестатыстычнага, аддае перавагу "выпадковым" непрадстаўнічым спадарожнікам.

Насуперак "класава вытрыманай" прадмове (без якой у пэўныя гістарычныя часы немагчыма выдаць кнігі) я не бачу класавасці ў рамане. На ніжняй палубе мы не сустракаем асобаў, індывідуальнасцяў - там капошыцца шэрая няпэўная маса, з якой (як і ў жыцці! як і ў жыцці?) раптам выступаюць адзін-два чалавекі. Адзін - разьбяр з складаным імем (хацела падгледзець у тэксце, але гэта будзе няправільна ў дачыненні да яго, ніхто не запомніў яго імя, чаго ж я буду падтасоўваць), які аддаў жыццё за сабаку (насамрэч за чалавечнасць у чалавеку). Два - "агітатар", да якога, здаецца, у аўтаркі невялікая сімпатыя. Да безыменных беднякоў сімпатыя ў аўтаркі ёсць, але яны так і не атрымаюць права голасу, не ўступяць у дыялог, у кола дзейных асобаў. Іх абстрактна шкада, асабліва дзяцей, да іх спускаецца з нябёсаў першакласавай палубы толькі доктар. А мы... што можам зрабіць? Мы на іншай палубе і застанемся тут.

Усё-такі набор характараў? Разнастайнасць чалевечых тыпажоў?.. Нелюбімых аўтаркай, бо - дурні. Чаму ж яны дурні? Я вырашыла адпачаткава ставіцца да герояў як да адмоўных (да гэтага падштурхоўваюць і многія рэцэнзіі) - і не змагла. Чамусьці неадольна ўсіх шкада. Няма ніводнага нягодніка наскрозь. Кожны мае перадгісторыю, перадумовы, набор нязрушных фізічных паталогій (кожны - гарбаты!), якія не дазваляюць выпрастацца і не дазваляюць канчаткова асудзіць.

Вельмі "драматургічны твор" - большай часткай мы даведваемся пра персанажаў з іх дыялогаў (ну, і няўласна-простых маналогаў). Аўтарка адступае ўбок - і мы нават не заўважаем, што ўсё зрэжысавана. Вельмі трапныя дыялогі, іх многа, але ў іх няма пустаслоўя, усё працуе на раскрыццё характараў, на абмалёўку сітуацыяў ці ўнутранага свету персанажаў.
Парадаксальна мала апісанняў - нутрынаў карабля, напрыклад. І практычна зусім няма мора. Мора - гэта людзі, пасажыры. Яны - прадмет цікаўнасці і даследавання аўтаркі.

Перад намі мяняецца сотня сцэнак у тых самых дэкарацыях: столікі гасцёўні, каюты з наборам тых самых суседяў-спадарожнікаў, палуба... Часам тусуюцца ўдзельнікі дыялогаў. Уражанне фрагменарнасці і дэжавю. Адкрытасці меркаванняў спрыяе сіндром выпадковага суразмоўцы. Яны сустрэліся на час, хутка развітаюцца і больш не ўбачаць адно аднаго. Гэта перыяд для шчырасці, прызнанняў, нечаканых учынкаў, выплёсквання патаемных жаданняў і несвядомых памкненняў (нечаканая жорсткасць місіс Трэдуэл). Такія адкрыцці іншых і сябе наўрад ці пераменяць жыццё, але, можа, падштурхнуць да наступнага кроку... пра які мы не даведаемся, бо плаванне - толькі выхаплены эпізод часу, толькі некалькі кадраў вечназменнай рэчаіснасці. Але ж ці не адбылося лёсавырашальнае змаганне ў душы Іагана і такая важная для юнака першая сустрэча з жанчынай?.. З чым вернецца да жонкі Фрэйтаг: з азлабленнем на яе і ўсіх габрэяў ці на немцаў?..

