Лесной царь

Эпиграф
"Дитя, я пленился твоей красотой:
Неволей иль волей, а будешь ты мой".
Иоганн Гёте
«Лесной царь» перевод Жуковского

Начало книги становится понятным только в тот момент, когда погружаешься в зыбкое тысячелетнее забытье финальных слов романа. С первых страниц, на которых главный герой ведет свой дневник, исповедуясь в собственном мифе и предъявляя постепенно знаки на пути, которые, словно путеводители, направляли его «форию» - несение своей внутренней ноши и ее обожествляющий символизм и смысл, читатель понимает, что перед ним – необычный человек.

Первые страницы пропитаны присутствием единственной женщины в жизни Авеля Тифожа и эротизмом, который впоследствии примет совершенно другие – более экстатические и платонические формы: увлечение фотографией и записью детских голосов на магнитофонную пленку, уходом за голубями и прикармливанием слепого лося, общением с дикими оленями в заповеднике и связью со своим конем – Синей Бородой. И высшим проявлением – наблюдением за мальчиками-подростками в Кальтенбурне – замке, где «закалялась сталь» немецкой национальной гитлеровской доктрины.

Почему этот человек стал тем, кем стал? Первая часть романа повествует о детстве, проведенном в закрытом пансионате Святого Христофора в небольшом французском городке Бове, и личности мальчика Нестора, который оказал на будущего астрофора, несущего звезду, изначальное влияние.

В книге сведены воедино и переплетены разные легенды: христианская о святом Христофоре, притча о Каине и Авеле, а также древнегерманская о Лесном царе. И все повествование от имени автора с вкраплениями «мрачных записок» самого Тифожа – гремучая смесь реальности второй мировой войны (можно обнаружить точное время 1938-1945), жизни и судьбы одного человека, который остро реагирует на происходящее с ним и вокруг него, предчувствие и поиск своего пути.

Цитаты
• «В любом человеческом обществе тот, кто непохож на других, всегда под угрозой».
• «Всякому человеку для того, чтобы освободиться от власти, нужно сначала лишить себя всего, а потом уже властвовать над всем».
• «Нагота, если можно так выразиться, на ней ловко сидела, не хуже, чем дорожный костюм или вечернее платье. Грош цена женщине, если она не знает, как вести себя обнаженной, не понимает, что следует учиться не просто выносить обнаженность, но и носить её»
• «Существует два типа женщин. Женщина безделушка — украшение жизни мужчины, которой любуешься, которую можно погладить, переставлять с места на место. И женщина пейзаж. В ее пространствах можно прогуливаться, осматривать их или даже в них заблудиться. Первая — горизонтальна, вторая — вертикальна, первая — болтушка, капризуля, требовательная, кокетливая. Вторая — молчунья, упрямица, собственница, мечтательница, злопамятная»
• «Если обратиться к этимологии, нас ожидает потрясающее открытие: слово "монстр" происходит от глагола "демонстрировать". То есть, это диковинка, которую выставляют на всеобщее обозрение, к примеру, на ярмарке»
• «Несомненно, что фотографии отражают материальную жизнь, но это одновременно и фантазмы, то есть они естественно вплетаются в мир моих грез. Фотография обращает материальное в духовное, возводя таким образом на более высокий уровень существования. Она мифологизирует объект»
• «Природа — неиссякаемый источник жизни, но она же — гигантское кладбище, конец всех надежд.»
• «Жизнь и смерть — это одно и то же. Кто боится смерти или ненавидит ее, боится или ненавидит жизнь.»

В данном произведении, которое больше известно в узком кругу ценителей литературы, через своеобразный сюжет автор исследует природу возникновения фашизма. То, какими путями тлетворное миропонимание проникает в неокрепшие умы, и насколько оно примитивно. Ведь нет ничего проще, как определять чистоту крови измеряя череп и уши, а остальных отправлять в топку.
Развитие и ренессанс начинается там, где есть сложность, где смешиваются разные краски и оттенки. В произведении показано, что фашизм может быть привлекателен именно своей стройностью и простотой, ведь за тебя все решили и придумали, а ты просто вставай в строй себе подобных, маши факелом, сжигай книги в языческих кострах и зигуй.
Создание иллюзии избранности у приверженцев является главной приманкой деструктивной идеологии.
Герой, от лица которого ведется повествование, проходит все эти ступени погружения и делает достаточно глубокие наблюдения об окружающей его действительности.
Лесной царь является образом, взятым из стихотворения Гете о мифическом существе, который ласково приманивает к себе детей и забирает их жизни. Также и нацизм заманил к себе наивные человеческие души и вытянул из них жизненные силы, бросив их на алтарь необъяснимой по чудовищной глупости войны со всем миром.
Стоит отметить, что книга имеет неплохую экранизацию.

