Русская канарейка. Желтухин

Эта трилогия - почти самое любимое из того, что доселе написала уважаемая Дина Ильинична. (Самое-самое для меня, конечно же На солнечной стороне улицы ). Плотный, насыщенные текст, мастерски нарисованные люди, места, события, атмосфера. Ты видишь персонажей, слышишь их говор, интонации, музыку, ощущаешь настроения, иногда кажется, что вот-вот почувствуешь запахи и вкусы. И понятно, какую гигантскую работу проделала Рубина, чтобы подготовить этот текст, сколько судеб прожила для себя и через себя. Огромное уважение и восхищение автору!
Когда вышел первый том, я прочел запем и никак не мог дождаться продолжения. А когда оно вышло, перчитал еще раз. Когда вышел третий том, пришлось к Желтухину снова вернуться. И каждый раз читать было удовольствием! Казалось бы, что мне все эти канарейки и все, что с ними связано? Все нюансы кормления и воспитани птичек. Но у Дины Ильиничны есть волшебный дар, писать о каких то посторонних вещах настолько интересно и увлекательно, что погружаешься и не можешь оторваться!
Эх, наверное скоро снова перечиаю как только добью купленное за последний месяц...

В предисловии описана непонятная и немного безумная сцена посещения дамой ювелирного магазина, за окнами которого вдруг происходит теракт. После чего дама совершенно спокойно выходит, идет, переходит улицы, проулками через служебный вход заходит в отель, поднимается в свой номер и снимает парик. А книг, так на минуточку, аж три тома. И это только в конце третьего тома читатель узнает к чему был этот маскарад. А пока история начинается издалека.

Весь первый том разворачивается причудливое полотно, вытканное двумя кручеными нитями, о том откуда берутся корни главного героя. Главный герой Леон появится лишь на последних двадцати страницах первой книги. А пока нам расскажут невероятно насыщенную историю о людях. Для начала Алматы, где Илья ещё ребенок и воспитывается строгой бабкой. А другом ему становятся Зверолов и старик Морковный два заводчика кенаров.

Затем, оставляя уже взрослого Илью с дочкой – подростком Айей, автор нас перемещает в Одессу, где проживает обширное не по ветвям родов, а по размаху семейство Этингеров. Неподражаемая супруга и глава семьи Гаврила Этингер великий кларнетист и солист, их двое детей, экономка Стеша и масса народу, как водится в Одессе.

Вся гурьба героев и главных и второстепенных раскидана по книге, как диковинные птицы по веткам. От одной ветки переходишь на другую, а птица там еще краше, интереснее или даже экзотичнее. И все эти герои-птички тесно связаны друг с другом так любовно выписаны автором, что даже самый последний подлец управдом, чья роль массовка, кажутся нужными и важными. А главное интересными своими живыми лицами.

У Дины Рубиной есть такая особенность – оживлять гениев. То есть мы обязательно узнаем о героях не только, что он большой, неуклюжий или хромой, что он думает или предпочитает на завтрак, но и его Дело с большой буквы «Д», Неимоверное количество талантливых героев, которые горят своим делом, обладают завидным мастерством и даже вдохновляют. Причем такие заурядные профессии как портниха, кухарка или агроном возрастают в глазах читающего во сто крат. Что уже говорить о профессиях вовсе редких, таких как кенарозаводчики.

Но первая партия здесь отдается людям искусства. Это музыкальное семейство Этингеров, где есть гениальный кларнетист, выдающаяся пианистка и главный герой контратенор (что, как мне стало известно из книги, большая редкость). Только пение это еще не все. Талантливый человек, как говорится, талантлив во всем. Айя тоже непростая девочка, а очень одаренный фотограф. Когда упоминались оперные сцены в исполнении Этингеров их хотелось послушать. Но когда описывались фотографии их можно было не только представить, а увидеть и почувствовать – солнечное тепло на спине, соленые брызги волн, шелест деревьев – всё!

Всё это описано с большой любовью и кажется, что каждый человек в этой книге не простые буквы вымысла, а личность или по крайней мере живой актер. И если в очередной раз попадется вопрос «кто ваш любимый герой» смело можно называть всех персонажей Дины Рубиной.

