Манарага

Жрать Культуру каждый день.
Будденброки и Монтень.
Жрать культуру в полный рот.
Гаранян и Геродот.
Мопассан, Лакан, Лобан!
И класть на головы жлобам!

"Манарага" прекрасна по своей задумке, но, к сожалению, создать с этой самой задумкой настолько же великолепный сюжет Сорокину не удалось. Он, как и всегда, ехидничает и глумится: "что, дорогой читатель, собираешь себе библиотеку, вдыхаешь запах полиграфии в книжных магазинах, трепещешь проходя мимо библиотеки? Списочки к прочтению создаёшь, раз в неделю пыль в книжных шкафах протираешь? Да ты, дорогой читатель, вещист! Фетишист! Гнусный и поверхностный!"

Книга, которая до сих пор воспринимается как признак образованного и интеллигентного человека, давно перестала таковой быть: в книжной обложке нынче и советы насчёт того, как бросить курить, и третьесортные "детективы" Юлии Шиловой. "Как приятно видеть в доме книги, которые читают" - сказал как-то мой друг, придя в гости, но проблема как раз в том, что книги всё чаще превращаются в мёртвый груз, который и выкинуть жалко и использовать не судьба. Предметы интерьера, реквизит для фото, да хоть подставки для ножки стола, сами по себе книги давно обесценились, и наша задача сделать так, чтобы никогда не обесценилось их содержание, чтобы мы знали, для чего вообще книги нужны и что с ними делать.

Я не зря эпиграфом к своему отзыву вынесла строчки из песни "Жрать культуру", именно этим, по сути, в "Манараге" и занимаются - деликатесничают избранными книгами, ну а если культуру жрать, то в итоге, извините, конечно, но придётся ею в итоге *рать...

Боюсь, Сорокин так и останется, для меня, автором одной Книги - "Дня опричника". В надежде на новый шедевр, я продолжал знакомиться с его произведениями, с удовольствием, восхищением и, практически всегда, с чувством недоумения в финале - зачем так хорошо написано о фиг-знает-чём?!... В "Манараге", однако, у меня впервые зародилось ощущение, что это все написал кто-то другой - и не просто кто-то, а сам Пелевин! Всему виной абсурдная идея, вокруг которой построен сценарий - book'n'grill - и полная серьезность, с которой автор к ней относится. Но все же Сорокин - не Пелевин, и в "Манараге" мы получаем стилистические перлы, а не философский дискурс на тему судьбы литературного наследия в XXI веке. Не уверен, что дочитал бы до конца, если бы не слушал в аудио.

Владимир Сорокин в «Манараге» демонстрирует читателю, что будущее наступило и оно оказалось до смешного банальным: человечество не придумало ничего лучше, чем устроить тотальную распродажу собственного культурного кода. Роман читается как изящный гимн абсолютной победе потребительства над смыслом.

Сюжет вращается вокруг профессии главного героя — повара-виртуоза, чье мастерство заключается в приготовлении блюд на огне из раритетных книг. Сама идея «book’n’grill» гениальна в своей кощунственной простоте: великие романы ценятся не за смыслы, а за качество бумаги и температуру горения. «Главное — найти оптимальную скорость горения страниц. Это определяется чисто интуитивно. Лихое чтение. У нас это называется “пыхнуть в глаза”». Эта цитата идеально схватывает суть мира, где виртуозность уничтожения подменила собой понимание.

Одной из центральных тем становится конфликт аутентичности и симуляции. Гильдия поваров борется не с уничтожением книг, а с фальсификаторами, которые с помощью «молекулярной машины» создают идеальные копии. «Оригинал отдал свое тепло широкому и толстому стейку», — с почти религиозным благоговением описывает процесс герой, демонстрируя, что даже в акте вандализма важна подлинность материала, но не содержания.

Особый интерес вызывают используемые автором гастрономические метафоры для исследования национальной идентичности. В диалоге о русской кухне звучит ключевая для романа мысль: «Она закрыта. А наш мир требует прозрачности». Эта реплика — емкая критика глобализации, стирающей культурные особенности в угоду универсальному потреблению. Даже стойкие норвежцы, не поддавшиеся моде на book’n’grill, оказываются носителями своей собственной «метафизики», познаваемой через отталкивающий lutefisk.

Сорокин создает гибридный стиль, где технологичный жаргон будущего сталкивается с почти библейской ритмикой проповедей и просторечием. «Добро нам дается, чтобы со злом бороться, сила добра не имеет дна, как река полноводная, как волюшка свободная» — этот пассаж, вложенный в уста одного из персонажей, одновременно и пародиен, и пронзительно искренен, демонстрируя тоску по простоте в усложненном до абсурда мире.

