Якутия

Читать книгу Радова - это как смотреть артхаусное кино, ну сильно на любителя. Я трешачок и артхаус люблю, поэтому в любой непонятной ситуации всегда выбираю трешачок. А че такого, тут он наш, русский, про Якутию. И я прям представила себе эту мерзлоту и бескрайние просторы белого снега, упряжки оленей и непременно собаки. А ещё ждала невероятные описания Якутской зимней природы. Я вообще большие надежды возлагала и на книгу, и на самого автора. И главное, что самое обидное, из аннотации ни черта непонятно же. Обещали политологию, а под видом политологии подсунули чьи-то не воплощенные в жизнь фантазии. Мне знаете ли, такая политология даром не сдалась. Чтобы попасть во власть, нужно под кого-нибудь прогнуться, это и без Радова всем известно тоже мне Америку открыл. Я вот почему такая бедная до сих, потому что не нашла ещё жертву, как найду так сразу в какую-нибудь партию вступлю. Буду дурацкие законы принимать, спать на заседаниях, ну работать не покладая рук в общем. Ладно, шутки в сторону.

Если честно, на протяжении всей книги, было стойкое ощущение, что книга писалась разными людьми. Одна глава написана таким идеальным литературным языком, богатейший язык должна сказать у автора, странно что он при таком даре не писал более серьёзные вещи, затмил бы всех этих Яхиных и Пелевиных (да простят меня читатели) с легкостью и особо не напрягаясь. А другая глава примерно вот так «и когда ее кони понюхали друг у друга писки», ну серьезно, блин? Оставь писки коней в покое, я хочу другой текст, можешь даже не убирать розовые члены, только, пожалуйста, давай ещё одну такую же главу прекрасного текста. Вне всяких сомнений, что такие перепады авторский стиль, но я не такой уж мазохист, чтобы получать удовольствие от того, что одной главой тебя нещадно лупят, а другой прикладывают повязки к нанесённым ранам и синякам. И все же я подозреваю, что это писал человек как минимум с раздвоением личности, ну или под чем-то наркотическим, ничего не могу с собой поделать.

Здесь надо бы рассказать про сюжет, но ничего я, конечно же, вам не поведаю. Просто поверьте мне на слово, что все не то, чем кажется, и Якутия вовсе не край мерзлоты и лютых морозов. Пока читала, думала это такой тонкий стеб над партией и коммуняками проклятыми. Как у Прилепина, Россия для русских, так у Радова Якутия для якутов, и никаких русских, мордвы, украинцев в ней быть не должно, всех гнать погаными тряпками. Да мало ли о чем я там думала, пока сквозь боль и наслаждение продиралась через страницы, политика это конечно хорошо, но не одной политикой живы. Поэтому вся эта писанина ни имела никакого смысла, а истина в самом конце, почти последнее предложение, как подарок под новогодней ёлкой: «Вы правы. Я - Бог. Мне нравится Мое нисхождение, деградация, маразм». Я тоже объявляю себя богом и больше Радова читать не буду.

► Сюжет на первый взгляд банальный и поверхностный: Якутия, лежащая на спине мамонта, национализм якутов и патриотизм якутян, Либерально-Демократическая Республиканская Партия Якутии, законспирированные политагенты, народная война; миссия главного героя, смерть друга, предательство любимой, убийство врага, спасение, выживание; наркотики, алмазы, оружие и бомба, солдаты и казни… Этакий боевик в условиях альтернативной реальности.◄

Но есть кое-что более глубокое — то, что возвышает книгу над жанром фантастического боевика. Такая история могла случиться где угодно, не только в Якутии. Это могло случиться с кем угодно, не только с Софроном Исаевичем Жукаускасом, жителем Якутска, членом партии ЛДРПЯ, якутянином, влюблённым в Якутию. Автор глубоко исследует противостояние национальных идей: якут против русского, эвенка, эвена, тунгуса; русский против тунгуса; эвен против эвенка; якутяне против якутов. Гнусная и грязная история человечества, в которой люди уничтожают всех, кто не похож на них. Радов доводит «национальное» противостояние до абсурда в войне эвенков и эвенов — людей с одним происхождением и историей, с одинаковыми именами, с одинаково фальшивыми царями. Одна буква разницы — и сколько из-за неё пролито крови!.. Мне кажется, именно через абсурдность такого противостояния можно увидеть, насколько все мы похожи.