Мои жадное стремление к прочтению этой книги можно было сравнить с танцем белого мотылька вокруг пламени - понимала, что могу обжечься, но все равно тянуло. И чем больше тянуло, тем больше я откладывала знакомство с ней. А пока я мечтала, в ленте то и дело мелькали восторженные отзывы друзей, выписанные цитаты, книгу добавляли во множество подборок и советовали в играх... В результате, за долгий период моих терзаний "читать или не читать" книга обросла для меня какой-то магически-мистической аурой - я сама ее создала, сама в нее поверила и ждала от этого произведение чего-то невообразимого....

Поэтому поначалу, приступив к чтению, я испытала легкое разочарование и недоумение. Я как будто прильнула глазом к щелке в муравейнике и вижу миллион маленьких существ, что-то делающих, копошащихся, куда-то бегущих, что-то на себе несущих... И умом я понимаю, что их движения отнюдь не хаотичны, что во всем прослеживается определенные порядок, но понять его не могу, в персонажах и связях между ними путаюсь и теряю интерес. Так было всю первую главу, где речь шла о Зверолове и его семье. Интерес к сюжету возродился, когда автор перенесла нас в дом Этингера. Я безумно люблю Одессу с ее многонациональным менталитетом, чувством юмора и языковыми особенностями. Поэтому и дальше по тексту мне было гораздо интереснее наблюдать именно за этой сюжетной линией.

Вернее, сказав, что история семьи Зверолова была мне не особо интересна, я немного покривила душой. Что касается его самого - да, но вот те события, которые развернулись уже после его смерти, с Ильей, Гулей и Айей пробудили во мне больше любопытства. Трогательная история отца, который в своей любви к дочери прошел путь от непринятия, а местами и полного отрицания ее существования, некой ненависти за то, что своим рождением она погубила его обожаемую жену, до любви, до дрожи на кончиках пальцев, до заботы и опеки, которую может подарить своему ребенку не каждый родитель... Эта сюжетная линия вряд ли оставит кого-то равнодушным - не меня уж точно...

Вообще, конечно, я долго терялась в догадках какая связь между семействами из Одессы и Алма-Аты. И когда в тексте на семейном горизонте Этингеров промелькнул Зверолов, я решила, что вот она - завязка в переплетении судеб двух семей. Но не тут то было! Промелькнуть то промелькнул, но не оставил после себя никакого следа, кроме Желтухина Первого, который еще долго радовал всех своим пением. А взамен получил фотокарточку Эсфирь... И все! Это как будто два большегруза прошлись по касательной - были очень близки к столкновению, но в последний момент удалось его избежать...

Сами большегрузы ушли от столкновения, но на воде после себя оставили множество волн, которым в конце концов и удалось набежать друг на друга... Именно так в результате определенных действий своих предков в далеком прошлом в нынешнем Айя встретила Леона... И не просто встретила, а еще и задержала на нем свой взгляд... Казалось бы как с помощью незамысловатой песенки, исполняемой канарейкой, можно выделить из толпы человека? А можно, оказывается!

Если бы меня спросили, о чем эта книга, я бы сказала, что она о невероятно талантливых людях. О людях, для которых их талант равен самой жизни и только в его реализации они находят счастье... В этой книге каждый герой наделен каким-то даром - кто-то абсолютным слухом, кто-то волшебных голосом, кто-то невероятно подвижными пальцами, кто-то видит мир под таким углом, что сделанные им фотографии приковывают взгляд и долго не отпускают, кто-то кулинарит как Бог, кого-то как завороженные слушают животные и птицы, кто-то шьет потрясающие наряды, создавая образы на ходу, из головы... На мой взгляд в этой книге нет главного героя - они все одновременно одинаково важны и одинаково неважны в этой истории - они всего лишь прелюдия для того чтобы подвести нас к последним потомкам из рода Этингеров и Каблуковых и вплести их в единую жизненную косу...

Если честно, в этом произведении для меня ни герои, ни сюжет не оказалась на первых ролях. То, что больше всего приковывало в процессе чтения мое внимание - это язык повествования. Нельзя не отметить, что у Дины Ильиничны большой словарный запах вкупе с мастерским владением искусством плести из слов невероятные кружева. Я поистине восхищаюсь тем, как автор играла со словами, соединяла в одном предложении такие словосочетания, которые на первый взгляд вместе в обыденной речи не используются, создавала такие речевые обороты, что диву даешься - как это пришло ей в голову! Ну, например,

или

А как автор шикарно передает запахи, вкусы, звуки! Что это все вообще можно передать на бумаге я до прочтения "Русской канарейки" не представляла возможным! А какой в книге юмор! В частности, тот, которые мы встречаем в одесских двориках - но, правда, там это не юмор, а вполне обыденный способ общения...

