Мой Михаэль

Я ничего не забыла. Забыть - значит умереть. Я не хочу умирать.

Обыкновенная, но такая цепляющая за душу история. История одной израильской семьи. История, состоящая из воспоминаний одной женщины. Удивительно, как Амосу Озу удалось передать женский внутренний мир. Начиная читать и погружаясь в повествование, постепенно забываешь, что автор - мужчина. В нём нет иронии, высмеивания или пренебрежения к прекрасной половине человечества, наоборот, сквозь строки чувствуется уважение и тонкое понимание женской души.

Если бы не один случай, благодаря которому Хана и Михаэль познакомились, кто знает как сложилась бы жизнь каждого из них. Но я верю в то, что случайностей в жизни не бывает, ничто не происходит просто так. Романтические встречи, свадьба, любящий и заботливый муж, умный ребенок- казалось бы, что ещё нужно для полного счастья? Однако же у меня язык не поворачивается назвать Хану счастливой. Что-то постоянно гнетет её, появляются воспоминания и фантазии из детства, которые порой путаются с реальностью. Какая-то меланхолия находит от обыденности этой семьи, ничего у них не происходит, никаких эмоций- тихое, мирное существование. Я не говорю, что нужно кричать, драться, бить посуду. Я не говорю, что Михаэль плохой, нет, о таких мужьях можно мечтать, когда ты его в чём-то обвиняешь,а он всё равно заботится о том, не нужно ли тебе что-нибудь. Его улыбка вместо слов поначалу притягивает, влюбляет в героя, но потом начинает надоедать. Так и хочется встряхнуть его, да посильнее. Может, быстрая свадьба всё же была ошибкой?

Роман о евреях, но узнать из него какие-либо подробности об этом народе (о культуре, обычаях и т.п) не представляется возможным. Семья Ханы, Михаэля и их сына вполне обычная, ничем не отличающаяся от российских семей. У них такие же проблемы, такие же повседневные дела.

Стиль Амоса Оза попал в самое сердце. Неспешный, медлительный, дающий время, чтобы подумать и поразмышлять над поднятыми темами и проблемами. Автор не сваливает на читателя кучу вопросов, оставшихся в итоге без ответов, вместо этого он как бы рассуждает. Плавные переходы от одного момента времени к другому помогают проследить чуть ли не день за днем, прожитый этой семейной парой. Быт портит отношения. Но любовь всё выдержит. А что делать в том случае, если люди совсем разные и оказались совсем не такими, какими представляли себе друг друга? Остаётся только вспоминать и прокручивать в голове всё то хорошее, что было. И, не смотря ни на что, Хана называет мужа "мой Михаэль".

Я смело могу утверждать, что Иерусалим очень красивый город, хотя никогда там не была. Роман замечательно передает его описания, как будто я вместе с автором гуляла по улицам города. В произведении можно даже проследить, как менялся этот город со временем, как он застраивался. После прочтения возникло огромное желание обязательно побывать там.

– Зачем я это читала?!
– ?.. (Ну, вообще ради данного слова и друзей люди много чего и похуже делали – это хорошо из литературы известно. Один вот друга убил – Володей звали; другой «ради клятвы и возлежащих с ним» голову человеку отрубил – человека величали Ваней).

– Ну и какие мои впечатления?
– ... (никакие? Равнодушие – вот что преобладает в книге. Если ты не равнодушен, то умрешь (отец Михаэля) или потеряешь самое дорогое (господин Глик). И это не задумка автора, просто главный Равнодушный – это он сам, и совершенно логично, что в книге нет ни одного сколько-нибудь объемного, сколько-нибудь живого персонажа. Да ну а зачем?)

– А вот умные люди пишут: «Взаимное внутреннее противостояние мужа-труженика, погруженного в науку и в заботы о результатах своей деятельности, и жены-мечтательницы возведены в олицетворение борьбы между карьеризмом потребительского общества и метафизическим миром романтических эмоций, не дающим выхода творческому началу».
– Прочитала об этом, будучи примерно в середине книги. Удивилась. Начала подгонять решение к ответу. Подогналось. Потом выяснилось, что моральная победа осталась за «метафизическим миром». Ура?