Умелая інсцэнізацыя, у якую ўключаныя і гледачы - за час чытання кнігі хоцькі-няхоцькі зробішся пасажырам карабля Веры, сімпатызаратам і ненавіснікам персанажаў. З кім хацела б я сядзець за адным столікам?.. Пэўна з доктарам. Ён харошы. Мне сімпатычная Джэні. У пэўным сэнсе і Тараканіха-кандэса (люблю бабулек-аторваў), хоць я не схільная апраўдваць людзей хімічна залежных - гэта не памякчальныя абставіны, а абцяжарвальныя. Выклікае спачуванне жанаты з габрэйкай Фрэйтаг, і няўклюдная Эльза, якая прагне кахання, як любая рамантычная паненка ў яе гады... Пры ўсёй дэманічнасці блізнятаў нельга забыцца, што дэвіянтныя дзеці патрабуюць ушматкроць больш увагі і любові, Рык і Рэк жа не атрымалі нават неабходнага мінімуму. Не могуць выклікаць агіду і мексіканска-цыганскія жанчыны: ну каму, каму можа быць агідная палкая красуня Кармэн, хай бы яна і прадавалася за грошы ды крала хусткі ў крамах. І так міла, што застаюцца безыменнымі замкнёныя на сабе маладыя, не залучаныя ў карабельныя інтрыгі, нямыя і сляпыя да ўсяго, іх шчасце праходзіць недзе на самым краі ўсеагульных турботаў.

Чаму ж дурні? Я ўсё шукала адказ на пытанне, магчыма, ён у адсылцы на першатвор Бранта. Магчыма, ён у аўры значэнняў слова роднай мовы Портэр. Магчыма, яны дурні, бо ўсе плывуць на караблі "Вера" - то бок усе яны вераць. Кожны спадзяецца на нешта, што чакае яго ТАМ, на новай зямлі. Каханая нявеста... прыбытковы бізнэс... магчымае замужжа... любімы горад... нязнаны горад... палітычная высылка... новае жыццё?.. Пасажыры першага класа могуць сфармуляваць свае спадзевы. Пасажыраў трэцяга мы не чуем. Але кожны рушыў у падарожжа з пэўным наборам чаканняў. Дурні! Яны ўсё яшчэ спадзяюцца на нешта новае ТАМ, ВОНКІ, несучы ўвесь свет насамрэч УНУТРЫ СЯБЕ.

Вот ведь как, пока читала, голова лопалась от желания поделиться одолеваемыми мыслями и образами, но как роман иссяк, так отрезало.
В качестве пирамидона обращусь к словарям, чтоб для начала определиться с понятиями.

Кто же нас поджидает на корабле?

Или может так?

Всякому любо пообс...ть окружающих, ну или посочувствовать умникам, вынужденным выживать в стране дураков.
Название романа, надо сказать, прямо-таки отменное, многообещающее, говорящее и т.д. и т.п., даже закроем глаза на то, что позаимствованное. А вернее намотаем на ус и дадим себе обещание обязательно вернуться к первоисточнику Себастиану Бранту

Самый первый возникший в моих мозгах образ это:

Вот только взгляды далеко не нежные, а суровые, исподлобья. Немцы - американцы - испанцы - мексиканцы - кубинцы - швейцарцы - шведы - евреи неодобрительно взирают друг на друга:
первый класс vs четвертый,
пофигисты vs прагматики,
националисты vs коммунисты,
дети vs взрослые,
католики vs иудеи vs лютеране vs атеисты,
молодость vs дряхлость,
распутство vs целомудрие,
тетки vs мужики,
врачевание vs целительство
безудержность vs чопорность
беспрекословное послушание vs абсолютная вседозволенность
избиения vs любовные прикосновения
...
Список противоположностей можно продолжать бесконечно, ибо Портер умудрилась уподобиться Ною и воткнуть на свое судно "каждой твари по паре". Причем каждая тварь (субъект) обладает разнокалиберным набором тварей ("головных тараканов"), что дает бесчисленный винегрет вариаций межпассажирских столкновений.

Отсюда вытекает ассоциация № 2

Тема безусловно благодатная, можно не только 20 лет обсасывать ее вдоль и поперек, но и всю жизнь, еще и потомству завещать. Но Америки, увы, она не открывает. Абсолютно естественная ситуация для человеческого общества.

