Любовницы

Мне бы очень хотелось, чтобы то, о чем написала Елинек в своем романе - безнадежность, сексизм и бессмысленность существования, - вот все это было бы неправдой или преувеличенным гротеском, писательским приемом и только. Но вся чудовищность книги в том, что тут вся правда: безжалостная, неприятная, гноящаяся. Не только в том, что наше общество сексистское, но и в том, что женщины сами могут быть источником бытового ада для себя и для мужчины, такие потреблядки в обществе потребления, только потребляют они мужчин. Кто-то вполне сознательно желая заполучить именно этого, вот этого мужчину ибо в нем ее будущее и неважно, что в ее отношении к нему нет любви, главное, что он должен выполнить программу её восхождения по социальной лестнице: от работницы на фабрике пошива бюстгальтеров к вполне благополучной бюргерше со своим частным бизнесом. А ребенок становится не источником радости, а средством манипулирования в достижении своей цели. Это с одной стороны. Это путь Бригитты.
А кто-то, желая вырваться из обыденности небольшой деревушки, чтобы не повторить жизнь большинства жителей, захочет выучиться на швею, но любовь нечаянно нагрянет к местному красавцу-дровосеку - любовь ли? сомневаюсь, скорее пробуждение чувственности в пятнадцать лет и играй мой гормон, а потом обстоятельства. И снова женщина будет в мужчине искать путь к благосостоянию: вот он сделает все так, чтобы и поездка в Италию, и машина, и дом, и дети. Сделает он. Ключевое стремление. Женщины будто нет. Она словно пустое место. Она и есть пустое место. Это путь Паулы. От мечты к краху.
Разный финал, но суть одна - нет любви, нет понимания семьи (чудовищен, к примеру, отъезд родителей Хайнца в дом престарелых - отработали свое, пожалуйте на свалку, вы нам более не нужны; чудовищно ожидание смерти престарелого и постылого мужа; чудовищны избиения беременной дочери матерью), нет понимания собственной личности и собственного пути в этой жизни, чтобы путь был не бессмысленным и не безнадежным. Да и мужчины в который мертвой хваткой вцепились обе женщины такие слизняки, что диву даешься: девушки, они вам зачем? И таких людей, живущих по течению, живущих без внутреннего тепла друг к другу - большинство. Так сложилось. И вот тут у Елинек появляется то, что я условно назову жалостью или болью за героев: она не хочет, чтобы люди так продолжали жить, она не хочет, чтобы Бригитта и Паула так жили, она хочет развернуть нас лицом к самим себе, чтобы увидели, ужаснулись, стало больно и мы что-то изменили в себе. С одной стороны - безжалостно ставит диагноз, а с другой - в постановке диагноза уже есть большая часть лечения. Дело за обществом, за каждым в отдельности.
Не только женщина тоже человек, но и мужчина тоже человек, потребляя друг друга мы так и будем болеть и каждый раз будет диагноз, каждый раз один и тот же диагноз. Каждый раз так и будем троллить друг друга.

Я не собиралась знакомиться с творчеством Елинек (и не уверена, что теперь продолжу знакомство, хотя и не отрицаю такую возможность). Но "Любовницы" оказалась одной из лучших книг на тему "жизнь из вторых рук" и "система координат, в которой мы все живём". И я рада, что прочитала это произведение. Оно того стоило. Я постоянно мысленно к нему возвращаюсь... К сожалению, мотивы этой книги повсюду.