– Однако нельзя не заметить богатство использованных приемов. Например, повествование ведется от лица женщины. Это дает возможность подробно показать…
– …что все бабы дуры. Вот видите, сами не знают, чего хотят – то ли мужа-интеллигента, то ли секса побольше.

– …или как виртуозно автор обращается со временем, чередуя неторопливый рассказ о быте, сиюминутные политические новости и вневременные пласты – в том числе сказочно эпические сны главной героини!
– ...настырные и каждый раз нежданные, как камушек на дороге, инверсии (чаще всего с участием притяжательных местоимений) отсылают нас к народному творчеству, встраивая судьбу отдельного человека в историю всего человечества. И постоянные упоминания Иерусалима, чаще всего с жесткой привязкой ко времени («Лето в Иерусалиме», «Осень в Иерусалиме», «Листопад в Иерусалиме»), – так автор объединяет в одном предложении вечное и временное… Да, все это такие белые-белые толстые нитки, которыми сшиваются разные кусочки никому не нужного повествования.

– Может быть, все-таки был в книге момент, который запомнился больше всего?
– Есть такой. Героиня: давай поиграем в откровенность! Расскажи о своей первой любви! Герой: … Героиня: да нет, будь откровенен, не бойся. Вспоминай! Наверняка же что-то было такое в твоей жизни. Герой: … (Рассказывает.) – Героиня (выслушивает, осуждая):

Напоминаю – это был ответ на запрошенную (!) откровенность. В этот момент я ненавидела героиню. И это очень яркое впечатление.

Тот случай, когда роман не понравился не потому, что вызвал какие-то не те эмоции или задел что-то больное.
Нет, основная проблема в том, что мне он показался совершенно мертвым, бездушным.

Действие происходит в Иерусалиме. В городе, который я мечтаю увидеть когда-нибудь своими глазами, на фотографии которого смотрю, каждый раз видя его по-новому. В городе, который служит источником вдохновения для музыкантов, писателей, художников. И почему-то всегда ассоциируется с солнечным теплом, которое наполняет собой каждый камень и светом, падающим на улицы. С жизнью вопреки всему. И, может быть, именно то, что здесь этот город превратился в серую, безликую декорацию к не заинтересовавшим меня событиям, тоже сыграло свою роль.

Главные герои так же безлики, как и город, в котором они существуют.
Я прожила в голове Ханы несколько дней. Смотрела на мир её глазами, вместе с ней ныряла в странные сны и психовала от бессмысленности существования. Эта женщина просыпается день за днем, чтобы утопать в рутине и страдать от этого. Но ведь в её жизни нет, казалось бы, ничего ужасного. Муж, малыш-сын. Живи и радуйся.
Или если что-то не устраивает, то всегда можно поднять себя с дивана и что-то изменить. Найти работу, которая сделает счастливой, пойти учиться.
Найти любовь, в конце концов, если так несчастлива в этом браке. Вот кстати вопрос про любовь вообще волнует. Я так и не поняла, зачем был нужен этот брак? Любви так не было с самого начала. Но и зацикленности на том, что срочно надо замуж, а то "о, ужас", старая дева, тоже не было.
Или остаться одной, но быть при этом в гармонии с собой. Но, мы снова возвращаемся к предложению про диван. Для этого надо поднять себя и заставить что-то делать. А так есть прекрасная позиция: лежишь, ловишь галлюциногенные сны и никому не отдаешь свою роль несчастной леди.
Хотя. Судя по всему, я нагло наврала в начале этого текста. Что-то больное этот текст умудрился задеть. Я ненавижу женщин, которые рожают ради кого-то: мужа, сплетничающих соседок, красивых открыток на праздники. Глупых куриц, которые дают жизнь другому человеку, но при этом не готовы протянуть ему руки и помочь пройти по этому хаотичному миру хотя бы первые 15-20 лет. Отдать чуть-чуть своего тепла и любви, подарить чувство защищенности и опоры. От одной мысли, что происходит с маленьким человеком, когда он чувствует, что не нужен и нелюбим, хочется, проклинать и кричать до хрипоты, может быть, хоть что-то встрепенется внутри у его матери.

