Блейк

Блейк же всю жизнь оставался в родной стране, и на его долю никогда не выпадало никакой славы. Позднее мы увидим, что, чем в большую безвестность он впадал, тем велеречивее и упорнее становился. Поэтому Англия в его эпических поэмах предстает Святой Землей, обителью древних патриархов и родиной избранного народа: ведь именно здесь он сам пережил духовное пробуждение.

«...человек есть микрокосм, вобравший в себя частично все то, что божественно и полностью заключает в себе мир». -(Томас Тейлор).

«Закрыв телесные очи, мы должны пробудить и задействовать то чистейшее внутреннее око, коим обладают все, но пользуются лишь немногие». -(Томас Тейлор).

"Мне некогда иным казаться, и льстить я не искусен". -(Блейк).

Всегда будь готов говорить напрямик. -(Блейк).

[Уильям Блейк и Кэтрин]. Это был очень спокойный, глубокий внутренний союз, куда внешний мир не допускался. Кэтрин стала не только «помощницей » в делах мужа... но и его защитницей. Будучи женщиной впечатлительной, в скором времени она принялась выражать идеи Блейка с той же убежденностью, что и он сам. (...). Лежа на смертном одре, он рисовал ее, говоря: «Ты всегда была моим ангелом»; а после смерти явился ей в видении, и они опять сидели рядом, мирно беседуя.

Блейк уже выказывал признаки высокого профессионализма, далеко не столь очевидного в ранних его зарисовках с работ старинных мастеров. Теперь Блейк работал в широком контексте новой английской школы живописи с ее акцентом на исторические и литературные темы, которые были так по душе ему самом.

«...Человек, коему не ведомо Начало Искусства, никогда не сможет узнать его Конечной Цели». -(Блейк).

[Блейк] хорошо изучил мускулатуру человеческого тела, и плоды его академической выучки наглядно видны, например, в работе «Навуходоносор».

Творенья нашей юности и зрелости равноценны в главном. -(Блейк).

Себе кто господин— тот господин всему. -(Блейк).

У Джеймса Томсона, поэта XVIII века, есть фраза, которая могла бы послужить прекрасным эпиграфом к юношеской поэзии Блейка: «Пусть поэзия вновь обретет
свою древнюю истину и чистоту».

Полемическая страстность была частью его дарования: вряд ли он [Блейк] сумел бы сотворить столь замысловатую и всесторонне продуманную мифологию, необладай он осознанием собственной уникальности и непоколебимой уверенностью в себе.

...в творчестве Блейка — и художника, и поэта — мы находим обширный компендиум синкретической мифологии XVIII века.

«Мифология Греции— это обширный свод темных преданий, пришедших из глубины веков. Их доверяли священным письменам и окутывали аллегориями». -(Брайент).

«Я верю и Макферсону, и Чаттертону: то, что они выдают за древность, действительно
является ею... Я чту Оссиана, равно как и других поэтов, как и Раули-Чаттертона». -(Блейк).

«Эпохи все равны. Гений же всегда возвышается над эпохой». -(Блейк).

...в свои
ранние годы, пусть утомленный работой над заказами учителя и снедаемый обычными страстями юности, он все-таки
посвящал вечерние часы досуга самообразованию — столь
же широкому, сколь и разностороннему.

«Я имею честолюбивое намерение познать все», — написал однажды Блейк.

Там [в Вестминстерском аббатстве] к нему пришло весьма важное понимание. В «готических» статуях и фресках аббатства — да и в других произведениях религиозного искусства — он открыл для себя то, что впоследствии будет называть
«истинным Искусством», священным искусством— искусством, в котором видение преобладает и над правдоподобием, и над канонами.