Jaam üksteist

Пришёл некий вирус и в течение недели большая часть цивилизации исчезла, а вместе с ней и её блага. Горстка выживших, оказавшаяся не восприимчива к новой болезни, делает всё, что может, чтобы продлить своё существование.

Кирстен – одна из тех, кто помнит мир до эпидемии. Тогда ей было восемь лет, и она играла в трагедии «Король Лир» с Артуром Линдером, который умер от сердечного приступа прямо на сцене в день Х. Он дал Кирстен почитать комикс «Станция Одиннадцать», который создала одна из его бывших жён Миранда и занесла ему в гримёрную. Артура пытался спасти зритель, который потом успокаивал в поднявшемся хаосе Кирстен. Сейчас Кирстен около тридцати, и она часть труппы бродячих шекспировских актёров «Дорожная симфония». Автор рассказывает, как складывалась жизнь этих героев до эпидемии и после.

Детали жизни в мире постапокалипсиса для Мандел не важны. Это история не о катастрофе, а о людях. Конец света будто убрал всё наносное, чтобы читатель увидел, что на самом деле важно. Что наше ощущение жизни, счастья зависит не столько от окружающего мира, его комфорта, а от несколько других вещей. Поэтому и контраста между жизнью до и после эпидемии по сути нет: люди совершают те же ошибки, их мучают те же вопросы. И вся книга – это такое размышление о том, что такое жизнь и как её жить. О том, что просто выжить недостаточно.

Что-то подсказывает мне, что несколько лет назад у этой книги были для меня шансы, но теперь… Теперь я живу в мире, где ты стал верить антиутопиям, зато тут - не верю. Да, пандемия коронавируса не была такой вот, как тут описано, когда умирали очень быстро, но я помню апокалиптические фотографии дезинфекции улиц в Китае… В общем, когда я читала описание о том, как люди откатились в прогрессе до такой степени из-за пандемии и даже через 20 лет ничего не изменилось… Для меня просто история развалилась своей несостоятельностью. Тем более, что сама пандемия, очевидно, уже закончилась.
Аннотация как будто прогнозирует нам какой-то экшн, связанный с фанатиками-провидцами, или кто они там, но в этом плане у меня осталось ощущение какой-то рваности и неравномерности. То ты погружаешься в прошлое до пандемии и там больше размышлений и всё размерено, то внезапно тебя вышвыривают в какие-то события, которые претендуют на остросюжетность. У меня из-за этого просто всё смешалось и было ощущение, что я читаю какие-то разные истории. Вроде как в конце всё это должно было найти свои места и уложиться в связную и логичную картину, но, к моему сожалению, от меня так и ускользнул заложенный смысл. Как будто временами я на книге засыпала, просыпалась в произвольных местах, не понимая, что происходит. Правда жаль, что так вышло, потому что какой-то смысл заложен точно был.
Опять же, боюсь, что это сильное чувство «не верю» повлияло слишком сильно и сказалась на дальнейшем восприятии.

А вот это, пожалуй, было очень здорово. Вроде бы обычная история для постапокалипсиса - новый вирус, быстро наступает смерть, люди бегут, но далеко не все спасаются, паника, убийства, мародерство, и вот уже цивилизация умерла и воскресла с новыми законами и привычками.

И вот тут начинается прекрасно. В самом деле прекрасное - потому что театр, искусство, музыка в этом измученном пандемией мира - это почти чудо. Театральная труппа "Дорожная симфония" путешествует между разрозненными городками, в некоторых им удается дать представление, иные они обходят стороной.

Одна из участниц труппы - девушка Кристен - всюду носит с собой пару выпусков комикса про "Станцию Одиннадцать", и это становится связующим звеном между остальными частями истории - жизнью актера Артура, с чьей смерти начинается роман, его женами, лучшим другом, человеком, в последние минуты пытавшемся его спасти. Все оказывается замысловатым образом связано, закольцовано, и вот это мне тоже очень понравилось.