Не менее абсурдное чувство возникает, когда герои обсуждают генезис Якутии: эти персонажи любят Якутию примерно одинаково, но у каждого свой миф о сотворении. У некоторых мифов отличия незначительные (у того Омогон-Баая была одна дочь-дурнушка, у другого Омогон-Баая было пять дочерей-дурнушек) или политически-значимые (тот Эллей сбежал в тайгу из-за преследования негодяев, другой Эллей сбежал от несправедливого притеснения русских). Каждый персонаж холит и лелеет свой миф, оспаривая каноничность других. Это прозрачный намёк, что все люди разные. Но только когда якут отвергает якутянина (тот же Софрон с литовской фамилией немало натерпелся от приятелей по партии), становится понятно, насколько абсурдно уничтожать настолько разных людей.

Наверное, мысли эти (все люди похожи, все люди разные) тоже банальны, но невозможно не оценить старания автора: он тратит много сотен тысяч слов, чтобы внушить читателю подобные мысли, не называя их прямо. Читать книгу почти мучительно, столько в ней использовано художественных средств.
Это роман-песня из шести куплетов-мамонтов: амба, жеребец, замба, пипша, онгонча, заелдыз. И как в любой хорошей песне, текст «Якутии» требует погружения и осмысления, перевода с метафорического языка чувств на язык обычного человека. По отдельности все строки понятны, но собрать их воедино невыносимо трудно. Однако это стоит того. На языке чувств, зарождающихся в самой тёмной глубине бессознательного в ответ на строки «Якутии», текст можно разделить на два сегмента: рай и ад. Блаженно и слепо влюблённый Софрон отправляется с партийным заданием на поиски политагентов, разбросанных по Якутии. Задание не суть важно, однако из-за него Софрон из состояния блаженной райской истомы постепенно впадает в адские муки, проходя все положенные круги. Недаром и роман поделён на два сегмента: в первом Софрон переживает самые счастливые моменты, во втором — самые ужасные, тяжёлые, грязные и унизительные, мучительные и надрывающие душу. Герой проходит полный круг и в какой-то момент возвращается в любимый Якутск. Ирония в том, что художественная вязь текста почти не меняется: всё те же места, те же слова, те же метафоры, — но эмоциональные паттерны совершенно другие, словно герой вдруг прозрел, и его любовь к Якутии и Якутску стала зрячей. Но возвращение домой — это не кульминация романа, кульминация была раньше, незадолго до, когда Софрону подвернулась возможность охватить всю Якутию взглядом с небес — истинный катарсис мучительного пути. И возвращение домой — это ещё не конец романа, так как прозревший и преданный Софрон хочет во что бы то ни стало завершить миссию, единственный оставшийся ему смысл жизни. Но возвращение домой — важный момент для читателя, когда у нас, наконец, открываются глаза на истинный облик места, воспетого в романе-песне. Такая она, Якутия:

Чую, чую духом 90-х пахнет. Ох уж этот аромат дерьма и свободы, позволяющий безошибочно определить дату написания книги. Миазмы можно маскировать метафорами, поворотами сюжета, можно даже писать талантливо, но читатель узнает их из тысячи - всё тот же типовой, предсказуемый душевный раздрай и та же волнующая тема без ответа: "И как с этим жить дальше?"

