Молчание ягнят

У любого места на земле есть свое время суток, когда оно выглядит неотразимо. И каждый живущий неподалёку знает этот час и с нетерпением ждёт его.

Она была членом того свирепого племени, у которого не было прошлого, никакой генеалогии, только послужной список: либо награды, либо преступления.

Поступок Чилтона, продиктованный вульгарным желанием покрасоваться, напугал Рут Мартин не меньше, чем все происшедшее со дня похищения её дочери. Вера в правильность его суждений, которую она более или менее сохраняла до сих пор, сменилась леденящим душу подозрением, что Чилтон – непроходимый дурак.

Как вы думаете, они хорошо будут с ним обращаться? Вы ведь знаете, какой он. Его можно напугать, только пригрозив ему скукой. Больше он ничего не боится... Бить его не имеет смысла.

В больнице ошиблись, когда записывали, ведь уже тогда нанимали работничков, чтоб подешевле, а они толком даже имя написать не могли. Сейчас тоже так, только ещё хуже: жизнью рискуешь, отправляясь в больницу.

Порой страх всей тяжестью давил ей на грудь – так охотник убивает попавшую в капкан лисицу, становясь ей на грудь ногами.

Но ей нужна была не только решимость. Тут нужно быть предельно спокойной и твёрдой, точно нецеленной и острой, словно скальпель хирурга. Нужно сохранять терпение, хоть время поджимает ужасно и следует спешить изо всех сил.

У многих шизофреников, а особенно у страдающих паранойей, бывает именно эта специфическая галлюцинация – что ими управляет чуждый разум.

А вот это не просто догадка. Он, скорее всего, прав и мог бы сам объяснить вам это, только ему хотелось вас подразнить. В этом и заключается его единственная слабость: он должен во что бы то ни стало выглядеть умным, умнее всех.

Мы летим в Поттер, в Западную Виргинию. Я ничего не знаю о людях, которых мы там встретим. Может, они просто замечательные. Но может случиться, что они примут нас как гастролеров-пенкоснимателей.

Вы немногословны, это хорошо, я и сам такой. Но никогда не ждите, пока соберёте новые факты, если хотите мне что-то сообщить. Глупых вопросов не бывает. Вы можете заметить то, чего не заметил я, и мне нужно знать, что именно привлекло ваше внимание. Может быть, у вас есть особый дар – видеть.

Довольно часто, если убийство совершено в доме, свидетельства о недостойном поведении убитого, о жертвах жертвы – избитая жена, изувеченные дети – словно толпятся вокруг, нашептывая тебе, что уж этот-то получил по заслугам; во многих случаях так оно и бывает.

Из всех мертвецов, с которыми приходится иметь дело, утопленники – с физиологической точки зрения – хуже всего. Кроме того, в них есть ещё и что-то глубоко трагичное, как и в любой жертве убийства на улице. Унизительность положения, в котором оказалась жертва, разрушительное воздействие стихий, неделикатность чужих равнодушных глаз – все это вызывает гнев, если только твоя работа позволяет тебе испытывать гнев.

Эта их манера уговаривать – словно дуру девчонку на заднем сиденье машины – совершенно лишила её самообладания.

Только начни говорить, словно горячей картошкой рот набив, тут все и скажут – место тебе с последними дураками.

Она прекрасно понимала, что Крофорд сейчас подкидывает ей незначащее дело, словно полудохлую, не способную уже бегать мышь – неопытному котёнку. Но он ведь хочет научить её работать. Он хочет, чтобы у неё получалось. Для неё это значило гораздо больше, чем вежливость и учтивый тон.

Никогда не пытайтесь ответить остротой на остроту. Послушайте, попытка понять остроту и ответить на неё в том же духе заставляет собеседника совершить в уме поспешный и не относящийся к предмету беседы поиск, резко нарушающий настрой. Ведь успех зависит от настроения, от той атмосферы, в которой она протекает.

Черт возьми, как ты не разобрала сразу, что это за тип? Может, он вовсе не такое уж ничтожество, может, он все-таки хоть что-нибудь знает, что-нибудь полезное. Что, от тебя убудет, если ты пококетничаешь чуть-чуть, хоть тебе это и не так уж хорошо удаётся?

– А что он такое? Вы-то знаете?
– Я знаю одно: он – чудовище. Больше о нем никто ничего не может сказать наверняка.

Но Клэрис прекрасно знала, что происходит, если женщина начинает с секретарской работы: ярлычок "секретарша" пристанет – его не отлепить до конца дней своих.