Шикарно, не правда ли? Но вслед за этим сразу же постаёт вопрос: а почему же я не поставила высший балл книге? Вот честно - не знаю... Вроде бы в ней есть все, что я ищу в литературе и за что обычно ставлю книгам высокие оценки. Но в этот раз почему-то мне было не так уж интересно. Это при том, что, читая, я высоко оценивала авторское мастерство и отдавала ему должное, но вот не было той жажды узнать, что же будет дальше, которая не позволяет отложить книгу подальше. Скорее всего, дело не в книге - она прекрасно написана, здесь абсолютно не к чему придраться, а во мне... Она меня не захватила, я читала чтобы дочитать, но при этом я все равно хочу знать, что же будет дальше с Леоном и Айей, поэтому обязательно возьмусь продолжение... За первый том у меня как будто появилось какое-то родственное чувство с этими семьями и расставаться с ними даже как-то жалко... Да и история о Леоне обещает быть неординарной...

Дине Рубиной хорошо удаются семейные саги, полные лиризма, тоски, ностальгии и прочих щекотливых штучек.
Любовь к птицам может передаваться по наследству. Так Илья перенял любовь к канарейкам от дедушки Каблукова. Мне было жалко этого мальчишку с самого начала повествования. Экскурсы в прошлое раскрывают некоторые тайны героев. Многослойное сложное произведение.
Как обычно, Рубина уделяет особое внимание искусству, в данном романе музыкальным способностям персонажей.
Я прочитала, получила читательское удовольствие от богатого языка, житейских ребусов и перипетий, но через год я даже не вспомню эту книгу и не потому, что она плохая, а потому что здесь слишком много всего и сразу, а это сложно усвоить с первого раза. А ведь текст нужно воспринимать с первого раза. ХХ век с жестокой историей – тема избитая и прожеванная миллионы раз. Только ленивый, наверно, не брался за чёрную тематику. Надоело, честно. А пишет Дина Ильинична великолепно – ни убавить, ни прибавить!

Семейная сага «Русская канарейка» Рубиной это история жизни двух семейств, случайно связанных меж собой маленьким певчим кенаром Желтухиным, познакомившим своего хозяина Зверолова с Барышней из дома Этингеров в Одессе, в лихие времена гражданской войны.

Их потомков, которые и будут главными героями саги, автор нам тоже покажет в первой книге, но коротко и невзначай, основной же рассказ будет об их бабушках-дедушках-тетушках и растянется он почти во весь российский двадцатый век. Попеременно разворачиваются истории еврейской семьи Этингеров от начала века в Одессе до конца его в Израиле; о второй же семье рассказано более сжато, от 50-60 годов в Алма-Ате, куда неведомыми ветрами занесло это странное русское семейство - бабушку Зинаиду Константиновну с внуком Илюшей и ее братом Николаем Каблуковым, тем самым Звероловом.

Что всегда удается Рубиной – так это описание места действия. И расцветают дивные города, в которых с бытия осыпается шелуха немудреного советского быта и остаются только люди с их вневременными ослепительно яркими чувствами, страстями и страданиями. Сладко пахнёт яблоками и студеным ветром с окрестных гор Алма-Ата, в которой до сих пор в памяти жителей живет поющая старушка из трамвая, горожане по выходным едут на каток Медео, а в чьем-то окне потомок Желтухина поет "стаканчики граненые". Прокаленная солнцем и пропахшая морем, водорослями и базаром Одесса, этот российский Вавилон блатным своим говорком докажет, что маленькое черное платье изобрели конечно же в Одессе, а самые вкусные оладушки печет баба Стеша. И в огромной старинной квартире будут для нас и трели кенара, и блеск старинной монеты, и книги с экслибрисом в виде льва, и немыслимой красоты «венский гардероб» - олицетворение несбывшейся девичьей мечты.

Хотя и спотыкался взгляд о некоторые авторские витиеватости, не буду критиковать любимого писателя, а пойду-ка почитаю о новых странствиях героев в романе «Голос».