Очень сложно описать ощущения, возникающие во время прочтения этой книги. Это образчик совершенно незнакомого для меня рода литературы. Произведение, безусловно, сильное и глубокое, но если разложить на более-менее простые элементы, то это биография человека, с раннего детства умевшего находить в происшествиях, с ним случающихся, некие "символы", знамения, умеющего их истолковывать, что у меня, к примеру, вызывало непонимание причинно-следственной связи.

Авель Тиффож, единственный герой этой книги, представляется каким-то сторонним наблюдателем событий, сотрясающих планету, умеет их предугадывать, но совершенно отстранённо и равнодушно их воспринимает, несмотря на то что они влияют на него напрямую. Ему гораздо важнее находить мистические объяснения целому списку извращений (на взгляд обычного человека), которые переполняют его душу. Список этот очень обширный, и вызывает чувство омерзения и брезгливости, но извращения каким-то непостижимым образом наружу не прорываются.

Безусловно канвой произведения является символизм. А вот доказательств мистического происхождения фашизма я не нашёл, совсем. Наоборот, лишний раз убедился, что фашизм это нечто очень земное и грязное, людское

Природа фашизма в этой книге изрыта вдоль и поперек.
"Тот, кто грешит с помощью символов, от них же и погибнет". Гитлер был великий мистик и символист, хоть и тот еще м*дак. Вся его идеология - это попытка с помощью символов заставить древние силы служить "восстановлению порядка".

Поэтому то, как Турнье рассмотрел фашизм и путь его падения (пусть в книге и не окончательного, но мы-то знаем...) в мифологическом ключе - это наиболее верный и справедливый для этой теории способ. Возможно, "без отрыва" от жестокого (вспомните мифы) мифологического времени, которое, как известно, здесь и сейчас, всегда и везде, только и можно объяснить все зверства фашистской братии. Мифология все еще живет в нас, товарищи. И все, что делали все эти извращенцы в древних мифах, делаем мы с вами.

Причем, это - только одна из линий, которую можно найти в этой гениальной книге. Один замечательный человек, чьему мнению я очень доверяю, сказал, что "таких авторов читать нельзя, от них с ума сойти можно" (хотя при этом сам он отзывается о Мишеле Турнье как об одном из самых значимых лиц всей мировой литературы).

Поэтому, если прочли и не поняли, или не понравилось - то и не надо. Если сильно лезет в глаза специфическая эстетика ГГ и его "тяга" к детишкам - на черта вам Турнье?

Рассказ про Авеля Тиффожа, тридцатилетнего француза, по мне максимально странного, если не сказать хуже. Этот тип попадает сначала во французскую армию, затем в немецкий плен, который для него,в принципе, хорошо складывается, своего рода новая работа, открытия, почти отдых на море, три звезды, а здесь в лесах и болотах, затем в замке, где он вообще становится чуть ли не главным, а может и главным над детьми, на которых он повернут и свихнулся. Также стоит отметить то, как автор умудряется жирно, осязаемо описывать некоторые вещи. А уж сколько речей про фекалии. Очень странное, непонятое мною произведение, возможно стоит почитать или посмотреть его разбор, чтобы понять почему рекомендуют и хвалят.

Я читала Турнье раньше, и в целом была готова к тому, что могу встретить внутри. Но проблема в том, что в прошлый раз у меня был проводник- "Пятницу, или тихоокеанский лимб" я читала в рамках учебы, и было ясно на что обращать внимание, где расставлены смыслы и как они выражаются в тексте.
Здесь же я не смогла

Я смогла пробраться сквозь фотографирование маленьких мальчиков и дойти до едва заметной темы войны - но так и не увидела обещанного в аннотации - ни феномена, ни магической природы. Я увидела только мужчину, который может думать только о здесь, сейчас и своих влечениях, при этом эти влечения от меня оказались максимально далеко. При этом никаких метаний - ей богу, у меня было ощущение, что герой всем доволен, никуда не стремится и будь что будет.
Но этот герой очень далек от меня, я не могу ни ему эмпатировать, не хочу разбираться в его страстях.
Тем более язык у Турнье не легкий, зыбучий, многословный - но в плохом смысле этого слова, больше похоже на несдержанность и застревание.