И мой Михаэль. Её Михаэль. Наш Михаэль. Добродушный, безотказный. Готовый простить все дурости и ошибки. Пытающийся подарить сыну то, в чем отказывает мать. Прекрасный отец. Отличный муж. Бесконечно заботливый. На любую проблему отвечающий улыбкой. Стоп. Почувствовали, да? Ну или со мной что-то не так. Я бы не смогла жить такой жизнью с таким человеком. Иногда важно не только уметь терпеть и прощать, но лучше встряхнуть человека, который творит какой-то бред. Возможно, именно такая встряска нужна его жене. Не мягкие, уютные объятия, окутывающие тебя, а крепкая рука, которая не даст споткнуться. Можно один раз пожертвовать тишиной и покоем и вместо очередной улыбки сесть и просто поговорить.
Как показывает жизнь очень многое можно сохранить, если просто вовремя сесть и обсудить проблему. Зато если упустить этот момент, то потом можно сколько угодно лить слезы/валяться на диване/смотреть по сторонам - ты уже ничего не изменишь.

О самом авторе и языке романа сказать что-то сложно. Нет ни восторга, ни антипатии к тому, как это написано. Бывает, что, даже читая книгу, которая не нравится, нельзя не восхититься тем, как она написана. Тут этого нет. Ровно, спокойно, нейтрально. Можно выбрать любой вариант.
Единственная ремарка: если вам сложно читать текст, события в котором постоянно скачут из стороны в сторону, не вычленяются диалоги, нет четких граней между снами и реальностью, то возможно вам будет сложно воспринять происходящее.

Зато возможность побыть немного Ханой отлично мотивирует подняться и двигаться вперед, вместо того, чтобы превращаться в странный галлюцинирующий овощ, лежащий без движения.
В итоге, если отталкиваться от того, что каждая книга меняет что-то в жизни своего читателя, то наша встреча с Амосом Озом не имела никакого смысла и никаких последствий. А если оттолкнуться от того, что мне надо было в чем-то лишний раз убедиться, то спасибо.
Я знала и знаю: Ханой я не буду ни за что.

У меня роман с еврейской литературой.
Страстный. И страсть наша взаимна.
Не все интимные подробности могу озвучить, но честно скажу, что Амос Оз покорил мое сердце, взял в плен мою душу, а я с наслаждением отдалась чтению его романов.

"Черный ящик" и "Познать женщину" оказались настолько хороши, что я уже собиралась почитать рекомендованные повести и рассказы, но вдруг наткнулась на рецензию - не рецензию, крик отчаянья и бессилия.

«Я привык ко всему. Я ничего не стесняюсь.
Я три раза перечитывал «Мой Михаэль».
Я больше не хочу знать про женщин ничего.
«Мой Михаэль» — это книга о том, как невозможно тяжело быть мужчиной в мире, который родился из женщин и ради женщин. О том, как напрасно ВСЁ, все усилия, все наши жалкие мужские попытки.
Не надейся стать лучшим, даже просто – хорошим. Она все равно не заметит, не оценит, ведь женщины живут только для того, чтобы убивать».

И все не так.
История эта проста и незамысловата. Это история непонимания, история ошибки. Страстная и мечтательная Хана встретила очень хорошего и правильного Михаэля, и ей показалось, что за его застенчивой улыбкой - тот вулкан неизлитых чувств, о котором она грезит в своих снах и который мечтает разбудить. Но идет время, а вулкан мирно спит и услужливо подчиняет свою жизнь чужим желаниям. Ровно, без перепадов, всегда.
Хана живет своими снами, своими мечтами о бурных чувствах, воспоминаниями о горячих друзьях детства, тайно надеясь, что они вот-вот ворвутся в ее тоскливую жизнь с сонным Михаэлем и вырвут ее из плена своими сильными руками.
Но годы идут, Михаэль все так же ровен и спокоен, если не холоден. А она несчастна и одинока.

Я всегда на стороне мужчин. И, начав читать, была на стороне Михаэля. Но потом меня перестал интересовать и Михаэль, и его жена, и их история тоже, ибо итог ее был ясен почти с самого начала.

Дело совсем не в истории этих людей. Дело в авторе. В его разговоре с читателем. Даже не так. Дело в том, что он говорит со мной. Говорит так, что слушая, я слышу. Голос и интонации, тепло и холод. Так говорит любимый и любящий. И мне внятно каждое слово, каждый намек, каждое движение мысли, но больше все-таки чувство.
Редкий случай понимания и совпадения.

Уверена, что хорош перевод, адекватен и авторскому тексту, и моему запросу.