Книга написана в жанре путешествия, что позволяет автору легко менять тему вместе с локацией. Софрон Жакаускас вместе со спутником должны пройти по цепи тайных агентов, объехать всю Якутию и определить, куда пропал последний связной с Америкой. Каждое новое место - это альтернатива, вариант поведения в нестабильной обстановке развалившегося СССР (или, как его здесь зовут, Советской Депии). Это череда настроений, сводящаяся к контркультурному ничто. Герои начинают с готовности к радостным переменам (Якутск) и любви к родной Якутии (Пятнадцатый Сибирский), потом видят два "рая свободы" (маргинальный Кюсюр и живущий одним днём Мирный). Они ещё очарованы сказкой вседозволенности, но уже чувствуют тревожные звоночки: наркотическое опьянение до потери цели, аморальные удовольствия, эгоистичная растрата народных богатств. Дальше появляется вседозволенность (Алдан) и на смену мечтам приходит борьба за власть и за жизнь. Идеалы подвергаются насмешкам, в великое дело не верит ни один из агентов. Бандитские разборки привносят в душу Жакаускаса страх и неуверенность. Под гнётом испытаний растёт разочарование и осознание беспомощности (возвращение в Якутск). Пока, наконец, не появляется нелепая тоска по утерянному прошлому, не только нежная ностальгия, но и злая, консервативная агрессия ко всему новому (Тикси и далее). А главным символом ложных надежд становится линия женских персонажей: женщина (и её части тела) во всех сравнениях идёт как символ лучшего в мире, и от женщины же главный герой терпит сокрушительное предательство.

Автор много размышляет над идеями политического переустройства в довольно ироничной манере, подчеркивая нелепость разногласий между жителями одной страны и культуры. Обывательские идеи лучшей жизни не выдерживают критики. Национализм, либерализм и консерватизм приобретают совершенно абсурдные формы. Выгнать всех неякутов и прорыть туннель в Канаду под полюсом? Спорить до изнеможения, сколько дочерей было в легенде о первом якуте? Убивать ради искусства? Ничему не удивляйтесь, логика умерла вместе с СовДепией. Особенно не удивляйтесь сладким якутским киви.

Кроме политики есть ещё и пропаганда. Запомните, Якутия есть Бог, Его творение и священное дерьмо Его канав. В Якутии есть всё: алмазы и лошади - и это правда, баобабы и пальмы - и это ложь. Баобабы волновали меня почти столь же сильно, как неведомое слово "заелдыз", пока я не обратила внимания на их соседство с подозрительными грибами в большинстве упоминаний. Ну и пусть, Россия родина слонов, а Якутия - ещё и баобабов.

Есть подозрение, что точки над ё неспроста.

Автор, вы пьяны?

Опять героин? Или цветы жэ?

Кажется, что-то в этом есть...

Несмотря на известные проблемы Радова с "веществами", а может, исключительно благодаря им, повествование местами расцвечивается заявленной издательством "проникновенностью религиозных текстов" и символизмом. Я бы описала это как вызывающую несогласованность, когда в рамках каждого предложения возможен неожиданный поворот:

Или сногсшибательное сравнение:

Или проблеск в скучнейшем диалоге:

• Он - якут?
• Он - агент!

  Не стану рекомендовать Радова, но если вы готовы

  - не найти ничего нового в психологическом состоянии типичных людей 90-х;

• погрузиться в наркоманский витиеватый бред;
• насладиться реальными и вымышленными достоинствами Якутии,

  то добро пожаловать в этот книжный мир, полный любви, изумительности и зла.

Бред бредовый, который по собственному желанию я никогда не стала бы читать, но игра в ДП 2022 распорядилась иначе))
Что мы имеем по итогу-утопичный и фантастичный сюжет, с очень сильно странными героеями, написанный не менее странным слогом. Все эти придуманные слова, термины,какие-то немыслимые сочетания звуков лично у меня вызывали лишь раздражение, да, смысл их понятен, но и так этот бред читался с трудом, а это еще и замедляло чтение.
ГГ Софрон отправляется по заданию партии на поиски пропавшего агента, и в процессе этого путешествия мы наблюдаем какие изменения с ним происходят, когда в первой половине книги с нми случаются самые светлые и счастливые моменты своей жизни, он как восторженный щенок , во второй же части наоборот, проходит все круги ада в своем восприятии.
Понятно, что автор в общем и целом описывает политическую обстановку в стране после развала СССР, делает это с большим преувеличением, грубо, здесь всего кажется "слишком" -слишком много слепого патриотизма, идеалов и веры в лучшее будущее.
Книга очень специфическая, советовать ее читать я не буду, как и продолжать знакомство с творчеством автора.

