Манарага

О, смотрите-ка, я наконец созрел, поспел, дорос и прочее и тому подобное, чтобы написать хоть что-нибудь о последнем творении Владимира Сорокина «Манарага». Видя мою так-себе оценку, вы наверняка поняли, что, не смотря на моё, в целом, положительное отношение к этому автору (безо всяких сомнений, одному из ярчайших современных русскоязычных писателей), книга мне понравилась не очень, а может быть даже не понравилась не очень, как знать. Возможно тому причиной явилось моё состояние в момент, когда я взялся за чтение, ведь многое зависит от настроения и тех чувств, которые мы испытываем, когда соприкасаемся с какими-либо проявлениями чьего-либо творчества. Давайте попробуем разобраться. Сюжет идейно унаследован от предыдущего цикла сюжетов про некое альтернативное будущее (если можно так сказать). Европа пережила очередную мировую войну, итогом которой явилось раздробление, упадок и неофеодализм. С Россией, якобы, случилось нечто похожее. Тут необходимо понимать, что автор никоим образом не призывает к какому-либо нарушению территориальной целостности РФ, а как и прочие антиутописты, живописует возможный вариант развития событий, как бы припугивая нас, чтобы мы задумались о последствиях того, что может произойти когда-нибудь, вполне возможно не без нашего, пусть и косвенного, участия. Вот это, дамы и господа, будет самый правильный подход к тому, как воспринимать поток сознания автора. Но, в отличие от предшествующих книг об этом «будущем», тут очень странная «закваска» сюжета. Якобы в этом самом «будущем» крайне ценными и редкими вещами стали обычные бумажные книги. И чем более редкий экземпляр, тем более он оказывается ценен. Ну, вы понимаете, электронные книги пожалуйста, а бумажные — дорогой эксклюзив, обычное место для которого в музеях! И, якобы, на почве этого, появляется массово распространённый фетиш: готовить разные блюда, используя в качестве горючего материала эти самые бумажные книги, редкие, скорее всего ворованные (за что в том обществе серьёзные сроки лишения свободы). Ну, не странно ли? Мне кажется странно, но! Нужно понимать, что Владимир Сорокин — в первую очередь художник, а не писатель. У него всегда форма главенствует над содержанием, у него нет чётких моральных или ещё каких-либо принципов, при написании книг. Это странно и ново, именно этим он и берёт. Вот взять эту самую книгу. Когда читаешь отрывок про Толстого, ну просто же охреневаешь, хотя это обычная шпилька со стороны автора в них, апостолов нашей русской литературы. Толстому достаётся чуть больше почти всегда, ну и масштаб личности соответствующий)). Книга, короче, офигительная, но не для всех. Чем её офигительность только подчёркивается. Но мне не понравилось, что главный герой (далее ГГ), абсолютно не растёт и не изменяется по ходу пьесы. Он статичен и поэтому к нему нет ни сочувствия, ни сопереживания, ничего. Складывается впечатление, что у него так и не возникает никогда того самого пресловутого морального выбора. А от слова «никогда» у меня всегда мурашки! Хотя он, конечно, у него возникает, но это оказывается «делом техники». Нужно ещё отметить фирменный юмор и стёб автора над некоторыми вещами, никуда без этого. Но здесь вы не найдёте той провокационности, что характерна для ранних работ автора. Стилист и антиутопист Сорокин, как будто держит себя в неких рамках: здесь можно, а тут нельзя. Получается у него вроде норм, но чего-то как-будто не хватает. Короче, это как бы картина, а не книга, вдуплить в неё я могу, но полюбить — нет. Да, простят меня все, включая автора. Всё равно вы топ-рус-писатель, этого не отнять!) Спасибо.

Модная и дорогая фишка будущего - приготовление еды на книгах. Каре ягнёнка лучше готовить на "Обломове", а Толстой отлично идёт на морковные котлеты.

(!)отборный мат для остроты восприятия(!)

Не знаю как автору удалось сотворить такой вкусный абсурд, но эстетика действа зашкаливает.
Главный герой - элитный шеф-повар, романтик подпольной кулинарии и рассказчик будоражащей правды. Показалось что стиль Паланика где-то рядом. Наверное, потому что у них обоих есть способность показывать вещи такими какие они есть, но при этом подавать их "со специями". Попробуй, дружочек, и реши сам вкусно ли это или просто "маркетинг".
И совет: если умеете регулировать скорость чтения - снижайте, это чтиво нужно смаковать, оно слишком многогранно.

Еще одна вариация Сорокина на наше антиутопичное будущее в котором автора смущает будто не столько моральная деградация, сколько безвкусие происходящего.

