Уходящие острова

А между тем ведь настоящая-то драма как раз не в захолустности и заброшенности, а в том, что душа с талантом не совладала, что жизнь говорила «работай!» и любила его и слава шла к нему без зова, сама и отовсюду, а душа не справилась.

Наклонность наша к житийности вместо жизнеописаний неистребима.

...Мы больно скоры судить наш действительно не ангельский народ, снимая с себя вину за его падение. А вина-то именно на нас, раз уж нам выпала обязанность заменить церковь. Значит, плохими мы были наставниками, при укорах надо об этой части вины помнить – тогда и интонация будет вернее, и злоба заменится гневом и печалью.

Я прочитал «Детектив» («Печальный детектив») в Красноярске и во мне он не оставил... разрушительного впечатления. Может быть, потому, что я знал действительно невыносимый первый вариант о котором уже говорил Астафьеву, что не найдётся ни одного читателя, у которого достало бы душевных сил дочитать это до конца.

Я вообще хочу написать немного о том, что общество само лишает себя литературы, доведя нравственно-экономическую жизнь до крайности и тем принудив художников взяться не за своё дело. Своё им уже не в радость, потому что его некому будет воспринимать в трупном мире: вот и бьют в рельсы, ораторствуют, пишут публицистику, за которую их равнодушный человек уже и укорить готов.

А она (прим. – причина чувства сиротства) именно в этом невосполнимом чувстве безродности. Пока ещё не знаю, как это внятно объяснить, но думаю, что чувство это меня не обманывает. Или это удел зачитавшихся людей, у которых к Родине требования непосильные, а часто и противоестественные, ибо их Родина смоделирована из лучших мыслей и воспоминаний не одного своего народа.

Ведь нынешняя Беатриче на кухне кастрюлями гремит и детей собирает в школу и в доме ремонт, и не хватает денег, но все – Беатриче.

...Двадцать девятого сентября (прим. – 1985 года) мне будет сорок шесть. Чехова об эту пору уже не было, а я всё чувствую себя юношей на пороге – так неспешно развивается нынче сознание.