Роман-мениппея "Якутия" Егора Радова представляет собой безжалостную и уморительно смешную сатиру на националистические движения и центробежные тенденции в предраспадном Советском Союзе; идейному стороннику суверенной проамериканской Якутии, якутянину Софрону Жукаускасу по заданию сепаратистской организации приходится отправиться в путешествие по якутской земле для восстановления цепочки тайных агентов, поддерживающих связь с Вашингтоном – и в какие только нелепые приключения он не попадет из-за всеобщего хаоса конца 80-х.

Если в вашей жизни есть время всего на одну книгу, вышедшую в России в 90-х, пожалуйста, прочтите "Якутию". Даже если она вам ужасно не понравится, вы познакомитесь с воплощенным идеалом российских 90-х в литературе – трудно представить текст российско-девяностее. Радов едко и горячо посмеялся над всеми составляющими развала СССР, собрав в одной книге полный набор вариантов отношения людей и политиков к перспективе суверенизации их малой родины, а также последствий утраты центром контроля над периферией. Якутия как место действия выбрана и логически, из-за отдаленности от Москвы и необъятных размеров, и юмористически, из-за крайне низкой заселенности, несмотря на которую Якутская АССР превращается в поле ожесточенной борьбы множества политических и националистических группировок.

Радов начинает с деконструкции национального мифа о величии и превосходстве одного народа над всеми другими, что лежит в основе всякого националистического учения: первые страницы "Якутии" – это череда все более абсурдных фраз о том, как прекрасна якутская земля и каких могучих людей она порождает. Автор показывает, что в мифе нет не то что логики, но и какой-либо связности, это просто ворох слов со значением "мы молодцы", которые можно комбинировать в предложения в любом порядке. В середине книги он еще раз вернется к осмеянию фундамента национализма, когда будет представлен эвенкский миф ровно с теми же словами, что якутский, только еще более нелепый.

Националисты, как становится ясно по путешествию Жукаускаса, состоят из двух категорий: безумные фанатики, почему-то решившие, что вся условная Якутия должна принадлежать только их народу, и политиканы, манипулирующие фанатиками ради собственной выгоды. Жукаускас и сам фанатик – будучи явно прибалтом, он считает себя якутским патриотом, якутянином, на все готовым ради независимости Якутии и ее союза с США. Но едва он покидает относительно цивилизованную часть Якутской АССР, как оказывается на войне всех против всех, где для собственно якутов он такой же чужак и враг, как эвенки, эвены, тунгусы и луораветланы. Конечно же, самая непримиримая вражда идет между эвенками и эвенами: хоть и разница в названиях родственных народов всего в одну букву, именно друг друга они не считают за людей.

Роман разгоняется постепенно, от дурманной медитации в снежной пустыне через визит в богатый, погрязший в капиталистических удовольствиях Мирный к погоням, перестрелкам, дракам и боестолкновениям на юге вплоть до сброса ядерной бомбы на случайный якутский город. Жукаускаса помотает по всей территории Якутии, в процессе он выяснит, что его сепаратистское руководство пудрило мозги своим членам, причем ему, патриоту-якутянину, в первую очередь. Безумие происходящих вокруг событий будет нарастать одновременно с их смехотворностью, хотя, конечно, речь о чернейшем из всех сортов черного юмора, поскольку людей ради националистических лозунгов и политиканских планид будет погибать все больше и больше.

В финале произойдет своеобразная смычка со "Змеесосом": дойдя в поисках агентов до точки безвременья, где даже не слышали о распаде СССР, утратив все якутянские идеалы и обнаружив изначальную бессмысленность его миссии, Софрон Жукаускас откроет истину о погибающей советской реальности и единственный во всей Якутии сможет покинуть ее, в то время как все прочие – националисты, сепаратисты, боевики и мошенники – останутся внутри и распадутся вместе с государством.

Потому что единственный способ выжить в крушении больших нарративов – выйти за их пределы.