Возможно, стоит опять найти проводника и попробовать пройти этот путь; но пока что я абсолютно не понимаю куда меня приведет это одновременно больная и скучная дорога.

Пожалуй, можно трактовать этот роман как энциклопедию разновидностей фетишизма (понимаемого в широком смысле) - и спать спокойно. Но увы, копрофильские рассуждения главного героя о боге Анусе и невинный интерес к маленьким мальчикам (вот не верю я, что он таким же и остался бы, если б герою дали волю) автор по крайней мере одобряет. Постоянные совпадения, призванные показать связь героя с космическими силами, к концу становятся довольно навязчивыми. Для меня спасают роман неожиданно тонкие маленькие зарисовки мимоходом, к которым я обычно равнодушна.
Но тут он заметил неподалеку клубок рыжих перьев, строго овальной формы, без намека на лапки или головку. Однако стоило Тиффожу, заинтересовавшись пернатым яйцом, протянуть к нему руку, оно тотчас распалось надвое. Возбудивший любопытство Тиффожа клубок оказался тесно прижавшимися друг к другу двумя красавцами-голубями цвета опавших листьев, причем похожими как две капли воды.

Как не любила французскую литературу, так и люблю. И эта книга не изменила моего мнения.
Захрдит очень тяжело, читать не особо интересно. Первая глава о молодом человеке, которого бросила девушка. Он достаточно часто вспоминает о ней. И это самая большая часть в книге. Я могу понять почему её добавили, что бы нам было понятно почему он стал таким какой есть. Что эта травма очень сильно его задевает и он не мог справиться, но как он говорил сам, разрыв он переживал не болезненно, а радостно, чувствовал свободу.
События в книге датированы, т.е сначала название части книги и в тексте вместо глав и разделения служат даты.
Всего пять частей в книге. Я кое-как осилила это произведение, но все равно мало что запомнила, и особых чувств оно у меня не вызвало.
Для тех кто любит французских писателей и их романы и книги, читайте, возможно вам понравится. Но не мне.

Слово «эволюция» в переводе с латинского языка означает «развёртывание».

Стоило бы изобрести особый язык, чтобы внятно высказаться об этом романе Мишеля Турнье. Но, пожалуй, это трудная задача. Пришлось бы создать нечто сложное с великим множеством разнородных значков, символов. Думаю, в этом случае нашлось бы место и пиктограммам, и языку жестов, и иероглифам. Это был бы язык с непростой системой соотношения между знаком и означаемым. Вряд ли бы он прижился в нашем обществе упрощений. Не выжил, не прошёл бы естественный отбор. Чтобы жить, нужно говорить просто, а вот чтобы понять смысл и порядок вещей, недостаточно простых высказываний.

Роман «Лесной царь» - это и есть то самое сложное высказывание об очень непростых вещах. Не случайно же роман пропитан диалектичностью мифа и многоплановостью символа. Мифология в немалой степени позволяет осознать место человека в современной жизни. Но здесь, в романе, Мишель Турнье показывает нам тёмную сторону этого погружения в миф. Как своеобразное обращение в глубину. В глубину веков и человеческих страстей. И вот перед нами не здоровая мифология Древней Греции, а мрачный европейский миф об ольховом короле, живущем в лесу и похищающем детей. (Тот, кто известен нам как Лесной Царь благодаря Гёте и переводу В. А. Жуковского).

Погружённость в мифологию вообще-то вполне объяснима для литературы XX века. В особенности, в понимании феномена фашизма. (А роман в немалой степени об этом). Век, когда человечество так стремительно пошло вперёд в науке, технике, искусстве. И одновременно с этим век страшного разочарования, атеизма, войн.

Этот уход в мифологическое Мишель Турнье преподносит как уход от естественного процесса эволюции человечества к созданию искусственной жизни, принципиально иного типа общества – фашизма. Но показывая всю жестокость и бесчеловечность фашизма, Турнье помещает роман и всех его героев в символику тёмного хтонического мира средневековых мифов. Показывает убийственность этого искусственного пути.