Вот тут-то у меня появляется главный диссонанс. Почему корабль дураков? В чем их дураковость? В том, что обладают пороками? В том что столкновение противоположностей вызывает срач? Но позвольте, как там говорится... "кто не без греха, пусть первый ткнет меня фейсом об тейбл". Если так рассуждать, то получается, что каждый человече - носитель дерьма. А значит - куда ни плюнь, везде одни уроды.
Viva мизантропия!

Чем глубже я погружалась в корабельные будни, тем чаще задавалась вопросом - каков посыл всей этой демонстрации. Нельзя молчать об опасных язвах человечества в виде евгенических настроений, шовинизма, жестокости. Здесь трубный обличительный глас писателя необходим. Но эта дудка , увы, не солировала. Так пару раз вякнула и была затерта порочными мелочами, которых, повторюсь, хватает у каждого хомосапиенса. В итоге получилось рассказать обо всём и одновременно ни о чём. Бегло пробежались по самым выступающим шишкам, не более...

Поэтому третий образ-ассоциация - титры фильма.

На мой обывательский взгляд книге нельзя без героя. Сколько бы ни было персонажей, кто-то должен выделяться как носитель главного авторского замысла, или же, если герои заявлены как равнозначные личности , то тогда все должны быть яркими узнаваемыми индивидуальностями.

Что мы видим у Портер - на первых страницах мега-список действующих лиц. Если я встречаю такую фишку не в драматургии, то впадаю в транс, т.к. "склероз - друг мой". Поэтому сразу же вооружилась дубликатом, чтобы не ломать голову, чем Шпекенкикер отличается от Шмитт, и не впадать в ступор, когда обнаружится, что Дэвид и Дэнни это разные люди. К середине мало-мальски всех запомнила, и параллельно обнаружила, что вопреки первоначально кажущейся яркости персонажей - все они представляют вялую массовку. Периодически тусклый луч прожектора выхватывает то одного, то другого...

Под занавес оформилась последняя ассоциация - салат оливье иль винегрет, но не с позиции вкуса или мешанины, а равнозначности обмусоливания компонентов.
"Это картошка - мякоть у нее плотная, слегка крупенистая, но вкус сладковатый, видимо подмерзла...
Это горох - круглый, зеленый, кожица тонкая, но твердоватый...
Это яйцо - с белком и желтком, нежное, свежее, но слишком мелко порезано...
Это огурец - соленый, с пупурышками, но кисловат...
И по новой
Это картошка - порезана кубиками, сварилась хорошо, но...."

Помимо несовпадения с авторским видением "дурака", у меня не сложились отношения и с языковой, литературной составляющей. Было скучно-скучно-скучно, уныло-уныло-уныло. Но это не камень в огород чудесной переводчицы Норы Галь или самой Кэтрин Портер, только мое субъективное восприятие.

В заключении хочется сказать, что не на тот корабль я купила билет, ибо на "Корабле дураков" Бранта - я лихо промчалась на всех парусах в обнимку с капитаном под веселые моряцкие песни )))

"Когда мы к счастью поплывем?" (Бодлер)

Книга описывает путешествие, совершаемое кораблем «Вера» из Мексики в Германию, датированное 1931 годом. Несложно предположить, какова мировая обстановка в это время. Латинскую Америку лихорадит, а Германия, едва пережив одну войну, уже поворачивается в сторону фашизма, мир стоит в шаге от своей самой страшной катастрофы 20го века. В это время автор собирает на корабле самую разношерстную публику: тут и благочестивые, уверенные в своем превосходстве немцы, и вольные художники американцы, и труппа танцоров испанцев, промышляющая не самыми честными делами, и вечно отвергнутый, да и сам отвергающий всех, еврей, и блеклые швейцарцы, и воинствующий швед, и целое племя безымянных, несчастных и обездоленных пассажиров третьего класса, изгнанных из Мексики на Родину. Всем этим заправляет капитан, любитель железной дисциплины и иерархии. По тому, как не чужда капитану теория расового превосходства, как боготворим он немецкой частью пассажиров корабля,тот очень уж мне напомнил одного небезызвестного вождя Третьего рейха.