Давайте сразу договоримся: эта рецензия, конечно, не про пальцы в нестандартных местах, но (!) она, по моему, как автора, мнению имеет рейтинг 18+ и не имеет цели нанести кому-то обиду, причинять душевные и моральные страдания, дискриминировать по любому поводу и без оного.
Когда услышала "обожемой это же Радов! Опять будет про кекс в разных ракурсах", логично было предположить, что "ща, кекса начитаюсь, забуду, как зовут". Однако, самое "заводное" там было громко охактеризовано как "совершил половой акт", страшное "отрезал половой член". Таким образом, считаю эту книгу "не оправдавшей ожидания" (Нет, кекс там был, но "такоооое").

Итак. Встретились в Якутске для якутянина - Абрам Головко и Софрон Жукаускас, чтобы наладить (восстановить) шпионскую цепочку между США и Канадой и make YAKUTIYA great again!

Что таки смею вам доложить? Книга, имея словоблудный и фантасмагоричный характер, несёт в себе пласт аллюзий на реально происходящие события. В ней очередной раз проводят переоценку событий Октябрьской революции, периода застоя и лихих 90-х (здесь это, правда, не совсем лихо, а скорее слегка всрато, но риторика того времени присутствует).

Наверное, надо было что-то рассказать про автора и его мотивы. Но про пейсателя есть информация в открытом доступе, а о мотивах можно только догадываться.

Примера ради. Книга начинается с завтрака (яичница, от которой отрезают одно из "глазок" ) и обсуждение нового (своего) пути для Якутии, а также интересно звучат доводы ГГоя (а жена его в этот момент метко навешивает "ярлыки"). Венец сцены - половой акт. О, здесь можно стоить миллион догадок: 1. Семейные обязанности важнее всего? 2. " Соловья баснями не кормят"? 3. Им всё начинается (встают с кровати), им всё и закончится.

В целом. Отбросим ужимки и нюансы (весь мир нюанс, а ты в нём Петька), возьмёмся за (кхе-кхе) разум и решим, как же я увидела "это"? Не то чтоб это было "максимально всрато" или "гениально! ещё!". Сие не моё, но в среднем читаемо. Надо подходить как к многослойному, немного даже идейному ребусу. Учитывая мировые события, здесь можно ещё пуститься в словоблудие, но лучше промолчу.
Я - художник, я так слышу.
Аминь.

PS: в контексте советую Борис Акунин - Сказки для идиотов (сборник)

Сноски:
отделение республики Саха от России
Россия настолько самобытна, что у нас свой путь (с)
потребность людей, мыслящих более прозаично, в деление на категории, в том числе "свои" и "чужие".