А потом "Симфония" попадает в городок, где правит Пророк. Такие личности тоже часты для пост-апа, эдакий мессия, который убеждает, что пандемия была не случайна, это боженька всех покарал, а сам он, дескать, несет свет в массы (с помощью базуки). И вот этот Пророк не особенно отличается от других своих прототипов, так же использует власть себе в удовольствие, но потом становится известно, кто он и как связан с остальной историей... и опять задумываешься, как же невероятна жизнь, к каким поворотам, неожиданностям и встречам она может привести. Мне даже было жалко, что история Пророка закончилась так быстро, тут можно было разыграть много классных приключений, но это я уже, как обычно, начинаю фантазировать на имеющейся сюжетной канве.

В общем, добирается наша "Дорожная Симфония" до места, называемого Музей Цивилизации. На самом деле, это аэропорт, с которого давно уже не взлетали самолеты. Место, отпустившее когда-то Пророка, место, где Кристен встречается с еще одним человеком, знающим кое-что о прошлом, в том числе и ее. Место, где среди неработающих айфонов, бесполезных туфлей на шпильках и старых газет Кирстен оставляет один из выпусков "Станции Одиннадцать". Чтобы хотя бы один сохранился. А потом, вместе с остальной труппой, идет в город, где улицы освещены самым настоящим электричеством - город-надежду на то, что цивилизация еще может возродиться в том - или почти в том - виде, в каком существовала прежде.

А что комикс? Комикс - он всю дорогу как путеводная нить этой самой надежды, не дающая людям, с ним связанным, сдаться, помогающая найти себя в мире. Хорошая идея с комиксом, оригинальная.

И сама книга хорошая, философский такой пост-ап.

Главная моя претензия к книге - она заявлена в жанре "постапокалипсис", однако его здесь кот наплакал...

Роман начинается со смерти на сцене известного актера Артура Линдера, игравшего в день смерти короля Лир. Свидетелем его кончины стала восьмилетняя девочка Кирстен Реймонд, одна из немногих пережившая эпидемию гриппа. Спустя 20 лет она с (табором) театральной труппой "Дорожная симфония" путешествует по городам и весям, играя классическую музыку и устраивая показы пьес Шекспира.

"Станция одиннадцать" - это какой-то винегрет, вызывающий изжогу. Повествование здесь нелинейное, нас мотыляет по разным временным плоскостям. Не скажу, что это мешает улавливать идею, скорее, очень утомляет из-за своей ненадобности. Дело в том, что львиная доля произведения - это описание жизни актера Артура Линдера: нам рассказывают о том, как он пробивал путь в актерскую среду, как женился и разводился, как изменял своим женам. Для чего нам биография актера на добрую половину книги, когда был заявлен постапокалипсис? Вопрос. И не надо говорить, что это необходимо для раскрытия мира после эпидемии. Очень многое в жизнеописании - мусор, не влияющий на развитие и объяснение жизни "после".

Из оставшейся половины, не забитой биографией Линдера, половина напичкана жизнью его первой жены Миранды. Это вроде как тоже нужно с точки зрения автора, так как эта Миранда рисует скетчи "Станция одиннадцать", на которые потом автор, как на глобус, натянет постапокалиптическую жизнь. Вот только все это настолько нудно, неубедительно, притянуто за уши и невнятно, что ты смотришь на этот бред и думаешь: "Зачем я трачу свое время на эту чушь?"

Помимо всего уже озвученного, невероятно раздражало зацикливание на Уильяме нашем Шекспире. Я, как та кларнетистка из оркестра, не разделяла этого сумасшествия вокруг него. Я понимаю, что у девочки детская травма: увидела смерть человека во время спектакля по Шекспиру, но зачем травмировать нас, читателей? В общем, это еще одна, высосанная из пальца, линия, которая преследует нас на протяжении всего повествования.

На собственно апокалипсис и постапокалипсис остается четверть романа. И вот эту четверть книги читать интересно. Людей внезапно накрыл грипп, от которого умерло порядка 90% населения. Автор очень быстро описывает, как грипп накрыл население и как люди реагировали на новость, и также неловко и скудненько показывает, как люди выживают и пытаются строить жизнь в новых условиях. Но этого катастрофически мало, так что ради такой крупицы мучить себя всем остальным не считаю целесообразным.