Другими словами, вы явно и недвусмысленно раздражаете деда своими танцевальными попыт чалленжами, и раздражение это у Владимира Георгиевича отлично конвертируется в сарказм и иронию, но, к сожалению, никак не в сюжеты и смыслы: книга начинается с 15 страниц занимательного миротворчества и заканчивается 15 страницами примерно того же материала, но уже в несколько другом контексте (ни радости, ни законченного сюжета от концовки «Манараги» ждать не стоит). А те 200 страниц, что посередине, это просто попурри ироничных зарисовок разной степени конъюнктурности и актуальности — да, местами весело и задорно, но от сорокинского, пусть и миниатюрного, романа, невольно ждешь чуть большей сюжетной целостности и связности, чем у талантливой подшивки стилистических упражнений.

«Манарага» читалась легко и где-то даже задорно, но на этом для меня список положительных характеристик текста и заканчивается.


«И я знаю точно – если ты любишь книгу по-настоящему, она отдаст тебе все свое тепло. А я люблю русскую классику, хотя не прочел и до середины ни одного русского романа. И я не буду жарить стейк на писателе второго сорта, вроде Горького.»

«Все последующее было предсказуемо: возгласы и стоны, нервные шутки и похвалы мне, стоящему в белом у жаровни:
– Маэстро, вы превзошли себя!
– Сюзанна, ты чувствуешь запах ста тысяч, брошенных Настасьей Филипповной в огонь?»

После прочтения у меня осталось два больших и волнующих меня вопроса.
Неужели это наше будущее?
Неужели наше общество через какое-то время перестанет читать книги?
Мне страшно…

Да, возможно, мы не будем жарить «шашлык из осетрины на «Идиоте» или каре барашка на «Дон Кихоте»», но раз бумажные книги никто не будет читать, то им придется найти какое-то другое применение…к сожалению.

Увы, «цифра» в нашем современном мире захватывает все на своем пути. Вы помните, когда в последний раз отправляли бумажное письмо в конверте? И я не помню. Даже не помню отправляла ли я вообще когда-нибудь письмо в таком виде. Они исчезли за ненадобностью, потому что электронное сообщение проще, быстрее и удобнее.

Бумажные деньги? Мы избавляемся и от них. Зачем нам «бумажки»? У нас ведь есть пластиковая карта!

Не по себе от того, что скоро черед дойдет и до бумажных книг. Сейчас у каждого уважающего себя современного человека есть своя электронная библиотека. Ведь нам не составляет проблем нажать на кнопку «скачать» и наслаждаться чтением. Да, мы не можем потрогать книгу- пощупать переплет, вдохнуть запах недавно напечатанных страничек или наоборот- стареньких , потрепанных временем. Мы не услышим их шелест. Но зато книга у нас в руке- мы ее скачали, прочитали (хорошо, если дочитали) и забыли о ней, как о многих других в наших электронных библиотеках. Не потому, что книга бездарная и не зацепила, а потому, что мы ее не «щупали», потому, что она не мелькает у нас перед глазами, стоя на книжной полке. В электронном виде книга неполноценна.

Я думаю, это одна из мыслей, которую хотел донести до нас Владимир Сорокин. Только в бумажном, ее настоящем виде, книга ценна. Книга остается книгой.

Автор показывает к чему мы можем прийти с таким подходом к литературе. Он специально «убивает» произведения в своем романе. Сорокин не просто так выбирает именно такой способ расправиться с книгами- он их сжигает. Потому что, выкинув книгу или изорвав, ты от нее не избавишься полностью. Часть ее- странички, обрывки- все равно останется в мире.

По моему мнению для этого романа больше всего подойдет фраза «только потеряв, мы начинаем ценить». Только увидев, что может произойти с бумажной книгой, мы начинаем иначе к ней относиться.

Сорокин призывает нас остановиться уже сейчас! Не «сжигать» своим равнодушием бумажные книги, делать выбор в их пользу, а не в пользу «электронки». Иначе скоро бумажные книги будут большим раритетом- только в домах коллекционеров, букинистов.

Еще один момент в романе, на который стоит обратить внимание – это идея одного из героев подделывать книги. Готовить на копиях книг. Это приводит в шок главного героя (Гезу), ведь он, как настоящий ценитель русской классики не может допустить подделок!

Сорокин поднимает не только вопрос ценности книги, он еще и затрагивает тему копии и оригинала. По его мнению, копия, конечно, всегда уступала и будет уступать оригиналу, особенно, если это касается литературного произведения.

