Все люди разные. Не потому, что одни рыжие, а другие длинные, и не потому, что одни тупые, а другие в шахматы играют. Не. Все по-разному с миром стыкуются. Некоторые видят его слишком уж подробно и выпукло, со всеми выступами и ямами, и таким людям с миром тяжело, они каждым своим шагом за него цепляются. И он их тоже жалует и при каждом удобном случае подставляет острое плечо и коварную ногу. Дюшка вот такой, как раз из тех, кто цепляется, запинается, и слишком много об этом размышляет, и все надеется, что мир рано или поздно за все царапины и набитые шишки откроет ему заветную зеленую дверь.
Другие, вот как Кот, например, тоже мир видят, но не так. Если для Дюшки мир — это таинственный лес, то для Кота — система кнопок и рычагов, довольно простой автомат, похожий на газировочный. Нажимаешь на кнопочку — и с сиропом, дергаешь за рычаг — и пепси-кола, как в Москве. Кот все знает, отсюда и вперед, что с ним случится через неделю, через год, через пять лет. Через пять лет рычаги будут длиннее, а сироп слаще.
А есть третьи, такие как я. У меня что-то вроде близорукости. Это не значит, что я не вижу муравьев или жуков каких, вижу, конечно. Просто они мне неинтересны. Меня вообще мелкие предметы занимают мало, от них мысль не движется, я люблю, чтобы понятно все было. Это Дюшка может про звезды, а мне все равно. И думать я особо не люблю. То есть я думаю про то, что сейчас со мной происходит, а чтобы потом еще мучиться или рассчитывать… Не, это без меня. Как-то отец сказал, что я похож на горох — качусь себе и качусь, не дрыгаюсь, а еще сказал, что это очень хорошее качество. Такие люди — как барабаны, заполненные ватой, на них где сядешь — там и слезешь.