Всю дорогу я вспоминала другую постапокалиптическую книгу - "День триффидов" Джона Уиндема. Там тоже люди пережили апокалипсис, также путешествуют и пытаются найти себя в новом мире. Так вот от того романа оторваться было невозможно. Там книга была ровно о том, о чем заявил автор. Здесь же - тоска смертная, произведение абсолютно не соответствует жанру, автор накидала в общий котел все, что только могла, в результате чего получился неудобоваримый пшик.

очередная попытка поиграть в постапокалипсис. на этот раз человечество почти вымерло от грузинского гриппа, очень мало кто выжил. сюжет идет в нашем времени и в как бы будущем, через двадцать лет после пандемии. основным персонажем является девушка, которой на момент начала эпидемии было восемь лет, затем соответственно на двадцать лет больше. еще сюжет сильно крутится около актера, который умер в день начала эпидемии, притом от сердечного приступа (даже не знаю, повезло ему или нет). этот актер и девочка поверхностно связаны, поэтому вся линия с актером жутко притянута за уши. да и вообще повествование крайне разрозненное, словно сляпано из нескольких отдельных частей. ощущения постапа нет особо. конечно, описания даны, какая вокруг разруха и тому подобное, но движухи мало. по факту выросшая девочка разъезжает с местной самодеятельностью, показывая пьесы шекспира. параллельно ищет свою подругу, которая несколько лет назад отпочковалась со своим женихом. если собираться читать эту книгу ради катастрофы, атмосферы борьбы и выживания — это мимо. на мой взгляд очень скучно, я даже не смогла прочитать все досконально.

Вот у вас бывает такое... читаешь-читаешь, вроде и интересно, и местами даже очень ничего, а при этом все как-то скомкано и пусто? И в итоге впечатление от книги именно "никакое"! Вот такая история у меня сложилась с этим современным творением...

Ни стиля, ни красоты, ни силы, ни глубины - вот ничего... Все по верхам, рваными кусками и в итоге непонимание... Тема-то и не раскрыта.... Удовольствия и смакования от красоты слога и подавно нет. Атмосферы вообще не нашла. Вот и чем тогда примечательна эта история? Она даже меня не развлекла.

Итог - для меня это зря потраченное время. А время - это самый драгоценный и необратимый ресурс. Желаю себе и всем читателям более избирательно выбирать книги дабы не было ощущения потерянного времени.