Портер представила нам своего рода мир в миниатюре. Устами и поступками своих героев она показывает корни расовой, классовой и национальной розни, нетерпимости, непонимания, и то, как по сути одиноки люди.
Своим названием книга отсылает читателя к одноименному произведению Себастьяна Бранта и картине Иеронима Босха.

Вот, что пишет в предисловии к роману Портер:

Название этой книги - перевод с немецкого: "Das Narrenschiff"
называлась нравоучительная аллегория Себастьяна Бранта
(1458?-1521), впервые напечатанная по-латыни как "Stultifera
Navis" в 1494 году. Я прочитала ее в Базеле летом 1932 года, когда
в памяти у меня были еще свежи впечатления от моей первой поездки
в Европу. Начиная обдумывать свой роман, я выбрала для него этот
простой, едва ли не всеобъемлющий образ: наш мир - корабль на пути
в вечность. Образ отнюдь не новый - когда им воспользовался Брант,
он был уже очень стар, прочно вошел в обиход и с ним все
сроднились; и он в точности отвечает моему замыслу. Я тоже
странствую на этом корабле.

Это очень интересная, глубокая и непростая при кажущейся простоте книга.

По роману снят фильм, одну из главных ролей в котором сыграла Вивьен Ли. Эта роль стала последней для актрисы.

Корaбль «Веpа» направляется из Мекcики в Геpманию, на боpту коpабля множество паcсажиров, но все повествование веpтится вокруг пасcажиров 1-гo клаcса. Среди них нeмцы, aмериканцы, швeйцарцы, испaнцы, мeксиканцы, швeд, eврей, и другие. Зaмкнутое пpостранство, волeй-нeволей нaчнёшь зaводить знакомствa и общaться, стaлкиваясь менталитетaми, взглядaми на политическоe положeние своих стpан (а на дворe, кcтати, 30-e годы XX вeка, послевоенноe и пpедвоенное состояниe), рeлигии, нpавственность, сословноe нeравенство, иcкусство, да и на все вообщe, что может интeресовать человекa. Полyчился такой котeл, в котором вaрится то ли бyльон какой-то, то ли отрaва..

Под пристaльным взглядoм Поpтер раскрывaются токcичные отношeния Дэвидa и Джeнни - влюблeнной американcкой пaрочки; бeздушие профессорa Гyттена и его жeны; фашиcтcкиe взгляды геpра Рибeра и унизительныe cтрадания евpея Левентaля; мы нaблюдаем как cтарый умирaющий геpр Гpафф пытaется прикосновениeм рyки лeчить больныx, cвято вeря, что надeлен этой cилой, а его плeмянник и cиделка Иогaнн все более жеcтоко с ним обpащается; и мы также ужасаемcя пpоделкам испанcких pебят - мaленьких Рикa и Рeк, которые чего только не вытвоpяют и кого только не пытaются выбpосить за боpт. Много таких иcторий здесь на корaбле, и они все одинaково любoпытны для тех, кто интeресуется характерaми людей воoбще и cпецификой того мeжвоенного времeни.

В этом романе по большей части все размерeнно, может даже показаться, что зaтянуто (кстати, наверное, вcе-тaки лучше пaраллельно с этой книгой читать какую-нибyдь более бойкyю, чтобы не уcтавать от плaвания и не вздыxать, как я: «Когда ж мы уже дoплывём?..») Но cоль здесь именно во всеx этих pазговорах, общeнии. Во всех диалогaх, внyтренних монологаx, поступкаx показан дyх врeмени, это и была цeль aвтора. Человeк во всех проявленияx в дaнном иcторическом срeзе. Зaмкнутое пpостранство - корaбль - как cимволическое выражениe жизни общeства вообщe, котороe все плывeт кyда-то (глaвное курc не тeрять. А ещё глaвнее кто у штуpвала). Кстати, нaпомнило «Волшeбную гоpу» Томаcа Мaнна (параллeль - зaмкнутое пpостранство, нpавы своего вpемени, pазговоры oбо вcём), но у Мaнна, конечно, гоpаздо более глyбоко обо вcём cказано.

