В рецензии вы найдёте оду прекрасной Англии (увы, не найденную в произведении) и критику в отношении книги.
Не подумайте, будто я придираюсь, это действительно хорошая книга, однако для шедевра ей не хватает перца... и Англии. Не той псевдо-Англии, увиденной глазами пришельца, которую многие почему-то воспели как истинную, но настоящей живой противоречивой буйной страны, породившей безудержного Шекспира, эмоциональный накал драматургии которого превосходит всё когда-либо написанное, а страницы истории сплошь испещрены кровавыми претворениями этих произведений в жизнь.
Спустя столетия эта самая Англия, научившись сдерживать собственные порывы и возведя в культ безоглядную сдержанность, не растеряла горячности сердца, но лишь скрыла его за показным равнодушием (обратитесь к исконным английским авторам за доказательствами, их персонажи всегда тонко чувствующие натуры, каким бы внешним безразличием это не выражалось, в этом и состоит тот изысканный шарм, неизменно окружающий англичанина по сей день: бешеный темперамент и неистовствующее сердце, рвущиеся наружу и то и дело проскакивающие полувзглядом и полусловом во внешнем спокойствии).
Отчего-то книга, претендуя на проникновение в английскую душу, показывает нам только холодную внешнюю часть этой самой души, напоминающую скорее японскую замкнутость, чем английскую сдержанность (ах, постойте же, да ведь автор - уроженец Японии! Просто поразительное совпадение. Видимо, менталитет всё же впитывается кожей из воздуха и окружения, даже если ты иммигрировал будучи шестилеткой совсем крохой). Подобной однобокости уж точно не ждёшь от букеровского лауреата.
Главный герой - карикатурный образ неприспособленного к жизни беспомощного джентльмена из анекдотов о старой Англии. Автор, вероятно, хотел показать, как он жалок в своём стремлении слепо походить на возведённый на пьедестал идеал, но персонаж этот (и он же одновременно рассказчик) до того глуп, что в определённый момент начинаешь попросту удивляться, как он умудрился столько времени прослужить у знатного джентльмена (того, вероятно, устраивала недалёкость дворецкого, потому как не раскусить, что за человек перед вами истинный английский джентльмен просто не имел права). В связи с чем все потуги горемыки выглядеть остроумным в присутствии нового господина не вызывают в читателе даже улыбки: будь он в действительности эталонным дворецким, он не был бы глуп, а умного человеку всегда хватит смекалистости и находчивости, чтобы из любой ситуации выйти победителем. И дело тут снова в английском менталитете, который не удалось ухватить автору и о котором уже упоминалось выше. Юмор, как известно, показатель ума, а англичане очень умные люди (в силу своей национальной сдержанности как минимум, потому, хотя бы, что требуется гораздо больше усилий, чтоб распознать симпатию и антипатию в том, кто не выражает чувств явно, чем в том, кто заведомо открыто выражает эмоции). Умение разглядеть за едва уловимой деталью целое делает юмор этих чрезвычайно наблюдательных людей таким специфическим.
Стоит ли говорить о том, что к моменту, когда рассказчик, оправдываясь, убеждает вас, что услышал разговор хозяев случайно, и что подслушивание представляется ему такой низостью, о которой он не мыслит даже подумать, вы уже даже не разочаровываетесь - этот до тошноты скучный в своём выдуманном благочестии персонаж не вызывает у вас даже жалости, он просто пустое место, какое уж тут внутренне достоинство.
Незаменимым в доме английского лорда окажется тот слуга, кто будет знать обо всём, происходящем в доме, с полувзгляда оценивать обстановку, понимать всю серьёзность и глобальность политической обстановки в стране и за границей и понимать даже полунамёки хозяина на неназываемые и неупоминаемые вещи, вместо того, чтобы кичиться собственным невежеством и за высокопарными общими фразами скрывать свою неспособность понять элементарные вещи.