В 1971 году Филип Зимбардо поставил любопытный эксперимент в университете Стэнфорда, исследующий реакцию человека на ограничение свободы и влияние навязанной социальной роли на поведение. Для этого группу 24 молодых мужчин, белых, образованных и психологически устойчивых - это важно - рандомно поделили на "охранников" и "заключенных": охранники получили зеркальные очки, дубинки и невнятные инструкции, заключенные - грубую одежду, номера и ножные цепочки, как напоминание о неволе.
Эксперимент быстро вышел из под контроля и был преждевременно прекращен на шестой день - охранники превратились в садистов, а заключенные, совершенно забыв о правах человека, превратились в жертв.
Опыт Зимбардо, признанный антигуманным и нарушающим все возможные юрисдикции (хотя на момент его проведения таки четких норм по социальным экспериментам не было), показал главное: моральные устои и "психологический гироскоп" отдельных индивидов уступают перед обстоятельствами, проще говоря, ситуация влияет на поведение человека больше, нежели внутренние особенности личности.
Это длинное предисловие с отсылками в прошлый век никак не вяжется с, казалось бы, с инфантильным романом в духе Рика Янси и фантастическим альтер-эго Стефани Майер, но каждый раз при взгляде на страницу в глаза читающего будет бросаться неприкрытый месседж автора о реализации догм пирамиды Маслоу в постапокалиптическую эпоху.
Смертоносный вирус пронесся по планете, унеся жизни подавляющего большинства. В первые постгрипповые годы между жалкой горсткой выживших идет жестокая борьба за ресурсы, выворачивая наизнанку все моральные устои и пересматривая годную разве что для растопки костра Конституцию. На деле все действуют четко по схеме Зимбардо - ситуация подразумевает выживание и человечество выживает, o tempora, o mores, vae victis, homo homini lupus est и все такое прочее.
В день, когда грипп добрался до Канады, главные герои переживают каждый свой маленький апокалипсис: юная Кирстен наблюдает смерть симпатичного ей актера как старт череды смертей, Дживан, запутавшийся в своих "хочу" и "надо", с треском проваливает полевой экзамен в качестве парамедика, Артур - просто умирает, но и здесь, в своей лицедейской эгоистичности, умирает громко, с помпой, навсегда врезавшись в умы окружающих его людей.
На двадцатый постгрипповый год 28-летняя Кирстен бродит в составе бродячего оркестра вокруг Великих Озер - первая паника отступила, люди подобрели и начали обживать территории, прошлое ностальгирующе уместилось в два комикса, газетные вырезки и пресс-папье, а девиз - в цитату из "Звездного пути".
Части ее жизни связывает умершие - Артур Линдер и Уильям Шекспир, первый - олицетворяя мир ушедший, второй - мир вне времени и цивилизации.
"Станция Одиннадцать" - роман не о силе искусства или о том, что "выживания недостаточно". Не о человеколюбии и одиночестве, и даже не о том, что ад - это другие флейтисты.
"Станция Одиннадцать" - это роман об эгоизме, не скрытом даже благородно выпяченными автором цитатками и смыслом наружу, как вскрытый нарыв.
"Станция Одиннадцать" - это сухое утверждение - физиология, безопасность, привязанность, уважение, эстетика, самоактуализация. Все мы животные, все мы одинаковы, все мы живем одними и теми же потребностями, и после того, как теория Зимбардо пронесется вихрем по планете, пирамида Маслоу снова вступит в свои права на всех ступенях.
Эмили Мандер уничтожила ненавистный мир "айфоновых зомби", надеясь в новой цивилизации обрести надежду и человечность, но описала лишь то самое общество, которое через годы растущей индустриализации пойдет по уже пройденному пути.
Что до самого романа, то он нежизнеспособен, как и ГЛАВНАЯ ИДЕЯ АВТОРА. Написанный, будто по шаблону всех мейнстримовых лит-движений десятилетия (Ага, искусство в моде, постапокалиптика, ну, пусть будет молодая героиня и индиец, задрот и религиозный фанатик, еще мудрый гей и оркестр, а, и собака, у главной героини должна быть какая-то зверюха), "Станция Одиннадцать" не вытягивает даже Шекспиром, в отличие от тех же " Битв по средам ", где весь пафос скрашивается цитированием Калибана.
Меня же в книге больше всего поразило не отсутствие какой бы то ни было информации (откуда грипп взялся, почему пандемия закончилась, в чем причина иммунитета оставшихся, почему нефть испортилась, отчего умерли все инженеры, способные генерировать полезные девайсы, но выжили музыканты - ничего не имею против Баха, но в мире без ванны последняя дороже мертвых немцев, - от чего умер брат Кирстен и мать Тайлера, как вообще можно было назвать ребенка Тайлером, это же стопроцентно либо массовый убийца, либо серийный, почему еды не хватает, если большинство населения мертво и т.д.), и не Deus ex machina (или рояль в кустах - кому как больше нравится) в каждой третьей сцене, а неравномерность создания персонажей - чьи-то пустые переживания Мандел выплескивает на голову читателя поминутно, а кому-то не дает даже пары слов или описания. Так, к середине мы узнаем, что Чарли - чернокожая, Джереми - азиат, а Кларк - гей (это не спойлер, толку от этого в романе - ноль). Получается, как в старой шутке - дочитала книгу до последней страницы, откуда узнала, что у главного героя - усы.

Это самая изящная книга в жанре постапокалиптики, что мне доводилось читать на сегодняшний день. Роман, в котором аккуратно сплетены разноцветные ленты сюжета, ведущего от начала конца к тому, что и после крушения привычного мира жизнь продолжается, а одного выживания недостаточно.

Больше и написать нечего, кроме того, что к прочтению "Станция Одиннадцать" обязательна, и не только для любителей жанра. Эта книга позволит ощутить благодарность за всё, что тебя окружает. И читая "Станцию Одиннадцать" я, кажется, поняла концепцию верования в судьбу.