Понравился и cтиль Поpтер - очень лeгкий, пpиятный, иpонический. Хотелось бы теперь ещё что-нибудь у нее почитать. В цeлом, поставила бы «oтлично», но не xватило какой-то кульминaции что ли, cобытия, которое вызвaло бы болеe cильные эмoции.

«… мои сынoвья, бeдняжки, вовсе не были чудовищaми, как раз наоборот — до ужасa ноpмальными детьми, но, пока им не исполнилоcь воcемнадцать, надоедaли мне до cмерти. А потом стали очaровательными молодыми людьми, с ними можно было дaже поговоpить.»

«— Нет, как вам нравится этот yжасный человек? Угадaйте, что он сейчас зaявил? Я ему говорю: «Нeсчастные люди, что можно для них cделать?» — и этот злодeй, — она заxохотала то ли истеричеcки, то ли cердито, — …он зaявил: я, мoл, знаю, что бы я для них сделал — зaгнал бы всех в большую пeчь и пyстил бы гaз! Оx, — пpостонала она, вся cогнувшись от cмеха, — вот оригинальнaя идeя, слыxали вы что-нибyдь подобноe?»

«Они xорошо тaнцуют, на свой дикaрский неpяшливый мaнер они краcивы, так пyскай хотя бы нас развлекaют! На что еще они гoдны?»

Госпожа Портер отправляет нас в морское путешествие не для того, чтобы мы постигли глубинные истины, решили, кто хорош, а кто плох, не для того, чтобы впихнуть в наши головы очередную гениальную идею, выжать слезу или напугать до чёртиков. Она отправляет нас в это путешествие расслабиться, приятно провести пару вечеров, потягивая коктейль, лёжа на шезлонге и видя мир таким, какой он есть. Только не говорите мне, что не нашли себя в этой книге. Люди такие, несовершенные, созависимые, зашоренные, шовинисты, националисты, предубеждённые, со стериотипными взглядами. Не так давно была у меня беседа о верующих людях. Молодой человек считал, что священники, да и все истинно верующие люди, каждую секунду своего существования должны быть безупречны, бескорыстны и возвышенны, а если они не такие, значит все их порывы - ложь. Но он не учёл одну истину - все мы несовершенны. Каким бы прекрасным человеком ты не старался быть, у тебя в голове слишком много тараканов, чтобы быть безупречным. Данное произведение об этом. Нет, здесь нет отвратительных героев, все плохи и в то же время практически все они нормальны. Каждого из нас можно с такой же лёгкостью раскритиковать. С другой стороны, госпожа Портер напоминает нам своим произведением, что каждый человек одинок, если личность несчастлива, то другая личность не сможет заполнить пустоту в ней, если личность умна, она будет видеть вокруг себя сплошную глупость, грязь и пошлость, если личность глупа, то она старательно будет создавать мерзости и отвратности по незнанию. И вот ещё один момент: как люди дошли до Второй Мировой ? А вы вчитайтесь. Равнодушие, эгоизм, нетерпимость и сосредоточенность на самих себе. Это есть в каждом из нас и когда мы не вырываем эти сорняки из своего сердца, тогда способствуем разрушению мира, покоя и красоты.
Этим романом невозможно не зачитаться, и всё же хотелось бы более чёткой концовки, лучше прописанной. Рекомендую посмотреть экранизацию с прекрасной Вивьен Ли, играющей мою любимую героиню (это последняя роль Ли).

Рецепт горячего блюда «Немецкая «учтивость»».
Блюдо необходимо подавать горячим непосредственно после Первой Мировой войны. Если у Вас не доходили руки, ноги, голова и подчинённые, чтобы предоставить это блюдо в данный период, то не отчаивайтесь: жáркое и обжигающее кушанье можно поставить как до, так и после сцены Второй Мировой войны.

Ингредиенты: немцы (23 шт + собака + еврей), испанцы (около 10 + изюминка в виде Condesa), кубинцы (10 шт хватит), мексиканцы (8 шт вполне достаточно), 4 американца, 3 швейцарца, 1 швед, щепотка спора о религии, горсть надменности немцев, две ложки проказ от дьяволят, несколько стаканов любви и ненависти.
876 душ испанцев выложить нижним слоем.