Для меня это не феминистическая книга. Не обязательно быть феминисткой (и женщиной вообще), чтобы понимать, что женщина не предмет. И что быть личностью (собой) лучше, чем безымянным никем. Более того - переводчик признался в своём послесловии, что оригинальное название вариативно - и вместо "Любовниц" могли быть "Дилетанты", что уж точно не подчёркивало феминистический подтекст, а наоборот показало бы, что речь идёт о мире, в котором люди не умеют жить и учиться этому не желают. О мире стереотипов и повседневной мифологии. Каким бы утрированным и гротескным бы он поначалу не казался - это то, что нас окружает. Это та паутина предрассудков и передаваемых по наследству ошибок, что с рождения опутывает любого и каждого. Но в наших силах отказаться от этой системы координат (и выбрать другую - свою).
В "Любовницах" нет счастливых людей. Нет счастливых семей. Нет любящих (по-настоящему) родителей и возвращающих эту любовь детей. В принципе, нет любви. Потому что жизнь из вторых рук не предполагает всего этого.
А теперь посмотрим вокруг.
К сожалению, я сама практически не встречала счастливых людей. Вокруг меня всё та же система координат, в которой, к примеру, "личная жизнь" = твоя жизнь + какой-то чужой человек. И никак иначе. (По крайней мере в моём случае ответ на вопрос родни: "Как твоя личная жизнь" предполагается не "Отлично. Я пишу, читаю, слушаю музыку, встречаюсь с друзьями. Замечательно, в общем" или "Хреново. У меня творческий кризис", а "Никак" по вполне определённым причинам). Всё та же чудовищная система статусов, из-за которой обесценивается самое важное: семья, например (когда "жена", "муж", "сын", "дочь", "мать", "отец" и так далее превращаются в маски, которые постепенно съедают лица и чувства). Я вижу это в своих родственниках. В этой системе координат я наблюдатель, т.к. повезло мне или нет, но я из неё выпала напрочь. Поэтому себя я в книге не ощутила. Напротив, роман "Любовницы" стал прекрасной чесалкой для моего эго. Вовремя, хоть есть чем утешиться в период сплошной чёрной полосы.

Потрясающий стиль: он буравит мозг, в конце концов ты начинаешь думать в том ритме, в котором пишет Елинек - шикарно. Прекрасная композиция: жёсткая и жестокая. Очень много грязи, но на самом деле - это очищенная от косметики реальность. Уважаю тех, кто умеет так говорить правду.
Под правдой я не имею в виду: не ходите, девки, замуж. И Елинек, по-моему, тоже. Слишком просто было бы свести всё к такой чепухе. Правда здесь - это обнажение ран. Конечно, неприятно на них смотреть. Но раны имеет смысл отмывать от грязи, иначе они начинают гноиться.
Книга Елинек не лекарство, а диагноз. Всё, что в ней описывается, это повсеместное явление, которое пугает, поэтому его и не принято афишировать. Его видишь - и тут же закрываешь глаза. Потому что иначе становится очень страшно. И всё же лучше испугаться и задуматься, чем позволить кому-то или чему-то тупо ломать твою жизнь, пока ты смотришь со стороны, ожидая, кто же принёсет тебе счастье, кто подарит тебе любовь, кто тебя реализует... Раны, на которые все закрывают глаза - всегда гноятся.

"Лучше всего связать своё счастье с другим человеком, чем рассчитывать на себя саму, ведь так уже поступали мать, бабушка, сёстры, они искали счастье в другом человеке, но так его и не нашли. Лучше всего связать своё счастье с другим человеком и получить его, чем самой добиваться счастья. Бывает, счастье и не приходит, а там, глядишь, и молодость прошла".
Описание "жизни из вторых рук" от Эльфриды Елинек.
Счастье не приходит. Счастье может быть только внутри. Оно рождается от самореализации. От того, что человек может сделать для себя сам. Только сам. Нельзя полагаться на других. Искать осуществления себя в ком-то. Реализация личности дело рук самой личности. Иначе страшное - жизнь из вторых рук. Или мнимая смерть оттуда же.

Завершает роман иллюзия. Иллюзия жизни и благосостояния. Иллюзия смерти и полного краха. Тот, кто отдаёт свою жизнь в чужие руки, всегда получает иллюзию и ничего больше. Я лично знаю людей, которые сейчас доживают такую вот иллюзорную недожизнь...
Да, мир, который описала Елинек - это мир вокруг. Но её герои - не каждый из нас. Я ничего не могу сделать, чтобы уничтожить ту систему координат, в которую не вписываюсь. Я лишь могу продолжить не вписываться в неё, выстраивая свою.
И вот странно - от книги Елинек я в восторге. Но посоветовать никому не могу (такое со мной нередко бывает ><). Поэтому я просто высказала то, что уже давно хотела сказать. А рекомендовать не берусь. Выбор книги - это тоже личное дело каждого))).