Один из центральных образов "Станции Одиннадцать" для меня - стеклянный шарик с искусственным снегом в "Музее цивилизации" - месте, куда снесут старые айфоны, кредитки и паспорта, когда придет конец миру, в котором они еще были нужны. Шарик с таким же снегом, который шел на сцене в четвертом акте "Короля Лира", когда упал, схватившись за сердце, и больше не встал исполнитель главной роли - суперзвезда Артур Линдер. Таким же, который кружился под фонарями на улице, куда вышли после этого пораженные зрители, еще не знающие, что почти никто из них не проживет больше пары дней, и что весь их мир окажется так же легко разбить как тот самый стеклянный шарик. Для этого окажется достаточно небольшой мутации вируса гриппа.

Смерть Артура посреди сцены в свете софитов стала стала последней смертью, которую успели заметить, перед миллиардами других смертей, каждую из которых в отдельности оплакивать было уже некому. Запомнила ее и маленькая девочка, игравшая в одной пьесе с ним маленькую роль без слов. Много лет спустя она останется верна Шекспиру и, колеся по практически опустевшей после пандемии Америке вместе с труппой бродячих актеров и музыкантов, будет играть в нарядах из старых свадебных платьев, нашедшихся в заброшенных домах, Офелию или королеву Титанию. Ее зовут Кирстен, и когда началась эпидемия, ей было восемь. Теперь прошло двадцать лет, и Кирстен почти не помнит жизнь "до", не помнит лица своих родителей, разве что светящиеся экраны компьютеров, которых теперь нет, вид из окна самолета, в котором она успела однажды полетать. Но она все еще помнит Артура Линдера, смерть которого стала для нее точкой перелома между миром "до" и "после". Ее первой смертью, и ее последним впечатлением о той жизни, где вездесущая смерть еще не была для нее в порядке вещей.

Жизнь и смерть Артура стали нитью, связывающей воедино многих героев романа как до, так и после пандемии. Кирстен, листающую много лет спустя в опустевших домах журналы с его фотографиями на обложке. Студента-медика, который пытался, но не смог спасти его. Друга, летевшего в день ноль на его похороны, что и решило его судьбу. Одна из этих людей - первая жена Артура - нарисовала и написала ту самую "Станцию Одиннадцать" из названия - грустный комикс об уставшем Докторе Одиннадцать с космической станции, в сломанном небе которой больше никогда не восходит полностью солнце, и еще более грустных и уставших злодеях, которые просто хотят вернуться на Землю и жить как раньше, вот только как раньше, к сожалению, невозможно. "Я стоял, глядя на свой разрушенный дом, и пытался забыть счастье жить на земле", - говорит Доктор на одной из страниц. Нужно ли - забыть? В этом один из вопросов.

Что было утрачено во время катастрофы? Почти все, почти все. Однако остаётся красота.

Крайне странная книга, которую непонятно, как оценивать. Написана вполне неплохо, есть целостность задумки, сохраняющаяся при ломаном сюжете. Но в чём суть романа?

Постапокалипсис? Да, примерно половина текста посвящена ему. И оставшаяся половина жёнам и воспоминаниям актёра Артура Линдера, умершего в начале произведения во время театральной постановки «Короля Лира». «Король Лир». Допустим, жизнь Артура ещё с натяжкой коррелируется с шекспировским сюжетом, но почему так любит эту и другие пьесы Шекспира выжившее после пандемии человечество - непонятно. Возможно, это символический элемент, отсылающий нас к мысли, что культура и искусство вечны даже без электричества и цивилизации. Хорошо. Но почему именно Шекспир, если действие происходит в Канаде? Далее комикс с названием «Станция одиннадцать», объединивший первую жену актёра, его сына и играющую вместе с Артуром девочку Кирстен, выросшую и ставящую пьесы Шекспира в кочевом постапокалиптическом театре «Дорожная симфония». Как его наполнение соотносится с идеями Пророка, которые тот явно черпал из Библии, перекладывая на свой удобный лад? И вообще почему я половину книги читаю о бывших жёнах Артура Линдера и его семейных конфликтах? Да что тут вообще такое происходит?

Если рассматривать книгу как образец постмодернизма - да, согласна. Обрывки идей, разные временные пласты, затухающие воспоминания, яркие неземные образы, интертекстуальность, смешение жанров. Но жанры «социальная фантастика» и «роман-катастрофа» подразумевают всё же большую линейность и стройность повествования. В общем, это лютая смесь с попыткой осветить экзистенциальные глубины человечества. На большого любителя.