Якутия

Рецензии

• 

  Eeekaterina89

  10 февраля 2022

  В друзья

  А ты можешь дальше заниматься своей грязной политикой, которая груба, гнусна и глупа.

  Читать книгу Радова - это как смотреть артхаусное кино, ну сильно на любителя. Я трешачок и артхаус люблю, поэтому в любой непонятной ситуации всегда выбираю трешачок. А че такого, тут он наш, русский, про Якутию. И я прям представила себе эту мерзлоту и бескрайние просторы белого снега, упряжки оленей и непременно собаки. А ещё ждала невероятные описания Якутской зимней природы. Я вообще большие надежды возлагала и на книгу, и на самого автора. И главное, что самое обидное, из аннотации ни черта непонятно же. Обещали политологию, а под видом политологии подсунули чьи-то не воплощенные в жизнь фантазии. Мне знаете ли, такая политология даром не сдалась. Чтобы попасть во власть, нужно под кого-нибудь прогнуться, это и без Радова всем известно тоже мне Америку открыл. Я вот почему такая бедная до сих, потому что не нашла ещё жертву, как найду так сразу в какую-нибудь партию вступлю. Буду дурацкие законы принимать, спать на заседаниях, ну работать не покладая рук в общем. Ладно, шутки в сторону.

  Если честно, на протяжении всей книги, было стойкое ощущение, что книга писалась разными людьми. Одна глава написана таким идеальным литературным языком, богатейший язык должна сказать у автора, странно что он при таком даре не писал более серьёзные вещи, затмил бы всех этих Яхиных и Пелевиных (да простят меня читатели) с легкостью и особо не напрягаясь. А другая глава примерно вот так «и когда ее кони понюхали друг у друга писки», ну серьезно, блин? Оставь писки коней в покое, я хочу другой текст, можешь даже не убирать розовые члены, только, пожалуйста, давай ещё одну такую же главу прекрасного текста. Вне всяких сомнений, что такие перепады авторский стиль, но я не такой уж мазохист, чтобы получать удовольствие от того, что одной главой тебя нещадно лупят, а другой прикладывают повязки к нанесённым ранам и синякам. И все же я подозреваю, что это писал человек как минимум с раздвоением личности, ну или под чем-то наркотическим, ничего не могу с собой поделать.

  Здесь надо бы рассказать про сюжет, но ничего я, конечно же, вам не поведаю. Просто поверьте мне на слово, что все не то, чем кажется, и Якутия вовсе не край мерзлоты и лютых морозов. Пока читала, думала это такой тонкий стеб над партией и коммуняками проклятыми. Как у Прилепина, Россия для русских, так у Радова Якутия для якутов, и никаких русских, мордвы, украинцев в ней быть не должно, всех гнать погаными тряпками. Да мало ли о чем я там думала, пока сквозь боль и наслаждение продиралась через страницы, политика это конечно хорошо, но не одной политикой живы. Поэтому вся эта писанина ни имела никакого смысла, а истина в самом конце, почти последнее предложение, как подарок под новогодней ёлкой: «Вы правы. Я - Бог. Мне нравится Мое нисхождение, деградация, маразм». Я тоже объявляю себя богом и больше Радова читать не буду.

  Читать далее

  39 понравилось

  5

  1,3K
• 

  bastanall

  10 февраля 2022

  В друзья

  Красный Заелдыз

  ► Сюжет на первый взгляд банальный и поверхностный: Якутия, лежащая на спине мамонта, национализм якутов и патриотизм якутян, Либерально-Демократическая Республиканская Партия Якутии, законспирированные политагенты, народная война; миссия главного героя, смерть друга, предательство любимой, убийство врага, спасение, выживание; наркотики, алмазы, оружие и бомба, солдаты и казни… Этакий боевик в условиях альтернативной реальности.◄

  Но есть кое-что более глубокое — то, что возвышает книгу над жанром фантастического боевика. Такая история могла случиться где угодно, не только в Якутии. Это могло случиться с кем угодно, не только с Софроном Исаевичем Жукаускасом, жителем Якутска, членом партии ЛДРПЯ, якутянином, влюблённым в Якутию. Автор глубоко исследует противостояние национальных идей: якут против русского, эвенка, эвена, тунгуса; русский против тунгуса; эвен против эвенка; якутяне против якутов. Гнусная и грязная история человечества, в которой люди уничтожают всех, кто не похож на них. Радов доводит «национальное» противостояние до абсурда в войне эвенков и эвенов — людей с одним происхождением и историей, с одинаковыми именами, с одинаково фальшивыми царями. Одна буква разницы — и сколько из-за неё пролито крови!.. Мне кажется, именно через абсурдность такого противостояния можно увидеть, насколько все мы похожи.