Вероятно, строки этой песни так же неуместны при обсуждении литературы, как купальный костюм при исполнении мазурки. Однако именно Натали отобразила суть не только этой притчевой книги, но песня стала квинтэссенцией жизни определённого круга женщин, к которым не подходит иных определений, как по половому признаку.
20 век стал веком эмансипации, давно отгудела революция суфражисток, женщина стала экономически независимой, а значит приобрела право на свою судьбу.
Но почему тогда сейчас, при всей цивилизации и не в российской глубинке, а в ''передовой'', цивилизованной Европе тысячи женщин страдает от побоев, ненависти, унижений, абортов по-старинке, жизни по-старинке, терпит пьющих мужчин, служат им, живут согласно голосу природы, исполняют физиологические функции и движутся к могиле? Почему нет прогресса, не наблюдается эволюции, согласно которой дети должны быть лучше родителей? Им ещё в детстве ломают хребет.
Эльфрида Элинек отобразила две судьбы, двух женщин, которым повезло с репродуктивные аппаратом. И он - их единственный способ зацепиться за жизнь, мёртвой хваткой вцепиться в мужчину и поехать. Пусть неудобно, пусть будет подкидывать на каждой колдобине, кружится голова и мутит, зато нет надобности в использовании собственных нижних конечностей для долгого пути вдоль дороги жизни. И это лишь благодаря успешному использованию того, что находится чуть выше. ''Кто сказал ''успешному'' ?'' Дальше как в лотерии, выигрывает случайность. Может подвезти, а можешь выпасть на лету и тогда тебя по инерции приведёт по асфальту. А за тобой , кувыркаясь, вылетит ребёнок.
И подобное случается лишь потому, что некоторым женщинам страшно взять на себя ответственность за собственную жизнь, потому они стараются вручить ее первому встречному. А, если он, не удержит вашу неудобную жизнь, если выронил и она разлетится мельчайшими осколками, да ещё вопьется вам в ногу, оставив горькое напоминание о себе, то хотя бы ваша совесть не проснётся от грохота. Можно будет винить в этом поверенного в управлении вами, вашей судьбой. Поздравляю! Ваша нога гноится, Вы тихо ненавидете мир и его проявление в крикливом, таком неудобном сувенире, который в собственное оправдание, как попытку замены разбитой жизни, оставил ваш поверенный. Подчас, у Вас выходит склеить жизнь, но она либо оказывается уродливой и не стоит таких усилий, либо выглядит реставрированной студентами-археологами амфорой.

И тогда Вы уже дешевле пытаетесь ее всучить кому-то другому, как бракованный товар. А другой стесняется показать Вас, как дать чашку с подбитый краем гостям, либо кичится тем, что столь практичен, что всему найдёт применение, но всякий раз без зазрений совести, грубым движением стукает, бьёт, роняет, оставляет забытой упавшую в цене чашку, так как уверен, что в любой момент может приобрести новую.
Так, может, стоит прекратить быть вещью?

Я ожидала прочитать книгу о жестоких и коварных женщинах, а в итоге получила историю о мире, жестоком к женщинам, историю, полную отчаяния и безысходности. Плохо ли это? Нет, напротив, я в полном восторге.

Бригитта и Паула. Две девушки, живущие не в самые простые времена, когда женщина может быть либо работницей на фабрике по пошиву бюстгалтеров за мизерную плату, либо женой, матерью и домашней хозяйкой. И то, и другое тяжкий труд, за который ожидать благодарности и награды не стоит, за то и другое нужно отдать свою жизнь и здоровье.