Сорокин немножко перестал быть Сорокиным и немножко стал Пелевиным. «Манарага» – это такая маленькая повесть, выдаваемая за роман, с интересным сюжетом в абсурдистких декорациях поствоенного мира – гурманы готовят блюда на первоизданиях книг и получают от этого эстетико-кулинарное удовольствие. Сорокина в этом романе нет, потому что во-первых, у книги логичный сюжет и логичная концовка, а во-вторых – много лекций и объяснений. Это характерно для П., но непривычно для С. Старая гвардия подражает друг другу. И это не стоит внимания. 6/10.

Понятно, что если в «Насте» запекая девочку в печи и отдавая ее на съедение родителям, Сорокин говорил о том, что русская интеллигенция сожрала молодую русскую демократию, то в «Манараге» получается наоборот, молодая русская демократия поедает русскую интеллигенцию. Но интересно вот что, так как я принципиально не читала рецензии критиков на роман, сегодня была удивлена, не найдя ни одного замечания на просто неприличную кинематографичность «Манараги». Либо у меня крыша поехала на экранизациях, либо действительно Сорокин подстраивается под современного ̶з̶р̶и̶т̶е̶л̶я̶ читателя, погружая его в эту толерантную киношную картинку: нитонисемный герой, закрытый клуб, злодей, помощница злодея - азиатка, африканец - гей.

Keep calm and be book'n'griller. Будущее уже наступило, друг мой. Рукописи по-прежнему не горят, а первоиздания классических произведений плавятся в огне, издавая лёгкий хруст и испуская голубой дымок, поджаривающий изысканные блюда на потеху богатой публике. Читать книги сложно как никогда - успевай только перелистывать странички, жадно пожираемые пламенем. А что текст? Книги остались лишь в качестве физического объекта, служащего топливом, «поленом», для приготовления обедов и ужинов. Реальность романа Сорокина такова: мир пережил сокрушительные войны, разломы государств, превосходство техники над разумом. Думать уже не нужно, за вас это делают умные блохи, работающие Википедией, навигатором и регулятором настроения. Вам требуется информация - секунда и блоха выдала исчерпывающий материал, ровно тот, который был вам необходим. Новое общество требует хлеба и зрелища, феерии, фейерверка из книг. Чем ценнее том, тем лучше: лицезрение горения прижизненного издания Чехова позволяет прикоснуться к прекрасному и... вкусно откушать. Впрочем, встречаются и позёрствующие эстеты, предпочитающие сжигать собственные творения. Модный способ пустить пыль в глаза и возвеличить своё имя. И такие «рукописи» отлично горят, преподнося к столу стейки лёгкой прожарки. Это над Булгаковым никакой огонь не властен, потому что великий, настоящий, а все эти сочинители без грамма таланта исчезают в секунду, не оставляя после себя и миллиметра огарка.

В «Манараге» писатели нещадно глупеют. Новые книжки в формате исключительно голографическом (издатели научатся не марать бумагу творениями псевдолитераторов?) жвачка для мозгов, способная лишь помочь убить время. Да и читатели деградируют, следуя в пропасть неумения размышлять самостоятельно. Всё больше становится тех, кого завораживает лишь форма книги и то, как она превращается в пламя. Отходят в прошлое интеллектуалы, пересказывающие сюжеты Толстого, для которых приготовление обеда на его «Воскресенье» - акт символический и метафизический. Миром начинают править те, кому лишь бы горело поярче.

Фабула романа Сорокина проста и явно подсмотрена в «Мёртвых душах» Гоголя. Главный герой, как несложно догадаться, book'n'griller, путешествует по миру и готовит изысканные блюда для тех, кто способен заплатить за это дорогое удовольствие. На пути персонажа встречаются личности харАктерные и архетипичные для творчества Владимира Георгиевича. Чего стоит только зооморф аутофаг, прямо отсылающий к сорокинской «Настеньке». Имеются и образы, списанные с героев из классической русской литературы. Так, например, откровенная булгаковщина будет преследовать вас на протяжении почти всего романа.

Краеугольным камнем истории суждено стать «Аде» Набокова. Именно она закрутит сюжет и заставит поволноваться впечатлительного читателя. Выбор данного произведения отнюдь не случаен. Именно в «Аде» сходят несколько линий - это и любимый роман самого Владимира Сорокина, и произведение космополитичное (написано русским писателем в США с использованием французских выражений). Проблема глобализации, национальности и этнических смешений - одна из центральных в «Манараге». К тому же «Ада», как и роман Сорокина, фантастична и претендует на предсказание будущего. Да и созвучие «Ада» и «ад» резко бросается в глаза. А что как не ад, мир, где Толстого не читают, а сжигают, ради красивого зрелища?