Гильденстерн, так звали соседского кенаря, и не звездой он был, а... в общем, шекспировский сарказм явно был по душе хозяину пичуги, ворчливому старцу с поистине золотой душой. В отличии от рубиновского Желтухина, птица из моего детства не пела – она верещала, да так, что вся садовая округа от неё шарахалась, что лично меня приводило в восторг («Давай, Гиля, покажи им!», – и он показывал!). Окошко, в котором восседал этот наглец, обходили и облетали стороной вообще все, а ему всё нипочём, прыгает да орёт. «Боже мой, какой артист! Сколько иронии, блеска, страсти!», – восхищались все великолепным желтухинским голосом, я вот тоже так восхищалась своим знакомцем, потому что он и правда был артистом. Но случались вечера, когда что-то в его маленьком сердечке расцветало... Как сейчас помню: багряный закат, цветущий жасмин, мятный чай. Тишина, спокойствие, благодать. Мы с бабушкой на крыльце, уставшие – она от возни на грядках, я от беготни с ребятами, – о чём-то разговариваем, руки поглаживают пришедших в гости соседских собак, Амура и Джульку, и тут... Это и правда была «россыпь серебристая», и разносилась она по всему садовому товариществу, и было это поистине волшебно и почему-то очень грустно. Даже сейчас мне грустно, когда я об этом вспоминаю. Он действительно пел, и песнь эта была щемящей и пронзительной, и то, что он неучёный был и вредина ещё та, добавляет сей истории особой глубины. Нет, он и правда был золотой звездой, искры от которой до сих пор сияют на небосводе моей памяти...

«Стаканчики гранёные / Упали со стола... / Упали и разбилися – / Разбилась жизнь моя». Именно о канареечных искрах сей сказ, маэстро Желтухин и его потомки связали двух главных героев прочной нитью. С чего всё началось? Возможно, со Зверолова, который любил своих птиц так сильно, как не любил больше никого. «Не дом это, а сущая канареечная чума, конец цитаты!». Апортовые сады, сердоликовые глаза и скрипка, коньки и фотография... Айя. Тем временем на одесских просторах разворачивалась совсем другая история. «Дом Этингера – он как море, в нём всё растворится». Фортепианная мощь, сила голоса и дрожь музыки, кольца и книги... Леон. О их родных можно написать целое сочинение, и мне, любительнице ваять пространное, от этого удержаться сложно, что меня и сдерживает, так это растерянность, ибо как тут поведаешь обо всём рассказанном?.. Тут ведь даже не столько о героях хочется сказывать, сколько о деталях, которые врезались в память. Как страстно играла Эсфирь. Как Стеша варила вишнёвое варенье. Как рассекала по льду Гуля в своём летящем платье. Мелочи, из которых и состоит вся наша жизнь. Плохого, конечно, тоже хватало, да с лихвой, времена-то какие были тяжёлые, невыносимые, утратные. Но светлого всё равно больше. Так, по крайней мере, хочется думать... И невозможно предсказать, что же ждёт главных героев, этих свободолюбивых искрящихся людей, но ясно одно: та самая песнь связала их накрепко. «Упали и разбилися, / Их больше не собрать... / Про жизнь мою несчастную / Кому бы рассказать?».

«По всему роману у нас, как диковинные птицы по ветвям какого-нибудь древа, растущего на форзацах странных книг, рассажены певчие безумцы», – “птиц” и правда хватало. Право, я не представляю, как это вообще возможно – ввести в историю такое огромное количество персонажей и каждого при этом сделать живым, но у Дины Рубиной это получилось, вспоминая об этой книге, я буду припоминать не только вышеупомянутых, но и других, появившихся на пару мгновений, но зато какие это были мгновения! Неповторимая Полина Эрнестовна с этой её швейной машинкой: «Шейку объять кружевцами, плечико – в фонарик, а юбку – вихрем...», Леонор с её взрывным нравом, да весь одесский двор, в конце-то концов: «Ша! Шо вы кипятитеся? Плесните у рот компоту!». И очень понравилось мне то, с какой любовью всё это было спето. Да, практически у каждого был свой талант и, как следствие, бурлящая горячая кровь, но при этом сама писательница задаёт веский вопрос: да разве же это безумие? Разве не у каждого из нас есть что-то этакое, что и делает нас нами? Просто кто-то скрывает, а кто-то – нет. «Не болезнь это, а проявление дерзкого своеволия души, её изумлённого осознания себя, обособления себя от мельтешащей пустоты мира». Так что пусть их перья и отличались ярким окрасом, на деле же они были самыми обыкновенными людьми с самыми обыкновенными судьбами, они рождались, жили и умирали. И мечтали, и любили, и боролись. «Жизнь – она, значитца, суровая, а будет хуже; подбери, значитца, дама, свой подол...», – и правда. А что ещё остаётся...