Однако в сети отзывов положительных не встретила. "Нудно" и "бессмысленно" - более-менее нейтральные определения, данные прочитавшими этот роман.
Меня сие не затронуло - переживаю за хорошую книгу.

«Мой Михаэль», как всегда у Амоса Оза, очень Иерусалимская книга о молодой семье, девушке, которая училась на филолога, и юноше с геологического факультета. Можно сказать, показана проблема физиков и лириков на фоне древнего города. Обычная жизнь обычной семьи, мамы-папы, братья-сестры, тетушки-дядюшки, дедушки-бабушки, соседи, карьера, дети, а чего-то не хватает, по крайней мере, главной героине. Ей хочется каких-то страстей, фантазий, ей хочется быть принцессой, властвовать над мужчинами, подвергаться опасности, унижать и быть унижаемой. А в реальности правильный, академически ориентированный муж, упрямый умница-сын и скука и тоска, все хорошо, но одно и тоже, одно и тоже. Уж лучше сотворить какую-нибудь дичь, чем жить так монотонно. Наверное, книга о том - «что имеем не храним, потерявши – плачем». А после помним, потому что я не забыла, ничего не забыла (с).

Эта мысль, появившаяся едва ли не на первых страницах романа, есть суть всей книги. К чему было развозить серую унылость на триста страниц - неразрешимая загадка.
Сказать, что героиня с жиру бесилась, будет неверным, были и в её жизни не радужные времена. Тем сильнее для меня контраст с недавно прочитанными "Звёздами" Арчибальда Кронина, где герои тоже отнюдь не шиковали, но жили, усердно трудились, верили в завтрашний день. Здесь же Хана уныло влачит своё существование, каждый день для неё похож на предыдущий, улыбки мужа её раздражают, его желание и умение сглаживать углы и уходить от конфликтов - выводит из себя. Хотелось, чтобы супруг хоть раз повысил на неё голос, посоветовал взять себя наконец-то в руки, а ещё лучше отвесил затрещину.

Я вовсе не склонна к видению мира в розовом цвете и поискам единорогов на каждом углу, но в реальность такого человека верится с огромным трудом. Мне всегда казалось, что человек направлен на самозащиту, а Хана только и делала, что разрушала себя изнутри со словами: я так больна, и хочу, чтобы было хуже! Какое-то извращение, ей-богу.

Что ещё неприятней, это способ автора раскрыть передо мной душевную болезнь (?) Ханы, повторяя одно и то же по много-много раз с присказкой самой героини: я всё помню. Видишь, я не забыла! Да-да, и это осталось в моей памяти. Я всё помню.
А у меня же лишь стойкое ощущение, что, весело шурша шифером, крыша едет только у меня одной.

Топко, мерзко, с гнильцой и трупным запашком, на редкость неприятное произведение.

Это, конечно, полный фэйл.
Я такого не ожидала. К Амосу Озу приглядывалась я давно. А тут смотрю и глазам не верю. Ну, думаю, хоть второй раз за год-то может повезти! Ан, нет. Опять мимо.

Во-первых, язык настолько прост, что это никак идти в плюс произведению не может. Такое ощущение складывалось, что я чей-то дневник читала. Сходил туда, увидел то, а потом подумал об этом, а вечером посмотрел в окно. Уф. Нервов не хватает долго такое читать. Цитатка тут у меня припасена к «великолепию» языка и его эпичности:

Сюжет. Тяжко на эту тему мне разглагольствовать. Хотела вообще опустить, но тогда и говорить, по сути, было бы не о чем. Жила была, значит, девушка Ханна. Встретила она Михаэля. Вышла за него замуж без особых раздумий. Вскоре родила сына. И начала дурью маяться. Я говорю, когда баба с ума сходить начинает, гоните ее на работу. А то сидит царевна дома и в облаках витает. Ладно бы еще тут фантазии с каким-то особым подтекстом были. Или там с оговорочками по Фрейду. Или еще что, ну хоть с какой-то изюминкой, а тут же бред сивой кобылы. И вот от безделья девушка начинает недостатки в муже искать и в болезнь себя вгонять. А потом война – мужа на фронт. Поскребли-поскребли по сусекам – и на парочку глав действия наскребли. Ждет жена письма, да не дождется. А вскоре и муженек возвращается. И тут сил совсем не остается, чтобы нудятину эту дальше пересказывать.