  Не менее абсурдное чувство возникает, когда герои обсуждают генезис Якутии: эти персонажи любят Якутию примерно одинаково, но у каждого свой миф о сотворении. У некоторых мифов отличия незначительные (у того Омогон-Баая была одна дочь-дурнушка, у другого Омогон-Баая было пять дочерей-дурнушек) или политически-значимые (тот Эллей сбежал в тайгу из-за преследования негодяев, другой Эллей сбежал от несправедливого притеснения русских). Каждый персонаж холит и лелеет свой миф, оспаривая каноничность других. Это прозрачный намёк, что все люди разные. Но только когда якут отвергает якутянина (тот же Софрон с литовской фамилией немало натерпелся от приятелей по партии), становится понятно, насколько абсурдно уничтожать настолько разных людей.

  Наверное, мысли эти (все люди похожи, все люди разные) тоже банальны, но невозможно не оценить старания автора: он тратит много сотен тысяч слов, чтобы внушить читателю подобные мысли, не называя их прямо. Читать книгу почти мучительно, столько в ней использовано художественных средств. Это роман-песня из шести куплетов-мамонтов: амба, жеребец, замба, пипша, онгонча, заелдыз. И как в любой хорошей песне, текст «Якутии» требует погружения и осмысления, перевода с метафорического языка чувств на язык обычного человека. По отдельности все строки понятны, но собрать их воедино невыносимо трудно. Однако это стоит того. На языке чувств, зарождающихся в самой тёмной глубине бессознательного в ответ на строки «Якутии», текст можно разделить на два сегмента: рай и ад. Блаженно и слепо влюблённый Софрон отправляется с партийным заданием на поиски политагентов, разбросанных по Якутии. Задание не суть важно, однако из-за него Софрон из состояния блаженной райской истомы постепенно впадает в адские муки, проходя все положенные круги. Недаром и роман поделён на два сегмента: в первом Софрон переживает самые счастливые моменты, во втором — самые ужасные, тяжёлые, грязные и унизительные, мучительные и надрывающие душу. Герой проходит полный круг и в какой-то момент возвращается в любимый Якутск. Ирония в том, что художественная вязь текста почти не меняется: всё те же места, те же слова, те же метафоры, — но эмоциональные паттерны совершенно другие, словно герой вдруг прозрел, и его любовь к Якутии и Якутску стала зрячей. Но возвращение домой — это не кульминация романа, кульминация была раньше, незадолго до, когда Софрону подвернулась возможность охватить всю Якутию взглядом с небес — истинный катарсис мучительного пути. И возвращение домой — это ещё не конец романа, так как прозревший и преданный Софрон хочет во что бы то ни стало завершить миссию, единственный оставшийся ему смысл жизни. Но возвращение домой — важный момент для читателя, когда у нас, наконец, открываются глаза на истинный облик места, воспетого в романе-песне. Такая она, Якутия:

  Якутия вырастает из всего, как подлинная страна, существующая в мире, полном любви, изумительности и зла. …И ее душа возносится над ее прекрасным телом, словно солнце, или ангел, или боевой флаг. И когда ее дети увидели свой главный сон, они поняли истину, и страшная вера воцарилась над их садами и домами, и озарение пронзило их, как волшебный меч, и тайны предстали перед ними, будто откровения, или духи, или деревья. Но ее конец невозможен, так же, как и невозможно ее начало; и ее конец есть ее начало, а ее начало есть начало всех остальных чудес. Она похожа на фею в звездном платье с улыбкой.

  Читать далее

  30 понравилось

  0

  512
• 

  Kaia_Aurihn

  20 февраля 2022

  В друзья

  И грибы, живущие тут, любили эту тайгу и реку.

  Чую, чую духом 90-х пахнет. Ох уж этот аромат дерьма и свободы, позволяющий безошибочно определить дату написания книги. Миазмы можно маскировать метафорами, поворотами сюжета, можно даже писать талантливо, но читатель узнает их из тысячи - всё тот же типовой, предсказуемый душевный раздрай и та же волнующая тема без ответа: "И как с этим жить дальше?"