«Тут, пожалуй, вполне уместен выдох многоточия...». Это было эмоционально. Сейчас мне кажется, что я провела в компании этой книги не три дня, а три месяца, голова кругом. Как и всегда, госпожа писательница порадовала своим красочным слогом, дивными описаниями и, конечно, тем самым узнаваемым, ибо пусть я и ребёнок не того времени, но всё равно ведь отзывается, а как иначе. «Опустел наш сад, вас давно уж нет...». Нет уже в живых бабушки, кенарь не поёт, сад давно сгинул. Но память-то жива. Живут в ней те простые, но вместе с тем такие удивительные вечера с их пламенеющими закатами, жасминовым дурманом и вкусным чаем, и вот так читаешь такие истории – и переносишься туда, вот и бабушка будто бы рядом сидит, и собаки рядом тихо дышат, и песня, птичья песня разносится по всему участку... И пусть за окном ноябрьская хмурь, тишь которой изредка прерывается звонкой трелью нахохленных свиристелей, в душе расцветает тёплое августовско-канареечное, и хорошо на сердце, тепло, радостно. Замечательная история, живая, настоящая. Что-то мне не понравилось, те же любовные истории вызывали кое-какие вопросы (одна лучше другой, серьёзно), да и многие персонажи напоминали героев из прочитанных ранее рассказов (впрочем, может это задумка такая?), но всё недовольство под конец стёрлось, осталось лишь желание вдохнуть полной грудью, сплести корону из кос и... ну не спеть, ладно, но насладиться своей жизнью сполна. И послушать бы ещё канареек... «Отцвели уж давно хризантемы в саду, / Но любовь всё живёт в моём сердце больном».

Потрясающая семейная сага сквозь века. Первая книга трилогии только подводит нас к знакомству со основным героем. Он появляется только в самом конце.
Вся книга посвящена знакомству. Да-да. Мы постепенно, и довольно подробно, знакомимся с Домом Этингеров и его историей и генеалогией. Каждому представителю выделена глава, в которой мы узнаем о характере, привычках и судьбе героя.
Язык написания потрясающий. Тут и простота современности, и обороты бывшие в употреблении во времена описываемых событий. И местами они так удачны, что я не могла не улыбнуться, а то и засмеяться.
В общем, ничуть не жалею, что решилась познакомиться с новым для себя автором и сразу с такого масштабного труда. В конце концов

Замечательная семейная сага, мне очень понравилась (:
В этот раз разнообразие сюжетных линий меня не сбивало с толку как было в первое знакомство с автором, наоборот, было интересно наблюдать переключение и переплетение стран, эпох, круговорот персонажей. И самое занятное, что ключевой фигурой были канарейки и давняя песенка про стаканчики, они пронизывали весь сюжет красной линией, соединяя людей и судьбы.
Глава про Зверолова была интересной, его страсть в разведении и обучении канареек, главы пронизаны ею, жизнь его была трагичной, но персонаж очень живой, интересный, очень хотелось бы знать, был ли у него прототип. А ещё меня сильно порадовало то что Илья решил продолжить дело дедушки и он тоже занялся канарейками.
Про одесских евреев слушать было сплошное удовольствие, люблю я их, как евреев, так и Одессу.)) а благодаря этому лету все улочки, дворики, люди очень живо представлялись внутреннему взору.)) Ада Яновна шикарная женщина, её словечки стали крылатыми в этой книге, что не может не радовать, они уникальны! Конец цитаты.
Эпоха первого поколения мне очень понравилась, а вот после 1 мировой творились жути, белогвардейцы, красноармейцы, социалисты… ужасы словом, но из песни слов не выбросишь. Очень жаль было Большого Этингера, какой человек и такая погибель.

История красочная, грустная, веселая, задорная, с песнями и проклятиями, замечательная, как и сама жизнь!
Продолжению быть, однозначно.)

