Одержимый

Говорят, Майкл Фрейн самый что ни на есть живой классик. И лучший переводчик Чехова на английский. Все это лишь пустое для меня как читателя, потому как именно Чехов выглядит в "английском костюме" непонятно, а по одной книге о достаточной классичности, в плане вечности, не судят.

"Одержимый" интересен сам по себе, без определений. Это редкое такое чтение, способное заинтересовать даже того кто не особо проникается Питером Брейгелем и его "мужицкими" сценами. Когда-то Луиджи Гуарньери увлекательно рассказал мне о о Вермеере, а Грегуар Поле о трагедии одного копииста, который не смог удержаться от соблазна... Мои ожидания от книги оправдались, но и "повтора" в этой встрече не случилось. История и герои были другими, настоящее искусствоведическое расследование, биография художника и никаких жаренных фактов для настроения.

Мартин, а именно так зовут героя, дитя понедельника. Самое настоящее. И прочитав книгу вы поймёте отчего. Он искусствовед, женат, крошка дочь в наличии. А ещё он авантюрист, это ясно изначально, с самым первых строк, когда ничего ещё не предвещает. Тихо-мирно подъезжает он к своему сельскому маленькому домишку, где в наличии мыши, плесень, весенняя грязь и водопровод, нуждающийся в квалифицированном осмотре. Задача перед ним четко ограничена - минимум контактов, много работы над книгой. Этакое добровольное уединение в надежде что очередной недооценённый художник или какая-то идея не увлекут в сторону.

И сам Мартин...он доволен по жизни. Доволен женой, несмотря на лишние килограммы, любит дочь, ворочающуюся в люльке, посмеивается над собой в тесноватый прошлогодних брюках. И даже сосед, хозяин земель вокруг, его приглашение на ужин и необходимость взглянуть на картины не раздражают. Ну может самую чуть.

Они говорят на разных языках. Апвуд неуютен. Картины... а вот картины, конкретно одна, заставляют врать. Пролог окончен..

Пролог к чему? Этого я не знаю. К моему новому проекту. К нашему супружеству. К настоящей жизни… Веселье окончено. Отныне все очень серьезно.

Наш книжный червь начинает медленно превращаться в авантюриста. Потому что простое "мошенник" к нему не применить уже из-за одного его внезапного красноречия и изворотливости. Очень не простая дилемма, автор умело выстроил все доводы и изобразил владельца картины своеобразно, если не сказать неприятно. Человек не понимает ценности предмета, да и оценка для него материальна, всего лишь материальна. А вожделение Мартина, по другому и не назвать то обуревающее его чувство, можно и замаскировать под благородное желание спасти шедевр от жадного и глупого обладателя, прикрывшего полотном дыру камина. Цель. А, как известно, она оправдывает все средства...

Все было бы просто в этой истории. Если бы Мартин был настоящим авантюристом, умелым, не слишком отягченным моралью...и удачливым. Но я подчеркнула изначально - он дитя понедельника. Главное его поражение даже не в метаниях между деньгами и спасением шедевра, не в желании урвать и сохранить остатки самоуважения. Хотя за метаниями его наблюдать весьма интересно.

В этой книге привлекает многое, но, пожалуй, главное это возможность поразмыслить о человеке, об искушениях, которые ему выпадают, о цене, которую предстоит заплатить, о разочаровании, которого не удалось избежать, и о вечном вопросе, который так и не разрешить.

Если вы прочитаете аннотацию к этой книге и плюс к этому - узнаете, например, что я обожаю фильм "Афера Томаса Крауна", вы сразу поймёте, зачем я стала читать эту книгу, абсолютно не являясь поклонницей Питера Брейгеля-старшего, а заодно и всех остальных Брейгелей, а их была куча мала))). Увы, аннотация, как бы это сказать, преувеличила достоинства книги раз в несколько, в рядовой раз подтверждая, что выдвижение на Букера не гарантирует качества. Особенно преувеличено в той части, которая обещает нам "по-чеховски смешной" роман - по-чеховски, ни много, ни мало!!!