Способ приготовления: Сложного ничего нет в приготовлении данного яства.
В качестве посуды необходимо взять северогерманское судно (посуда должна быть именно такого вида, иначе может не получиться столь насыщенного вкуса у столь простого блюда). На дно (нижнюю палубу) выложить 876 душ испанцев, ничем не прикрывать, оставить на воздухе, пока не появится едкий, полный презрения привкус у верхней части ингредиентов.
На верхнюю палубу, по отсекам поместить оставшиеся составляющие по две-три штуки вместе, по возможности разных наименований, иначе блюдо не начнёт бродить и источать попирание, а это главное условие приготовления.
Любовь и ненависть перемешать, добавить надменности одних элементов рецепта к другим, добавить сюда же щепотку спора о религии и перемешать.
Взять американцев – перемешать. Взять шведа и двух немцев – столкнуть их вместе. Взять Condesa и пару немцев – сделать полулюбовный треугольник. Взять еврея и немцев и оставить их в покое, они сами знают, что делать друг с другом. Взять испанцев и учинить измывательство над остальными составными частями. После таких столкновений должны сформироваться раздор и препирания. Для пикантности блюда добавить проказ от дьяволят.
Всю эту мешанину отправить в изоляцию примерно на три недели, чтобы блюдо начало волноваться и роптать на жизнь. Во время приготовления необходимо несколько раз вытащить посуду на сушу, чтобы главные ингредиенты начали «понимать важность» (подниматься) своего компонента в блюде.

Блюдо будет уже готово через полторы-две недели, но Вам стоит подождать до конца изоляции, потому что тогда у составляющих появится слабая нотка надежды на подлинное, отдельное существование. А разрушать надежды других элементов - это подло, но так приятно.

Вот и закончился мой единственный настоящий долгострой. К этой книге я подступалась дважды, если не трижды, на протяжении пятнадцати лет, и всё без толку. Поэтому когда на прошлой встрече книжного клуба "Riverbook" raccoon-poloskoon предложила "Корабль дураков" на голосование, я сразу поняла, что это неспроста. А уж когда книга победила, то стало окончательно ясно, что час настал. Так и оказалось, так и оказалось.

О чем эта книга? О мире, который не меняется на протяжении веков. О людях, которые меняются ещё меньше. Поскреби толерантность и получишь тоталитарность. Даже слова похожи, очень удобно путать.

Вообще это книга-матрешка/вещь в себе. Сами посудите. Это метафора современного автору общества? Не совсем, потому что там есть личные драмы. Это лоскутное одеяло из личных историй на фоне больших исторических событий? Не совсем, потому что автор уже в эпиграфе подводит нас к тому, что само название книги отсылка к одноименной средневековой аллегории. И вот так во всём, хвостик всё время ускользает. Что правильно, ведь такова и есть жизнь: смешение малого и великого. Каждому приходилось при описании сюжета иных книг или фильмов говорить что-то вроде: "Ну это просто о жизни". Вот к "Кораблю дураков" такое описание подходит лучшего всего. Причём в данном случае это будет не ленивая отговорка, а самая правдивая правда. И оттого некоторым книгу будет читать невыносимо, ведь это как подслушивать и подглядывать за соседями. Ну чего мы там не слышали? Чего мы там не видели? Ведь у нас всё тоже самое. И получается, что подглядываешь за собой, и тошно от того, что видишь. А как сделать, чтобы не было тошно? Как нам всё изменить и поправить? Да бог его знает. Может нам просто душно всем вместе на этом корабле. Вот сейчас приплывём, отдохнём, вздохнём и обязательно...и...

В пяти словах: умно, тонко, хлестко, беспощадно, откровенно/завуалированно.

Флэшмоб 2012, 6/13
Отваживаясь принять участие во флэшмобе, я заранее решила не отказываться ни от одной не читаной мной книги. Потому аннотации к произведениям читались уже после того, как они были утверждены в списке литературы на год:) Об этом романе на Лайвлибе сказано:

Роман крупнейшей американской писательницы К. Э Портер остается одним из самых сложных, насыщенных философской символикой реалистических произведения мировой литературы.
В романе звучит резкое осуждение фашизма, призыв к добру, терпимости, нравственности.