Фигура Льва Толстого периодически возникает то в виде плачущего великана, то в качестве гостиного украшения, напоминая о том, что даже самые неудобные моралисты в конечном счете становятся либо развлечением, либо предметом интерьера. Его проповедь добра — «Сейте добро, кропите добро, растите добро» — звучит особенно пронзительно в мире, где добро давно измеряется в калориях и градусах горения.

Апогеем сарказма становится эпизод со съемочной группой, снимающей голографический ремейк «Мастера и Маргариты». Они заказывают ужин, приготовленный на оригинальном издании романа, — прекрасная иллюстрация того, как культура пожирает саму себя, чтобы произвести на свет очередной симулякр. Подлинное должно быть уничтожено ради создания идеальной копии — более красивой, удобной и лишенной смысловых сложностей оригинала.

«Манарага» — это не предсказание будущего, а едкая и точная диагностика настоящего. И задача читателя заниматься не осуждением героев романа, а увидеть, как легко духовные поиски подменяются поиском идеального топлива для гриля, а сложность человеческой природы — удобным интерфейсом «блохи». Сорокин предлагает не возмущаться, а смириться с простой истиной: человечество всегда предпочтет стейк на первом издании Достоевского попыткам понять его смыслы. И в этом есть своеобразная честность.

Очередной шедевр моего самого любимого писателя современной России. Только у Сорокина встречаются такие безбашенные и фантастические сюжеты... Книжная кулинария - это просто супер...Восхитительно. Легкое восприятие книги, построенное из маленьких сюжетов повседневной жизни книжного кулинара, обеспечивает быстрое погружение в мир ближайшего будущего. Прекрасный слог, уместные метафоры и множество аллегорий в совокупности с неологизмами - все это отличительные черты творчества Сорокина. Он, как никто другой из современных авторов, очень бережно относится к литературному русскому языку, чтит его традиции и вносит в него что-то новое. В данном произведении это конечно подражание отдельным писателям и целые страницы экспериментов с текстом. Чего стоит только одно повествование на несколько страниц в одно предложение. Местами отмечается колкая сатира в отношении целых литературных пластов отдельных эпох. Тем не менее, сюжет с описанием Толстого хоть и написан с легкой иронией, тем не менее чувствуется любовь и уважение к этому писателю. В целом книга оставила очень приятное и позитивное впечатление и по большому счету она посвящена проблеме выбора человека. И здесь Сорокин издевательски показывает нам, что зачастую выбирают за нас, а нас лишь зомбируют и вживляют импланты, помогающие делать нас "счастливыми". Ничего не напоминает....?

Это было мое долгожданное первое знакомство с Сорокиным, но прошло оно не сказать чтобы очень гладко. Начиналось все довольно неплохо: за основу тут взят мой любимый Бердбери, но у Сорокина книги не скидывают в кучу и не сжигают брандспойтом, сжигание книг тут дело элитарное, личное, подсудное, проводимое за семью замками в местах, координаты которых известны только заказчику и повару. Именно повару, ведь на книгах здесь готовят еду, пропитывают стейки загадочной русской (или другой какой) душой. Людям тут не нужно окружать себя говорящими экранами: всю информацию они получают прямо в уши через разного цвета «блох», по сути заменивших человеку мозг. Как Бредбери, Сорокин оборащается ко множеству других произведений, всех наверное и не заметишь. Но при всех своих искусных аллюзиях и интеллектуальной закрученности, «Манарага» показалась мне пустой. И одна интересная мысль, насколько элитарными станут книги, ее не вытягивает. Хочется, чтобы книга с такой претензией, действительно открыла нам что-нибудь новое о нас самих или о мире, в котором мы живем, но кажется, что Сорокин в этой книге слишком сильно опирается на то, что уже было сказано, и слишком мало добавляет от себя. Пойду лучше Бредбери перечитаю что ли.

Сорокин, даже трижды вторичный, и в этот раз хорош: в своих убийственно точных стилизациях, масштабном замысле и обилии изобретательных литературоцентричных деталей. Как это часто у него бывает, герой не претерпевает никакого развития, ничего не обретает по ходу книги, а лишь все больше расчеловечивается под влиянием внешних обстоятельств, и мир деградирует вместе с ним. В этом страшный диагноз и прогноз развития сорокинской вселенной. И чем больше любви автора к книге прорывается сквозь эту безжалостную прозу, тем сильнее ранит перспектива мира, в котором на книгах жарят стейки.