Словом, дело было так: философ, занимающийся направлением номинализма и его влиянием на искусство, должен написать некую научную работу. Жена его, специалист по иконографии, должна заняться примерно тем же в своей области. А поскольку у них ещё имеется грудной младенец, они решают, что удобнее всего будет заниматься работой в деревенском доме, доставшемся им по наследству. Проявляя соседскую вежливость, они знакомятся с четой Кертов, владельцами близлежащего поместья. Будучи приглашёнными на ужин, узнают, что у них имеется на продажу картина Луки Джордано "Похищение Елены".

А вместе с ней Керт желает продать ещё пару не очень известных голландцев. Осматривая картины и дом, Мартин Клей, философ, возомнивший себя спецом по живописи, видит картину, используемую в качестве заслонки для камина, грязную до жути, но как ему показалось, несомненно принадлежающую кисти Брейгеля...

Даже эти два идиота не стали бы использовать ее как заслонку в камине, если бы им намекнули на имя ее создателя.

Вот тут и происходит момент "одержания": парень вбил себе в голову, что сможет доказать, что это недостающая картина из цикла о временах года, при этом он собирается ничего об этом не сказать хозяину и положить в карман кучу денег, предварительно нарадовавшись тем, что картина принадлежит ему и слава её открытия тоже.

Уже понятно, что незапятнанным мне из этой истории не выйти, но по крайней мере я выберусь из нее богатым и знаменитым.

Он сходу выдумывает некоего знакомого бельгийца, который с удовольствием купит все картины, чуть ли не издевательски по отношению к Керту, ничего не понимающему в живописи и истории искусства, поименовав его мистером Йонгелинком - а так на самом деле звали покровителя и главного заказчика Брейгеля. Что касается огромной работы, проделанной автором по сбору информации о жизни и творчестве данного художника - остаётся только снять шляпу, поскольку представлены и историчесие материалы, и искусствоведческие, и множество оценок исследователей картин Брейгеля, подходящих к его творениям с точки зрения "что этим хотел сказать автор". Так что Фрейн, видимо, тоже своеобразно одержимый - именно Брейгелем, действительно противоречивым и сложно поддающимся изучению художником, которого иногда называют первым живописцем, свободным от религиозных сюжетов.

В итоге сюжет книги включает как бы два слоя: искусствоведческие изыскания, но они могут быть интересны только в том случае, если вас интересует именно этот художник или именно этот период, и саму афёру, задуманную Клеем - слабую, опирающуюся только на то, что он сам так решил, что вот как раз так всё случится, как он придумал. Попытки оценить и продать картину Джордано, чтобы потом заполучить предполагаемого Брейгеля, которые не доставили никакого удовлетворения: "Все мои прежние мечты о поиске высшей истины превратились в жизнь мелкого лавочника, который бесконечно с кем-то торгуется." Попутно: интрижка с женой Керта, чуть не разрушенная своя семейная жизнь и - внимания! от обещанного детектива - одна погоня на автомобиле абсолютно пьяного человека за машиной, увозящей его жену и принадлежающую ему картину... Кстати, у машины плохо работают тормоза.

Как бы Брейгель, который нарисовал столько всего, чего нельзя было нарисовать, изобразил скрывающееся во тьме зло, или Смерть, притаившуюся в Аркадии?

Конечно, эта цитата не слишком подходит к картине Брейгеля "Сорока на виселице", но ей-богу, главный герой книги - не что иное, как подобие этой сороки...

Найти бы того, кто обозвал это "забавным рассказом об опасных и захватывающих приключениях ученого-искусствоведа, напавшего на след неизвестной картины Брейгеля" и плюнуть в его лживую физиономию. Тоскливое, занудное нагромождение исторических имён и фактов, тучными абзацами раскиданных по большей половине текста.

Вот что-что, а название выбрано идеальней некуда. Вместе с Мартином и мы поневоле всё глубже увязаем в плотной, многократно измусоленной пучине сомнений, паранойи и громких надежд, старательно заготовленной автором. Наверное, всё же стоит отметить ошеломляющие познания Фрейна в искуствоведческом вопросе, но из моего угла овации по поводу умелого жонглирования фактами будут очень вялыми. Испытала мощный флэшбек к школьным урокам истории. Единственное отличие – редкие шуточки, призванные время от времени расталкивать всё глубже погружающихся в объятия Морфея читателей.

Кому подойдёт: фанатичным искуствоведам и лицам, страдающим от бессонницы.