Бригитта и Паула, обе из бедных рабочих семей с несколькими детьми. Единственный шанс для них "возвыситься", выбраться из своего печального положения – выгодный брак с многообещающим парнем.
Каждая из девушек мечтает о собственном домике, успешном муже и парочке послушных, очаровательных детишек. Каждая идёт к своей цели.

Бригитта и Паула, две девушки с похожим началом своей истории, но с совершенно разной концовкой.
Бригитта – работящая и практичная девушка, сразу выбирает парня, имеющего огромные шансы на успех. Да, не красавца, да, абсолютно отвратительного ей, да, не воспринимающего её как человека вообще, но с работающими мозгами. Бригитта "цепляется" за него и борется за него с конкурентами и даже с его родителями. Бригитта умна, способна подавить свои чувства и готова тяжко трудиться в счёт своему будущему счастью. В итоге Бригитта получает отличный приз.
Паула – тоже работящая, но ещё юная и романтичная натура, выбирает парня, симпатичного внешне, и надеется, что добьётся всего за его счёт и что счастье её придёт, когда он окончательно станет принадлежать ей одной. Паула романтизирует избранника, закрывает глаза на его недостатки – ну и что, что он любит напиться в баре с друзьями, ну и что, что все его мысли заняты машинами, хотя в машинах он не разбирается и работает лесорубом, ну и что, что он не способен идти против авторитета родителей? Паула не ставит перед собой далёких целей, будущее в её представлении абстрактно – дом, двое детей, походы в кино, машин. Она видит перед собой только цель текущую, не обращая внимания на посторонние. В итоге Паула падает на самое дно.

Самое страшное, что над Паулой и Бригиттой, над их судьбами высится фабрика по пошиву бюстгалтеров. Оттуда девушки бегут замуж, потому что эту неблагодарную работу можно только ненавидеть. Туда попадают "падшие" девушки, у которых выбора больше нет, и фабрика становится их финалом. Сколько Бригитт и Паул работает там? И сколько таких фабрик существует? Думать об этом страшно, при мысли об этом в душе появляется лишь чувство бесконечной безнадёжности.

Эта короткая история не о любви (любви здесь практически нет), не о семье и уж точно не о феминизме. Не может история, в которой женщин считают за "предметы", в которой "порченная" женщина, а уж тем более женщина с ребёнком может насчитывать самое большее на осуждение от толпы и ненависть от родителей, и в которой у женщин есть только два варианта жизни, фабрика и замужество (третий – работа продавщицей в магазине – воспринимается как чудо, как невероятный прогресс), пропагандировать идеи феминизма.
Это история о простых человеческих правах, которых заслуживает каждый, вне зависимости от пола, возраста, расы и социального положения. Это история о том, что некоторые вещи в мире должны, обязаны меняться, чтобы выбор Бригитты и Паулы был только их собственным, ненавязанным безвыходностью их положения.

Может быть душок спойлеров, хотя в этой книге не в сюжете дело.

Эльфрида, расписываюсь в вечной любви к твоему писательскому таланту, хотя это совсем не то слово. Талант — что-то приятное, лёгкое, хорошее, а мастерство Елинек больше напоминает гнойную язву. Елинек всегда пишет (кричит? стонет? рычит сквозь зубы?) о наболевшем, о том, что сама знает лучше всего. О женщинах.

"Любовницы" — совсем тоненькая книжечка, поэтому художественные приёмы Эльфриде пришлось ужать до тех размеров, когда за минимумом слов скрывается максимум смысла. Живых людей и настоящих поступков на этих страницах мы не увидим. Живые люди требуют слов, чтобы их описать, поступки требуют деталей и мотиваций, а у Эльфриды нет времени, она должна скорее показать нам этот нарыв, пока он не лопнул или не воспалился ещё хуже. Поэтому две главные героини — утрированные донельзя барышни Бригитта и Паула. Вроде бы дальше уже и утрировать нельзя, пойдет чистый гротеск, но все же Елинек умудряется захватить еще через край упрощения в этой же самой книге — в мужских образах. Мужики ее в данном романе не интересуют вовсе, поэтому они представлены, как предметы мебели, какие-то смутно набросанные декорации. Движутся на автомате, заведённые неведомым ключиком, представляют собой примитивнейшие машины для получения удовольствий. Какая злая феминистка Елинек — впору воскликнуть тут — сделала из мужиков настоящие агрегаты, а не живых людей? Увы, Елинек тут ни при чём, такими их сделала отрава обывательщины. Но если мужчин обывательщина превращает в зомбячков, то из бабцов делает деятельных в пустоту кобр.