Но есть в этой книжице один герой, про которого, возможно, было бы читать поинтересней. Но Амос Оз решает выложить всю историю в одном абзаце. А чего мучаться, лучше бредней Ханны побольше написать. Короче, прочитайте эту историю, а книгу не открывайте. Это самое стоящее из всего романа:

Помимо прочего из романа можно почерпнуть сведения о том, что такое геоморфология и не только.

Правда, вряд ли эти знания где-либо пригодятся.

Ну и последний пункт. Михаил Строгов. Что это за бесконечные упоминания о нем? Зачем он вообще нужен в этом романе? Вся эта лирика о том, что Хана в детстве хотела быть мальчиком, а не девочкой, и очень любила Жюля Верна, ну это как-то лишнее совсем. Возможно, тут моя нелюбовь к этому французу говорит за меня, но мне непонятно, почему именно Строгов?!

В общем, я разочаровалась очень сильно. А когда прочитала книгу, то посмотрела к ней оценки и была удивлена. Это ведь, как гласит аннотация, самый известный роман Оза. А тут так много тех, кому книга тоже не понравилась. Хотя, оценка здесь – это, конечно, не показатель. Но тем не менее, надо в следующий раз тщательней к выбору книг подходить, а то и так-то времени на чтение нет, а тут попадется такая унылость и отобьет желание читать на месяцок-другой.

Впервые прочла израильского писателя, а роман "Мой Михаэль", оказывается, широко известен: переведен на 26 языков; дважды экранизирован; включен в список Международной ассоциации издателей "100 лучших романов XX века".
Вместе с тем сюжет вроде бы ни о чем: в романе рассказывается, как молодая израильтянка Ханна знакомится с таким же юным Михаэлем. Подвернув ногу на лестнице, она избегает падения только потому, что Михаэль крепко удерживает ее за локоть. И с тех пор они идут по жизни рука об руку. Но почему-то эта история любви, которая разворачивается на фоне стен и улочек Иерусалима, превращается в надрывную экзистенциальную драму; хотя ведь все хорошо!

Многие сравнивают роман Амоса Оза с "Мадам Бовари" Флобера. Однако Михаэль далеко не похож на Шарля Бовари, речь которого "была плоской, точно панель, по которой вереницей тянулись чужие мысли в их будничной одежде <…> Он ничему не учил, ничего не знал, ничего не желал". Михаэль Ханны - геолог, учёный, он много знает, многому учит, и сына, и студентов, хотя речь его тоже "без прилагательных". Спокойная, размеренная и в конце монолога он учит сына завершать свои доводы словами: "Я закончил".
Пока Михаэль учится, пишет диссертацию, нянчит и учит сына, Ханна болеет, или спускает деньги, или пребывает в фантазиях, снах, кошмарах. Грань между тем и другим размыта. Описания ее фантазий занимают, как минимум, треть книги.

Книга заканчивается одной из таких фантазий. Мы так и не узнаем, что произошло на самом деле. Книга просто заканчивается. Ничем. Оставляя читателя в ложном недоумении, что это было и зачем мы читали 300 страниц. Эмма Бовари "хотя бы" отравилась, драма Ханны лишена трагического финала, она как будто вовсе лишена финала и погребена под кошмарами, которые она сновидит, в том числе наяву, на протяжении всего брака. Эти сны – о близнецах-арабах, с которыми она дружила и дни напролет играла в детстве. Во снах близнецы берут ее в плен, запирают и забирают, мучают, то физически, то психологически, но того самого –ни секса, ни смерти – так и не происходит, Ханна вновь оказывается на свободе и как будто опять в пустоте, чтобы на улицах и переулках Иерусалима опять грезить о пленении, захвате, насилии и страдании.

Символом ее брака становится, как мне кажется, ржавая миска, которая годами висит на дереве за окном. "Может, жилец с верхнего этажа, который давно уже умер, выбросил ее из окна, и она, падая, зацепилась за ветки. Когда мы здесь поселились, я выглянула в кухонное окно и заметила эту миску уже тогда изъеденную ржавчиной. Четыре года. Пять лет. Даже сильные зимние ветры не сбросили ее на землю. И вот утром, в праздничный день Нового года, я стоя у раковины на кухне и собственными глазами видела, эта миска свалилась с дерева. Не дул ветер; ни кот, ни птица не раскачивали ветки. Видимо, иные, всесильные законы созрели в тот миг. Металл был изъеден, миска звонко шлепнулась о землю. Я хочу написать так: все годы я видела, как некий предмет пребывал в абсолютном покое, поскольку какой-то скрытый поток пронизывал его на протяжении всех этих лет".