Если честно, сразу же очень сильно не понравилось. И пусть это не интересно остальным, но моя рецензия - что хочу, то и пишу! Я остро негативно отношусь к американским рассуждениям по поводу Второй мировой войны и фашизма в целом, так как искренне считаю, что американцы в этом мало что понимают. Можно, конечно, начать разводить разговоры о том, что фашизм и Германия вообще ни при чем друг к другу, а говоря о Германии, надо поднимать тему национал-социализма, но тут, думаю, проблема не американцев, а все же больше исторически навязанных нам понятий. Дело такое. Меня смущает отнюдь не слово "фашизм" в аннотации, тем более, что в самой книге оно и не звучит вовсе. Мне не нравится, что американцы берутся рассуждать о том, с чем, по большому счету, даже не столкнулись, но что, по их мнению, победили. И моя позиция столь сильна и нерушима, что любые попытки американского автора говорить на эту тему я воспринимаю в штыки.
Конечно, если бы роман оказался гениальным, то, возможно, я бы забыла о своих предубеждениях, поставила пять звездочек и сокрушалась бы, что у ТАКОЙ книги так мало читателей. Только вот король-то оказался голым!
Роман совершенно картонный. Да-да! Все персонажи одинаковые. То есть у каждого из них вроде как свои черты, свои особенности, но автор не потрудилась прописать ни один характер по-людски, а вывела на первый план у каждого один недостаток, увеличила его гротескно, выпятила и заявила, мол, смотрите, какие все плохие. Но ни один персонаж не предстал перед нами каким-то набором черт и особенностей, конгломератом разных - хороших и плохих - намерений.
Более того, автор с пренебрежением описывает привычку Дэнни (как и привычки всех других, к слову) давать всем прозвища в зависимости от национальных признаков, но сама-то, сама! Испанцы все как один воры и проститутки, кубинцы - держащиеся в стороне от всех, вступающие в контакт забавы ради дурашливые недоумки, швед - мужлан-истеричка, швейцарцы - фанаты приличий, американцы - пустоголовые прожигатели жизни. Только немцы делятся на два вида. Первые - ничего не замечающие слюнтяи (высокого мнения о себе), вторые - активные ненавистники всего ненемецкого (высокого мнения о себе).
Да и сам смысл написания романа не понятен. Обрисовать картину мира перед началом войны? Ну... Если уж писать художественное произведение об этом, то не помешал бы какой-никакой сюжет, возможно, даже стоило ввести хоть одного персонажа, который бы малость развивался и менялся в течение повествования. А если обходиться без нормальных персонажей и намека на сюжет, то исторические хроники, дневники, вырезки из газет читать познавательнее, а зачастую и интереснее.
Так что честно и торжественно ставлю 3 звезды, ибо считаю, что как для "крупнейшей американской писательницы" К. Э. Портер с поставленной задачей не справилась и достойное такого звания произведение не написала.

Мне иногда попадается на глаза такая точка зрения: Земля - это ад или, как вариант, тюрьма для людей. Ну, явно не рай же. И в таких произведениях, где писатель помещает группу людей в замкнутое пространство и на её примере изображает, как распределились силы и убеждения в современном обществе, это наиболее ярко видно.

Портер не идеализирует тех, кому при сложившейся социальной системе живётся нелегко, и, как мне показалось, не стремится излишне демонизировать тех, кто в этой системе обладает преимуществами.

Во-первых, люди, которые подвергаются дискриминации по какому-либо признаку, иногда сами начинают делить окружающих на две группы: "такие же, как я" и "враги". Третьего не дано. То есть они занимаются, по сути дела, тем же самым, чем и их мучители. При этом в мире всегда были и будут "другие, но сочувствующие" и (зачастую это самая многочисленная группа) "неопределившиеся". В книге ярким примером такого человека является Левенталь, еврей, который, однако, сам невысокого мнения об иноверцах. Так, в его глазах жена Фрейтага "опозорила весь свой народ", выйдя замуж не за еврея.