С честностью, резкой до омерзения, Елинек аккуратно подцепляет острыми коготками самую подоплеку действия женщин-обывательниц и вытаскивает её наружу, полюбуйтесь-ка. Приятного мало. Две женщины, две линии поведения, две разных цели в жизни. У одной есть умение и талант, а ищет она принца на белом коне и чистую любовь. У второй нет ни умений, ни талантов, а ищет она бабло, благополучие и хозяйственную устроенность. По-разному идут они к своим целям, по-разному относятся к детям... Но это на первый взгляд. Если прищуриться так, что мелкие детали станут неразличимы, то мы поймём, что Паула и Бригитта одинаковые. Две идентичные по своей внутренней сути близняшки, две любовницы, которые из этого слова "любовница" выдернули корень "-люб-" и совершенно его извратили. Да и к мужчинам они обе относятся одинаково — как к какой-то статусной вещи, которая даёт определённые льготы. Только у одной льготы материальные, а у второй эмоциональные. Обе дамы живут исключительно мечтами о будущем, но проблема в том, что будущее на то и будущее, что оно не сейчас. А вот с е й ч а с у них постоянно трагично (в отличие от мужчин, которые живут исключительно настоящим моментом и поглощают, как чёрные дыры, все сиюминутные радости для личного потребления. Так сказать, жрут за двоих — за себя и за бабцов, пристально вглядывающих в прекрасное далёко).

Две стороны одной монетки. Бригитта пытается сделать из лимонов лимонад — из своей ненависти и презрения выковать пресловутую "любовь", уж простите, но без кавычек тут никак. Это невозможно, но когда это останавливало тех, кто одержим? Паула тоже одержима. "Паула жаждет любви, как свинья апельсинов," — говорит Елинек. Каково, а? Но что в итоге? Мы ждём, что любовь победит, потому что с детства диснеевские сказки твердят нам это. Но своего, как ни странно, добивается приземленная Бригитта, а не парящая в облаках Паула. Как же так? Неужели Елинек хочет сказать, что надо желать низменного? Да фига с два. Елинек говорит нам, что справедливости в этом мире нет. Всё происходящее — одна большая рандомная рулетка, в которой плохое может достаться кому угодно, а хорошее тоже кому угодно. Такой у нас жестокий мир.

Удивительны художественные приёмы, которыми пользуется здесь Елинек. Вчитайтесь в диалоги. Каждая реплика настоящее предложение, а то, что обычно мы говорим между строк. У Елинек нет времени на подтекст. Точно так же гротескно корчатся и действия: то, что обычно подразумевается метафорически, в романе происходит на самом деле. Никто не стал бы в прямом смысле этого слова закидывать беременную камнями, а два бабца не стали бы мутузить друг друга у плиты за право подать обед мужчине. Это как если бы автор вместо "она посмотрела на соперницу так, словно ей хотелось её задушить" действительно написал бы, что девушка бросилась душить соперницу посреди званого ужина, наплевав на окружающую действительность. Подсознание — вот в чём фишка, действия героев идут напрямую от него, поэтому они и так гротескны.

Роман очарователен своей ядовитостью. А художник, иллюстрировавший обложку, — гений. Именно так, всю суть уловил. Стоит мужик и держит картонного бабца, которого выбрал в магазине, так как характеристики, цена и качество для него оптимальны. Перевернул её вверх ногами? Миль пардон, а какая разница, моя баба, куплена, что хочу, то и делаю с ней.