Ханна как будто ржавеет в пределах своей бытовой жизни и только скрытый поток фантазий и грез удерживает ее где-то здесь, но в отдалении от реальности. О чем же эти грезы израильской Эммы Бовари?
И что если именно эти грезы сделали романа Амоса Оза таким знаменитым...
Я рискну предложить свою интерпретацию этого романа, написанного от лица женщины, израильтянки, жительницы Иерусалима.

Именно поэтому я назову свою рецензию "Израиль женского рода". Понять этот роман в отвлечении от политической истории Израиля невозможно. Израильское государство пребывает грезах о насилии, – так полагает автор романа Амоса Оза, и именно поэтому роман написан от женского лица, а как иначе... Мужчине не с руки грезить о том, как арабы возьмут его в плен, почти изнасилуют, но все-таки до финала (вспомним отсутствующий финал романа) так и не дойдет, а потом он [она, Ханна] будет властвовать над ними благодаря сладкому желанию повторения – этого удовольствия зачёркнуто насилия.

"Братья-близнецы исполняли роли послушных подданных. Временами я подстрекала их к бунту, а затем усмиряла железной рукой. Это было изысканное удовольствие.
Ночью, зимой, иерусалимские здания подобны застывшим серым химерам, на которые наброшен черный покров. Пейзаж, затаивший обузданное насилие. Иерусалим умеет прикинуться абстракцией: камни, сосны и ржавое железо".

Ханна тоже "умеет прикинуться": больной после родов, принцессой, ржавой миской наконец.
Отношения Израиля и его арабского окружения – это странное равновесие "обузданного насилия", длящееся годами, десятилетиями, да что уж там, столетиями, как история еврейского народа.
"Сейчас, во сне, я боялась близнецов. Они орали на меня. Зубы у обоих — белые-пребелые. А сами они гибки и смуглы. Два сильных серых волка. Я закричала: «Михаэль! Михаэль!» Но у меня пропал голос. Я онемела. Тьма объяла меня. Тьме этой хотелось, чтобы Михаэль явился и вырвал меня из рук братьев только в конце, когда испытаю я и боль, и наслаждение".

Боль и наслаждение. Это сама суть израильского менталитета. Разрешенного насилия. Насилия по согласию сторон. Отношений садиста и мазохиста. В нашем случае мазохистки. Иначе как сказать об этом так прямо? Если не приписывать женщине, т.е. Израилю, склонность получать удовольствие от того, что мужчина (арабское патриархальное государство) пытается овладеть ею, но она не дает этому свершиться, удерживая его в рамках приемлемого, лишь иногда... позволяя... вспышки страсти.

Женщины, готовой вот-вот сдаться, но все-таки оставшейся непокоренной. Словно "ржавеющие железные ставни, висящие на одной скобе, готовые вот-вот рухнуть наземь, на середину улицы. А неподалеку от нас, на осыпающейся бетонной стене выведена надпись: «В огне и крови пала Иудея, в огне и крови она восстанет». В этой надписи мне нравилась не пророческая идея, а некая внутренняя гармония. Какое-то не поддающееся моей расшифровке суровое равновесие".

"Под порывами ветра грохочут постройки из жести", это стучат кулаки близнецов, это они бросают в окно Ханне сосновые шишки. "Они посланы, чтобы разбудить меня. Кто-то по ошибке думает, что я задремала. Во мне, девочке, была огромная сила любви, а теперь моя сила любви умирает. Я не хочу умирать".

Так события на политической арене переносятся в пределы семьи, война за территорию – в рамки гендерной войны, отношения враждующих сторон – в контекст сексуальный, а шире, и в психоаналитический перверсивный контекст боли и наслаждения, насилия и его обуздания.
Я не поняла, почему роман Амоса Оза не запрещен в Израиле???

Неужто потому, что написан от лица женщины; а женщине можно....