Sacre Bleu: A Comedy D'Art

Эта книга для меня оказалась двумя параллельными вселенными.
Первая - искусство. Читатель несколько необычным образом знакомиться с историей живописи конца 19 века, с жизнью великих импрессионистов, узнает действительно ряд интересных вещей. Например о том, как добывалась та или иная краска в разные эпохи, чем ее разбавляли и сколько времени сохли картины; о том, что синяя краска стоила дороже золота, не все художники и заказчики могли ее себе позволить (поэтому две работы Микеланджело не завершены, как нам любезно сообщает Мур в эпилоге, в них не дописаны элементы синего цвета); о том, что есть искусство для художника, что для него вдохновение и сам процесс создания. Да, вся эта познавательность идет сквозь призму нереальности и довольно откровенного юмора. Тем не менее, вполне можно вычленить действительно существовавшие события, произведения, ситуации (особенно если одновременно гуглить, сверяться с фактами и выискивать на полотнах мастеров поломанного карлика с черным ножом или просто смотреть на великие произведения, но уже глазами Мура). Вот за эту вселенную я безмерно благодарна и в очередной раз испытываю сожаление, что практически не разбираюсь в искусстве.

Вторая вселенная - мистическая, детективная, приправленная пошловатым юмором и нецензурщиной. И в ней происходят путешествия по барам и борделям, по катакомбам и пещерам, скачки в недавнее прошлое и в глубину веков. В ней добывается священная синь, сворачиваются шеи сутенерам, сжигаются карлики и ломается об голову багет. В ней же мы видим те качества великих мастеров, которые их открывают совершенно с иной стороны, неожиданной, и которыми, вполне возможно, они и не обладали. Или обладали?
Да, ряд читателей, как ожидает и сам Мур, выдвинут претензии, что автор испохабил и заляпал грязными руками не только Рождество (был в нашей жизни "Самый глупый ангел"), но еще и потоптался на именах великих художников, превратив их в похотливых пьяниц. Однако мало кто будет спорить, что сухое и скучное жизнеописание отдельно взятого художника читать не так интересно, а в подобном оформлении - почему бы и нет? Тем более что Мур проделал поистине титаническую работу по сбору материала, о чем мы узнаем опять же из эпилога.

Приведу пару цитат, от которых мое настроение взлетало к небесам:

• Мур древнегреческий:

— Тебя разве сифилис не волнует?
— Сифилис — это бабкины россказни.
— Вовсе нет. Сначала на естестве возникает шанкр, потом сходишь с ума, отваливаются конечности и умираешь. Мане от сифилиса умер.
— Чепуха. Сифилис — это миф. По-моему, греческий — все же слыхали миф о Сифилисе.
— Миф — о Сизифе. Он всю жизнь толкал валун в гору.
— Елдой? Не удивительно, что у него вырос шанкр!
— Там совсем не так все было.
— Как скажешь. Еще кофе з

• Мур лингвистический:
• <...> Как вам, должно быть, известно, среди прочих моих увлечений есть одно особенное. Я некролингвист-любитель...

ь...