В «Лесном царе» ярко видна абсолютная эволюция зла, противная человеческой природе и одновременно сродни ей. Символически это выражено, конечно, в образе главного героя – Авеля Тиффожа. Он одновременно воплощение зла и добра, чудовищности и детскости. Он – знак этого страшного перехода от естественного развития к страшной нравственной мутации, давшей толчок вспять. Если у естественного пути развития, у всякой эволюции как движущей силы нет чётко намеченной цели, то фашистское движение преследует конкретные чудовищные цели. Одна из которых повернуть вспять естественный, нормальный ход вещей. Поспорить с развитием человечества, с ходом всей истории, опровергнуть ценности морали и нравственности.

Сам главный герой – Авель Тиффож – заключает в себе потенцию ВСЕГО. Потому и чувствует себя избранным, вместилищем неких сил, которые дремлют, но скоро выйдут наружу. А пока его символический путь не развёрнут ходом его жизни, силы эти выходят в качестве испражнений. В самом начале романа Тиффож чудовищно физиологичен, как бы нечист: повредил правую (!) руку, проявляет интерес к разного рода выделениям. В романе он назван даже людоедом, хотя так никого и не съел.
Его путь, его внутренняя эволюция неотделимы от двух начал, уживающихся в нём: мифологического и христианского. Он – монстр и чудовище, но при этом транслятор христианских идей. Вспомним, какое важное место уделено в романе легенде о Святом Христофоре, который нёс на плечах самого Христа. А имя героя – Авель – обнажает в нём мученика, праведника и пастыря.

Сначала мы видим Авеля Тиффожа в его гараже. Он автомеханик, расставшийся с женщиной. Это его человеческая ипостась. Нам известно, что он учился в школе, что он плохо занимается сексом, что он любит смотреть на мясо. Затем приоткрывается иная его ипостась – его грядущего избранничества. Это описано в рассказе про школу, где появляется, а потом исчезает со страниц романа ещё один странный тип – Нестор, школьный друг Тиффожа, своеобразный гуру.
Качественный скачок в эволюции главного героя происходит с наступлением войны. Как признаётся сам Тиффож, война ему по душе. Но именно с этого момента начинается его эволюционирование как героя-символа: он становится военнопленным, затем егерем, а потом и воспитателем в школе юнгштурмовцев. Его интерес к почтовым голубям, которых он классифицирует по внешнему виду, перетекает в интерес к оленям и лошадям, а затем и к детям. Всё как полагается у Лесного Царя!

Авель Тиффож воплощает собой сразу несколько возможностей. Он есть потенция взрыва – либо взорвётся тьма, либо прорвётся луч света. Он верно служит страшному идолу – Людоеду Гитлеру, ощущая себя частью той силы, которая решает, кому выжить, а кому нет. Он включён в процесс искусственного отбора. Он измеряет мальчикам объём черепа, всматривается в степень голубизны их глаз и анализирует форму их икр. Но эта биология лишена человечности. А главный герой столь же биологичен, сколь и человечен. Он ощущает привязанности, тоскует (например, по любовнице Рашель), умеет восхищаться красотой. Поэтому апогеем его личной эволюции становится жертва Тиффожа, когда он укрывает еврейского мальчика и погибает вместе с ним в болоте. Конечно, здесь жестокая ирония: Тиффож не возносится в небеса, он увязает в болотной грязи. Однако свою форическую, как он её называет, функцию он выполняет. Он несёт на себе Дитя. Он становится тем самым святым Христофором, чьи плечи ощутили тяжесть Ребёнка. Именно поэтому Авель Тиффож проходит путь от физиологичности до христоподобия. Его эволюция увела его от биологии, от приземлённости.

Финал романа одновременно страшен и очистителен. Мы видим, как глохнет и корчится в муках дьявольщина фашизма. Мы не можем не чувствовать облегчения. Но автор показывает нам страшные картины разрушения всего: стран, лесов, убийство детей, уничтожение животных. Надо всем довлеет императив жуткого мифа. Выйти за предел которого можно только путём жертвенности. Если это, конечно, возможно. В том случае, когда человечество чётко осознает разницу между эволюцией и деградацией.