Очень долго я все не могла добраться до Рубиной. Причём на эту трилогию я заглядывалась больше двух лет. Она так и кочевала из корзины в отложенные и обратно. И суть в том, что трилогию я так и не купила, мне в глаза бросилась книга в местной библиотеке. И тут я поняла: пора! Так и собралась.

Дина Рубина покорила меня с первых строк, с первых предложений, с первых букв! У неё потрясающий слог. Я в который раз убеждаюсь, что так могут писать только наши соотечественники, только те, кто не просто говорит на русском, но и много читает именно отечественных классиков. Слог полный, богатый, полный эпитетов и сравнений. Потрясающее чувство юмора. Я много смеялась. И даже нечасто встречающиеся матерные слова были в тему, там, где они необходимы для полной картины происходящего. И только за этот потрясающий слог я готова читать все книги Рубиной!

Желтухин - это первая часть трилогии. Семейной саги о любви и музыке. Эта книга как знакомство. Ведь чтобы полнее узнать главных героев, необходимо узнать их предков, кем они были и что они из себя представляют. Огромное количество героев. И только за это я снизила балл. Потому что читаешь, тебя засасывает в себя семейство, а потом так невзначай переносимся в другой город, в другую семью и порой я немного путалась. Действие происходит в Одессе, Казахстане, немного под Москвой и в Сибири, и даже в Израиле! Повествование ровное, без неожиданных поворотов. Тихо и спокойно нам рассказывают о семействе Этингеров. О музыке и жизни. А также о нескольких семьях в далёком Казахстане. И в каждом из семей живёт кто-то из поколения канареек, которые только и поют свои песенки. Их "Стаканчики граненые" так и проникают в тебя. Необъяснимо, но я могла чётко представить трель Желтухина, когда он исполнял "Стаканчики гранёные".

Помимо повествования о героях книге, о четырёх поколениях семей, между строк, а может и не совсем между, мы слышим голос самого автора. Он объясняет нам не совсем понятные места, забегает вперёд, нередко "спойлерит" и даёт полную картину произошедшего черёд 5,10, 20 лет! Но кто сказал, что это плохо?

Как самостоятельная книга, то книга по сути не ясна. Непонятно, зачем это все и куда привело. Но если читать продолжение (которое я пока не читала), я думаю, все станет понятно. Ведь главный герой всей трилогии появляется в "Желтухине" только на последних страницах. И мы не успеваем понять, чего ждать дальше. Но благодаря все тем же "спойлерам" автора читатель уже знает, где мы снова встретим главного героя и в каких условиях. Поэтому сразу предупреждаю, что прочитать только первую книгу неинтересно! Читать нужно всю трилогию точно! Ну, а я снова преклоняюсь перед талантом Рубиной и точно говорю, что обязательно прочитаю остальные части этой волшебной истории. Ведь именно такие книги и называют современной классикой!

Чем-то этот роман оказался (показался?) для меня похожим на чудаковскую "Ложится мгла на старые ступени...". Вероятно теми же экскурсами в прошлое, такой же историей необычного рода, дотошностью и точностью воспоминаний/описаний примет былого, интимностью рассказа о каких-то сугубо внутрисемейных, а то и вообще очень личных событий и семейных реликвий, которые вне этой семьи никакой ценности не имеют и кажутся барахлом. Доверительной манерой рассказа, которая сродни чувству, возникающему при чтении чужих не тебе адресованных писем, или когда случайно оказываешься свидетелем полуинтимного разговора двух старинных близких родичей, не видевших друг друга несколько десятков лет и теперь непрерывно пересыпающих свои сумбурные воспоминания непременными и обязательными "А помнишь?" и ласково трогающих друг дружку за рукав или плечо, вглядываясь с ласковой нежно/бережной улыбкой в глаза напротив.

Там, собственно говоря, и никакого другого содержания-то и нет, в этом первом романе трилогии — нас просто вводят в курс предыстории и в нюансы жизни рода, а под конец знакомят с появлением наконец на главной сцене главного героя трилогии; а значит, всё рассказанное является только оплёткой всего повествования, только своеобразными литературными декорациями и только прелюдией в самому спектаклю — акт первый закончен, главный герой на сцене и все остальные персонажи вдвинулись вглубь полузатемнённой сцены, замерев там фигурами фона и оставив его, главного, в одиночестве стоять у рампы под взглядами зрителей/читателей — грядёт акт второй...