Во-вторых, люди привыкают к тем социальным ролям, которые они занимают в обществе, и для многих имеющийся порядок вещей кажется естественным, даже если он наносит ущерб этим же самым людям. Вообще этим страдает значительная часть человечества, живущая в "лучшем из возможных миров" и заранее отказывающаяся от гипотетического мира без страданий по причине того, что "там же будет ску-у-учно".

Вообще в этой книге много забавных и метко подмеченных деталей общественного устройства, но особенно мне запомнился эпизод про девушек-водоносок. В представлении немцев образ "слабой хрупкой девушки" никак не ассоциировался с какой бы то ни было тяжёлой работой, которая "за неделю убила бы двух портовых грузчиков". Для островитян же не было ничего более естественного в том, что водоноски выполняют вполне обычную, традиционно женскую работу. И обязательно носят шапочку: таков обычай.

Пожалуй, лучшее лекарство от так называемого культурного шока - просто заранее смириться с тем, что в каждой стране свои особенности поведения. Подумать о том, что всё привычное для нас, может показаться дикостью иностранцу. А потом, внимательно изучив все правила чужой культуры и, возможно, даже переняв их, натолкнуться на иностранца-космополита, который в гробу эти правила видал.

И от различного вида ксенофобий это тоже помогает.

Небольшая исповедь
Мне немножко стыдно, но...
В студенческие годы любимым занятием было сесть с друзьями на лавочку и обсудить мимо проходящих и поржать над ними. Друзья и лавочки сменились, но чего греха таить, занятие это попрежнему одно из любимых.
Мне немножко стыдно, но...
Я, кажется, слегка социофоб и мизантроп. Особенно сильно я не люблю людей в час пик и в канун Рождества.
Мне немножко стыдно, но...
Многие в моем окружении (в реальной жизни) мне кажутся глупее меня и я предпочитаю их игнорировать, уткнувшись в книгу.
Раньше я думала, что я не очень хороший человек и мне должно быть стыдно за эти мои вышеупомянутые слабости, но потом я прочитала книгу К.Э.Портер и поняла, что я - одуванчик.
20 лет!!!
20 лет сидела баба и старательно писала, как ненавидит всех людей на свете!
Немцев, латиносов, американцев, испанцев и евреев, конечно же! Детей, взрослых и старых, богатых и нищих, мужчин и женщин, и даже, кажется, собак!
Мне сразу вспомнился один из персонажей местного комика, который среди прочего говорит: "мы, аргентинцы, не расисты, мы дискриминируем всех одинаково"! Это прям про автора "Корабля Дураков".
Но что больше всего меня поразило, пока я читала книгу, я не ненавидела всех её героев. Нет, мне не хотелось их поубивать и тд. Я просто понимала, что такого не бывает! Не могут быть все-все-все настолько отвратительными!
Зато я ненавидела К.Э. Портер и А. Мулярчика.
Вот у меня вопрос, зачем пишут предисловия? Зачем мне истолковывают то, с чем я ещё не знакома? Зачем мне рассказывают, как я должна воспринимать автора, героев, роман и его концепцию? Зачем мне талдычат, что все критики не правы, обвиняя Портер? Зачем мне упорно пытаются доказать, что Портер не пессимистка, ненавидящая всех на свете, которая ни нацистов не поддержит, ни против них не выступит? Зачем вот это всё, да ещё и ДО романа? У меня своё мнение вообще-то есть и я хочу его составить без помощи всяких мулярчиков. И перечитав предисловие уже после романа, я утвердилась в своей нелюбви к автору предисловия!
Что же касается Портер, до сих пор в моей голове не укладывается, как можно жить с такими мыслями в голове? И если все это метафора, и как говорит автор книги "наш мир - корабль на пути в вечность. Я тоже странствую на этом корабле", то чем она лучше своих героев, ненавидящих друг друга и почему бы госпоже Портер первой не сброситься с этого корабля без надежды на что-то доброе и светлое?
Очень жаль мне и Портер, и Мулярчика, и всех тех, кто узнал в этом корабле свой мир и своё окружение.
А меня там нет! Я путешествую по этому миру на совсем другом корабле, на котором есть место не только для дураков. Мой корабль ещё и полон прекрасных людей.