Любовницы – от слова «любовь»?
А судя по книге, этого не скажешь.
Эта книга о нелюбви, а местами - так просто о ненависти.
Хочется надеяться, что автор всё это выдумала.
Что не было и нет ни маленького городка со швейной фабрикой, ни окрестных деревушек с лесозаготовками. Ни замученных бесконечными трудами, пьянством и побоями мужей женщин - жен, дочерей, сестёр, ни пьющих и распускающих руки мужчин – отцов, мужей и братьев.
Поколение за поколением – бедные, злые, никого не любящие, никем не любимые.

Перед нами две молоденькие девушки, каждая из которых надеется выбиться в люди, т.е. в домохозяйки. Завести мужа, детей, собственный домик, холодильник, телевизор, стиральную машину, люстру «под хрусталь» и т.д.
На деле первым идет ребенок, который должен стать билетом в замужество, а далее – по списку.
Желанные билеты с величайшими трудами и унижениями были добыты, но жизненные поезда устремились по разным колеям, и конечная станция у обоих отнюдь не «счастье».
Если бы не очевидные атрибуты 20-го века (те самые холодильник, телевизор, стиральная машина, а ещё джинсы и кинематограф), можно было бы решить, что действие происходит если не в средневековье, то максимум в девятнадцатом веке (швейная фабрика!).
Но нет, судя по всему, это конец шестидесятых.
Это Европа, Австрия.
Мир шалеет от «Битлов», девушки распустили волосы и надели мини.
Секс, наркотики и рок–н-ролл.
А здесь прогресс не то чтобы замер, он вообще никогда не приходил в эти заповедные горные долины.

Может быть, автор ничего и не выдумала?
Так за что же я ей, нобелевскому лауреату, влепила «трояк»?
Наверняка она ничего не выдумала, и всё это просто проза жизни.
Но зачем же так нудно бубнить эту прозу?!

Эту небольшую книгу, которую мне посоветовала в рамках флэшмоба-2011 mariza я проглотила за вечер, просто не смогла оторваться. И цитировала, цитировала, цитировала, пытаясь порой себя остановить! Да, подруга знает, как меня развлечь, дай ей Бог здоровья!
"Любовницы" - вторая вещь писательницы, прочитанная мною, и она понравилась больше, чем "Пианистка". Теперь я с уверенностью могу сказать - Елинек гениальна, это мне совсем не показалось! Потрясающий гротесковый стиль, стройная плотность текста, точность подбора слов, эти захватывающие дух переходы от пианиссимо к фортиссимо, неожиданно сильные "аккорды" посреди спокойного текста...нет, не зря всё-таки Нобелевский комитет отметил "музыкальность" её произведений, это бесспорно.
Беря в качестве примера двух девушек из вполне, подозреваю, конкретных местечек австрийского захолустья и с хладнокровием паталогоанатома препарируя их настоящее и будущее, Елинек поднимается до абсолютных обобщений. Что и подчеркивается отсутствием заглавных букв в тексте, а особенно - в именах героев. То, о чём она рассказывает - вовсе не отдельные истории отдельных людей, это, к несчастью, явление. Особенно шикарно выглядит на подобном фоне название романа - Елинек называет своих героинь "любовницами", слово же это, хоть и несколько изменило в последнее время своё значение, в общем-то должно означать - "те, кто любят" или "те, кого любят". Но никакой любовью в романе и не пахнет, там живёт только ненависть, потребительство, алчность, эгоизм и расчётливость. Женщины, не желающие становиться больше никем, и готовые на любые унижения и лицемерие ради того, чтобы оставаться в этой ипостаси. Мужчины с точно таким же "диагнозом", гордые им и искренне считающие при этом себя исключительным подарком для своих подруг.
Вам всё это что-то не очень нравится? Вы знаете - и мне! Вы, к счастью, не нашли там себя? И я, к счастью, нет. Вам кажется, что вы-таки увидели там кого-то из знакомых или родственников? Увы, я тоже...и не одного. Но стоит ли удивляться? Если уж сытая центральная Европа сподвигла автора на написание подобного произведения, что говорить о нашем неустоявшемся российском благополучии... Ах, вы не находите в своём окружении никого, хоть отдалённо напоминающего героев этой книги? Тогда я вам искренне завидую!!