  Книга написана в жанре путешествия, что позволяет автору легко менять тему вместе с локацией. Софрон Жакаускас вместе со спутником должны пройти по цепи тайных агентов, объехать всю Якутию и определить, куда пропал последний связной с Америкой. Каждое новое место - это альтернатива, вариант поведения в нестабильной обстановке развалившегося СССР (или, как его здесь зовут, Советской Депии). Это череда настроений, сводящаяся к контркультурному ничто. Герои начинают с готовности к радостным переменам (Якутск) и любви к родной Якутии (Пятнадцатый Сибирский), потом видят два "рая свободы" (маргинальный Кюсюр и живущий одним днём Мирный). Они ещё очарованы сказкой вседозволенности, но уже чувствуют тревожные звоночки: наркотическое опьянение до потери цели, аморальные удовольствия, эгоистичная растрата народных богатств. Дальше появляется вседозволенность (Алдан) и на смену мечтам приходит борьба за власть и за жизнь. Идеалы подвергаются насмешкам, в великое дело не верит ни один из агентов. Бандитские разборки привносят в душу Жакаускаса страх и неуверенность. Под гнётом испытаний растёт разочарование и осознание беспомощности (возвращение в Якутск). Пока, наконец, не появляется нелепая тоска по утерянному прошлому, не только нежная ностальгия, но и злая, консервативная агрессия ко всему новому (Тикси и далее). А главным символом ложных надежд становится линия женских персонажей: женщина (и её части тела) во всех сравнениях идёт как символ лучшего в мире, и от женщины же главный герой терпит сокрушительное предательство.

  Есть просто абстрактная земля, почва, можешь ее и взять и понюхать, и ты поймешь, что она пахнет говном. А потом можешь назвать ее Якутией, Эвенкией, или вообще Кусысы. И объявить своей. В этом все и дело. Главное, что ты объявил ее своей.

  Автор много размышляет над идеями политического переустройства в довольно ироничной манере, подчеркивая нелепость разногласий между жителями одной страны и культуры. Обывательские идеи лучшей жизни не выдерживают критики. Национализм, либерализм и консерватизм приобретают совершенно абсурдные формы. Выгнать всех неякутов и прорыть туннель в Канаду под полюсом? Спорить до изнеможения, сколько дочерей было в легенде о первом якуте? Убивать ради искусства? Ничему не удивляйтесь, логика умерла вместе с СовДепией. Особенно не удивляйтесь сладким якутским киви.

  Здесь была своя идея и свой космос, спрятанный в беспорядке перепутанных карликовых баобабов и синих грибов.

  Кроме политики есть ещё и пропаганда. Запомните, Якутия есть Бог, Его творение и священное дерьмо Его канав. В Якутии есть всё: алмазы и лошади - и это правда, баобабы и пальмы - и это ложь. Баобабы волновали меня почти столь же сильно, как неведомое слово "заелдыз", пока я не обратила внимания на их соседство с подозрительными грибами в большинстве упоминаний. Ну и пусть, Россия родина слонов, а Якутия - ещё и баобабов.

  Ее имя есть ответ, не требующий вопросов; и каждый знающий ее имя, знает и все остальное. И все остальное есть ее имя, так же, как и все остальные есть ее имя.

  Есть подозрение, что точки над ё неспроста.

  Ее бог есть Бог, олицетворенный в ней, точно так же, как ее Бог есть некий бог, присутствующий в ней. Бог - это просто - Бог, вот и все; а ее бог - это просто ее бог, и ничего.

  Автор, вы пьяны?

  Небо было небесным, и звезды были солнечным. Некие цветы, излучающие тепло, летели снизу вверх.

  Опять героин? Или цветы жэ?

  И высший свет наступает для тех, кто видит настоящую землю из любви и травы. И все начинается, и ничего не продолжается для того, кто познал начало, содержащее что-нибудь.

  Кажется, что-то в этом есть...

  Несмотря на известные проблемы Радова с "веществами", а может, исключительно благодаря им, повествование местами расцвечивается заявленной издательством "проникновенностью религиозных текстов" и символизмом. Я бы описала это как вызывающую несогласованность, когда в рамках каждого предложения возможен неожиданный поворот:

  И если бога зовут Баай-Байанай, то это большая удача для неба и народа, и если бога зовут Заелдыз, то он - самый великий.

  Или сногсшибательное сравнение:

  В бою они [воины] налетают незаметно, как комары, и разят наповал, как пятьсот вольт.

  Или проблеск в скучнейшем диалоге:

  - Он - якут?

  • Он - агент!

  Не стану рекомендовать Радова, но если вы готовы

  - не найти ничего нового в психологическом состоянии типичных людей 90-х;

• погрузиться в наркоманский витиеватый бред;
• насладиться реальными и вымышленными достоинствами Якутии,

  то добро пожаловать в этот книжный мир, полный любви, изумительности и зла.