Рецензия на книгу

• 

  BrunstingThirling14 июня 2017 г.

  Дни идут за днями и ни один не повторяет другого … ты ничего не знаешь о жизни, если думаешь, что есть в ней что-нибудь еще.

  В большинстве прочитанных мною рецензий к любой книге Сарамаго есть совет читать эти самые книги неспешно и это, наверное, правильный совет, но... не могу - книга читается на одном дыхании! Прочитала в каком-то интервью А.Богдановского (переводчик Сарамаго) "в первую очередь мишень его сарказма – это язык, которым он владеет замечательно, и которым он все время борется. Я об этом действительно говорил много раз, потому что это впрямую относится к задачам переводчика. Он не желает пользоваться готовым языком. И другой бы пошел и придумал какие-нибудь новые слова, неологизмы, есть замечательные примеры словотворчества такого. Для него этого мало, он желает плющить и курочить уже существующее, и всячески издеваться над устойчивыми какими-то понятиями, фразеологизмами, идиомами. Он беспрерывно их как бы вскрывает и размазывает. И таким образом получилась у него просто настоящая стилевая черта, такая судьбоносная, опять же краеугольная." Именно так. Эти невообразимые словесные конструкции захватывают, завораживают, засасывают как омут - не выбраться, не спастись не дочитав!
  А вот написать об этой книге куда как тяжелее

  
  что же до метафизических мыслей, дорогой мой, то, по моему мнению, их способна породить всякая голова, а вот способность облечь их в слова дана далеко не каждому

  это совершенно точно обо мне, увы.
  И так, "Книга имен", если дословно "Все имена" - а в повествовании только сеньор Жозе, все остальные герои имен не имеют: Хранитель, неизвестная женщина, старушка из квартиры в бельэтаже, пастух, и т.д. Но здесь есть две организации где собраны все имена - Главный Архив Управления ЗАГСа и Главное Кладбище - всё, что есть человек - формуляр в ЗАКСе и прах на кладбище. Всё ли?

  
  Архив ведь интересует лишь, когда мы родились, когда умерли, ну и еще кое-что. Состоим ли в браке, развелись ли или овдовели, женились ли вторично, и Архиву совершенно безразлично посреди всего этого, были ли мы счастливы или нет. Счастье и несчастье подобны знаменитостям, появляются и пропадают, гораздо хуже, что Архив знать ничего не желает о том, кто мы такие есть, каждый из нас для него всего лишь картонка с несколькими именами и несколькими датами.

  И вот одна такая картонка с именем случайно попадает в руки сеньора Жозе, эдакого Акакия Акакиевича португальского разлива, маленького, ни чем не приметного человека, младшего делопроизводителя архива, живущего своей размеренной серенькой жизнью. И жизнь его в одночасье меняется! Да как меняется! В его жизни упорядоченной, мерной, дом-50 метров до работы-работа-дом-хобби (газетные вырезки)-консервы на ужин, вдруг! появляется цель! И он вламывается в школу, ночует на кладбище, говорит с множеством людей.

  
  И с покорностью судьбе пробормотал: Вино налито, надо его пить, а не сказал в отличие от того, другого: Да минует меня чаша сия

  Да и с кладбищем всё не так просто. Расползлось оно как осминог, неогражденное, смешалось с полями, деревушками. И есть там пастух с интересными взглядами и решительными действиями. А руководитель Главного Архива - Хранитель, а Главного Кладбища - Смотритель (мне показалось это символично).
  Книга о жизни, смерти, о поисках самого себя, о браке, о любви, о памяти и забвении. И об одиночестве. Да много еще о чем, наверное. Написано с доброй иронией (так и хочется сказать, рассказано! читаешь и как-будто слушаешь рассказ пожилого, внимательного и очень доброго человека, ну, правда, язвительного). Прочитала только вчера и пытаюсь осмыслить - думаю, что обязательно еще к ней вернусь, что бы понять (что понять?) Ну как тут не вспомнить

  
  Вопреки установившемуся мнению, смысл и значение – далеко не одно и то же, значение – вот оно, постоянно пребывает рядом, оно прямо, оно буквально и ясно, замкнуто в самом себе, одноименно, так сказать, тогда как смысл не способен пребывать в покое, он вечно бурлит вторыми, третьими и пятыми смыслами, ветвится расходящимися лучами, а они в свою очередь, делясь и подразделяясь на новые и новые сучья, рассохи и поветья, уходят вдаль, пока не исчезнут из виду, и смысл каждого слова похож на звезду, напролет через пространство движущую отливами и приливами, космическими ветрами, магнитными бурями и возмущениями.

  Жизнь сеньора Жозе никогда не будет прежней. "Сеньор Жозе вошёл в архив, выдвинул ящик письменного стола, где дожидались его фонарик и ариаднина нить. Обвязал один её конец вокруг лодыжки и двинулся во тьму". Как часто и я в своей жизни поступала также - фонарик и ариаднина нить (или думала, что есть у меня эта самая нить!) и вперед! во тьму!
  Послевкусие от книги хорошее - светлая грусть без тоски, без надрыва.
  P.S. Когда-то какой-то неизвестный работник ЗАКСа добавил к фамилии Соза старинное прозвище этой семьи "Сарамаго" (горькая редька) и именно под этим именем мы знаем автора.
  P.P.S. Для себя придумала, что сеньор Жозе станет писателем - "у вас прекрасный слог и богатый язык". :)

  9

  500