Политология...научно-популярная литература...
Хорошо, конечно, что я не поверила в эти жанры и погуглила, кто вообще Егор Радов такой. Погуглила, успокоилась, что это опять будет какой-то непонятный постмодернизм, я опять напишу, что ничего не поняла, но, видимо, что-то в этом есть - ничего нового в этом скучном мире.
Но каким-то невообразимым образом роман попал в мое настроение и чувство юмора последнего месяца и читала я его по большей части как юмористическо-сатирическую прозу с редкими вкраплениями условно грустного. Так все здесь то пафосно, то бредово, то бредово-пафосно, что очень сложно воспринимать это всерьез. Смешит меня, в первую очередь, не сюжет, который отошел постепенно на второй план, а язык автора. То, какие он использует сочетания слов, как неожиданно выскакивают совершенно несуразные предложения, перемежаясь предложениями нормальными, как странно строятся диалоги и какие нетипичные у героев имена. Потрясающе! И как автор виртуозно расставляет разные глаголы говорения в диалогах. Складывается ощущение, что кто-то (автор или редактор) сидел над уже готовым романом и старательно заменял однотипные "сказал, спросил, ответил" на всевозможные описания речи, какие только существуют в сокровищнице русского языка. Я так делала, когда писала сочинения в школе: словарь синонимов, и вперед исправлять текст. Ностальгия.
Впрочем, местами кажется, что и не было никакой редактуры. Вот такой у человека стиль, сочетающий в себе корявости, нелепые школьные фразы, обычную литературную речь и даже нечто образно-поэтичное (а этого в книге тоже немало). Зачем это редактировать?
Если отвлечься от языка, тематика книги как будто претендует на нечто серьезное: высказывание о стране (сложно мне понять аллюзии на 90-е в России или в другой стране СНГ, не была я достаточно взрослой в то время, чтобы знать, как это было), о взаимодействии людей с идеями и столкновении этих идей с реальностью, о национализме (это, наверно, самое очевидное здесь), о том, как в целом устроено общество и что из себя в этом обществе может представлять отдельная человеческая единица. Но в сочетании со специфической оберткой ввиде языка и местами весьма странных (как во сне или в наркотическом трипе), алогичных поворотов сюжета, роман как будто выворачивает все наизнанку, и в итоге становится сложно понять, о чем он на самом деле, и есть ли в нем вообще какие-то потаенные, сложные смыслы, или просто автор сам до конца не знает, о чем и как он хотел написать.
В итоге уверена, что я восприняла роман вовсе не так, как его видел автор, но в конце концов как читатель я имею право поржать (а тут именно "поржать") над всем тем, что мне кажется нелепым, дурацким, забавным, ироничным, бредовым - а этого здесь немало. Не вижу смысла описывать сюжет, героев, выделять какие-то важные поворотные моменты - убеждена, что это книга настроения, и если вам повезет и вы окажетесь в нужном состоянии, вам понравится.

В этом романе модернизм Радова, похоже, достиг своего апофеоза. Он был очень труден, но концовка возымела-таки эффект шока и катарсиса.
Сюжет достаточно динамичен, однако рассказывается совершенно невменяемо. Плутаешь, плутаешь в лабиринтах сознания (точнее, какого-то предсознания) автора, захлебываешься его безумными в своей обыденности метафорами и сравнениями, колченогими словечками, а потом - раз - и страница идеального монолога о современном искусстве, например. Не добавить, не отнять.
Нагнетание бреда, тем не менее, очень мультипликационно. Стоит только представить себе войско якутов в розовых одеждах или распятого поэта посреди тундры... В общем-то, как и везде у Радова, смесь социального, философского, религиозного и даже визионерского....ммм...опыта, что ли?

Где-то с третьей страницы книги, мне вспомнился эпизод из книги про философии, о человеке, который знал тайну вселенной, находясь под действием какого-то вещества. Но приходя в обычное состояние сознания, забывал о ней. Как-то раз огромным усилием воли ему удалось записать на бумаге: «Всюду пахнет нефтью». Конечно, эту фразу можно трактовать как некий коан, но здравый смысл подсказывает, что делать этого не стоит.

К моему сожалению, Егор Радов не ограничился словами, умещающимися на одном авторском листе. С одной стороны я понимаю концепцию художественного произведения. Для описания реальности можно использовать самые разные жанры, инструменты и выразительные средства. Для того чтобы через литературу понять шестидесятые в СССР, лучше читать фантастов Стругацких, чем соцреалиста Кочетова. Может быть партия ЛДПРЯ, проект Великого Туннеля через океан в Америку и Канаду эвенкийские и эвенские сепаратисты, цветок жэ и поэт Илья Ырыа отражают некий пласт Российской реальности начала девяностых, но, по моему мнению, это просто бред. Особенно странно, что при общем безумии стиля, меня так раздражали плеоназмы.

В итоге я никому не советую это читать.

Я дочитывала, чтобы дочитать. Это первый опыт прочтения чего-то в подобном стиле, он же и последний. Начало удивляет, эти ряды "Якутия есть всё, и всё есть Якутия" приносят новые ощущения, будто в твоих руках нечто древнее. Сюжет типично политический со всеми аллюзиями, "приятелями", партиями и подобное. Но в целом он пропитан горечью. Перечитывать определенно не буду, кроме моментов наркоманского трипа. Они написаны очень интересно, их хочется исследовать, чтобы понять, как Радов вводит сознание в этот особый темп.