«Манарага» - роман-аллюзия и роман-метафора. Сорокин наполнил своё произведение сотнями отсылок к литературным шедеврам. Самая прямая (кроме конкретного упоминания того или иного автора и названия произведения) и понятная - на «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери. Сорокин ведь отнюдь не первый, кто решил сжечь книги. Только вот Владимир Георгиевич куда оптимистичней своего американского коллеги, он даёт книгам шанс, разрешает им жить и приносить радость людям, пусть и в достаточно извращённой форме. В «Манараге» бумажные томики занесены в Красную книгу, они хранятся в музеях за тысячами замков, и достать экземпляр, например, Марка Агеева станет настоящим приключением, опасным как минимум для здоровья, и как максимум для жизни. Тут же возникающая мысль, что по-настоящему ценить печатную продукцию мы начнём в условиях её резкого дефицита. Люди не умеют холить и лелеять то, замену чему можно купить за копейки не выходя из дома.

Возвращаясь к литературным отсылкам, нельзя не отметить прекрасную сатиру на Льва Николаевича, которая была бы абсолютно гениальной, не будь она настолько очевидной. Один из клиентов book'n'grillerа называет себя Толстым и пишет рассказ о Толстом. Видимо, сто раз упомянутое имя классика специально для тех, кто слеп и между строк читать не умеет. А ведь можно куда тоньше, с упоминанием известных фактов из биографии, например. Образованный человек такое поймёт и оценит. Похожая история и с Ницше. Зато данный приём делает произведение Сорокина понятным для масс, коммерциализирует книгу.

Говоря о Владимире Георгиевиче, стоит сказать и о форме повествования. Как олицетворение постмодернизма в русской литературе, Сорокин неизменно играет с текстом. «Манарага» - собрание стилизаций и экспериментальных подходов к использованию слова. Две страницы без единого знака препинания - легко, русские слова, написанные латиницей, для выделения и демонстрации их этнической принадлежности - почему бы и нет. Последнее, кстати, смотрится ещё и как тёплый привет Энтони Бёрджессу, написавшему, между прочим, тоже антиутопию.

«Манарага» - напичканная смыслами и аллюзиями, по итогу оказалась поверхностной и невнятной. Ощущение, что роман должен был быть частью произведения бОльшего по объёму, монументального, раскрывающего мир будущего со всех сторон и во всех аспектах. Как самостоятельное произведение «Манарага» кажется незаконченной и задаёт больше вопросов, чем даёт ответов. В ней всё как будто пунктиром. И умные блохи, и отголоски войн, да и центральная идея книгосжигания. Образы в романе также схематичные, неполные, недорисованные. Им не хватает цвета и масштаба, глубины в конце конце концов. Галопом по Европам, в кругосветку на 250 страниц. Зато вышел бы прекрасный сценарий. Так и представляется кассовый голливудский фильм, на который все от мала до велика бегут в кинотеатр, чтобы увидеть прижизненное издание «Идиота», поглощённое пламенем и испускающее последние вздохи. Камера переходит чуть выше, представляя нам свежеиспечённую на открытом огне осетрину, которую медленно и показательно снимают с жаровни и выкладывают на дорогое блюдо. Брызги лимона как последних штрих. Занавес. Аплодисменты!

Мне показалась интересной задумка романа – потреблять книги не путем чтения, используя зрительный анализатор, а кулинарным способом при помощи вкусовых анализаторов. Это своего рода футуристический эрзац того классического удовольствия, что мы получает от книги. В более широком смысле это конечно метафора постепенного отмирания печатной книги и движения в сторону цифровых носителей. Вот если бы автор дожал тему смены анализаторов, была бы конфетка, а так для меня как-то слишком глубокомысленно.
Разочаровала и концовка романа. Не конец сюжета как таковой с торжеством «фастфуда», что логично и понятно, так как любая элитарная идея рано или поздно заканчивается масскультом, а конец истории главного героя, какой-то он нелепый и портит все впечатление от книги.
По форме Манарага очень похожа на предпоследний роман Сорокина, впечатление, что это один из побочных сюжетов Теллурии, но разросшийся до уровня полноценной книги.
Интересна тема взаимоотношения уникального и массового. Сорокин отчасти зло прошелся по советской и постсоветской литературе даже с намеками на конкретные персоналии, причислив её однозначно к валежнику. Так называемый валежник в романе противопоставляется уникальным классическим произведениям, которые называются поленьями.
Я проглотил книгу залпом, но, увы, не ощутил эмоций (вкуса), она оставила меня равнодушной. Интересно что бы мог Геза (главный герой романа) пожарить на валежнике Сорокина? «Биг Мак?