Проза Эльфриды Елинек лишена романтизма и идеализирования. Именно поэтому писательница выделяется на фоне своих коллег. Обычно авторы-женщины любят поговорить о любви и взаимоотношениях высокопарно и красиво, иногда заигрываясь в мечту, что не может не раздражать.
Елинек иронична и язвительна, для неё нет полутонов, есть только белое и чёрное, мужской взгляд на жизнь и женский, диаметрально противоположный. Суровая и жёсткая действительность и никаких шоколадных конфеток и розовых букетиков!
Представляю, как плюются феминистки, читая «Любовниц», но а я считаю, что полезно взглянуть на различия между леди и кавалерами да и на себя полезно взглянуть критически.
Стиль изложения замечательный, запоминающийся и сверлящий мозг. Десять балов из пяти.

Я так рассыпался в комплиментах Елинек, когда познакомился с её творчеством, прочитав книгу Похоть , что теперь мне даже как-то неудобно писать, что вторая её книга мне не очень-то уж и понравилась.
Знаете, что самое в этой ситуации забавное? Что если бы эта книга была первой моей книгой у Елинек, то я бы поставил ей положительную оценку. Не 5 звёзд, конечно, но уж 4 звезды-то точно. А так...
А так я прочитал просто-напросто софт-версию "Похоти". Ничегошеньки нового я не увидел. Те же темы, те же мысли, те же приёмы, тот же язык. Надо признаться, что я был слегка разочарован.
В принципе, я бы мог поставить этому произведению положительную оценку, если бы опирался только на первую половину книги, но вторая половина была настолько нудной, пустой и унылой, что аппроксимированная оценка установилась строго на уровне "нейтрально" (возможно, с небольшим перевесом в плюс).
Не скажу, что моё разочарование было настолько велико, внушительно и безнадёжно, что "глаза бы мои больше её не видели". Нет, вовсе нет. Я продолжу читать Елинек, ибо она пришлась мне по нраву, но вернусь я к её творчеству, боюсь, не в самое ближайшее время. Вот когда успею соскучиться, когда забудутся ссоры, склоки и обиды, а останутся только светлые воспоминания и "ах, как нам было хорошо вместе", тогда и возьму вновь какую-нибудь её книгу в руки. А пока... Пока-пока.
Так, я же не сказал о самое книге. А что сказать? Она всё про то же: про достижение счастья. Ну или про невозможность достижения счастья в существующей парадигме. Пусть порой Елинек скатывалась во всякое "мужское движение" со знаком минус, но случалось это изредка и не выпадало из контекста. Ну а форма произведения, подача — на высоте. Как и всегда у Елинек, как я успел понять, исходя из двух прочитанных её творений.
Если бы я был дизайнером этой книги, то на обложке я бы поместил изображение уробороса как наиболее адекватно раскрывающее всю суть данного произведения.

Две девицы, как заведенная механическая лягушка, которая не меняя траекторию прыгает кругами, заладили с завидным упорством:

"Замуж! Ох, как хочется замуж! Замужем хорошо, тепло и сладко. Как же хочется то. Все ради этого вытерплю и пойду на любые жертвы.
Мое бы рвение, да в мирные цели: космос покорять, лекарства от всех болезней изобретать, стать защитником всех обиженных и обездоленных.
Но мне то хочется замуж! Словно в волшебную страну, дайте поглядеть хоть одним глазком!"

Наверное, Пиноккио не хотел так сильно стать живым мальчиком, а Элли вернуться в Канзас.
Больше никах целей и желаний, но эта с каждым маленьким шажком становится ближе.

Героям Елинек сложно сопереживать, да и сама их не жалует, разве что в "Пианистке" фламинго пожалела. Все они какие то болезненные, полуживые, подавленные окружающими, но следить за ними интересно.
Примерно, как за механической лягушкой, которая наконец то натыкается на препятствие и замирает в замешательстве.