Рецензия на книгу

• 

  CaptainAfrika1 декабря 2015 г.

  Слово «эволюция» в переводе с латинского языка означает «развёртывание».

  Стоило бы изобрести особый язык, чтобы внятно высказаться об этом романе Мишеля Турнье. Но, пожалуй, это трудная задача. Пришлось бы создать нечто сложное с великим множеством разнородных значков, символов. Думаю, в этом случае нашлось бы место и пиктограммам, и языку жестов, и иероглифам. Это был бы язык с непростой системой соотношения между знаком и означаемым. Вряд ли бы он прижился в нашем обществе упрощений. Не выжил, не прошёл бы естественный отбор. Чтобы жить, нужно говорить просто, а вот чтобы понять смысл и порядок вещей, недостаточно простых высказываний.

  Роман «Лесной царь» - это и есть то самое сложное высказывание об очень непростых вещах. Не случайно же роман пропитан диалектичностью мифа и многоплановостью символа. Мифология в немалой степени позволяет осознать место человека в современной жизни. Но здесь, в романе, Мишель Турнье показывает нам тёмную сторону этого погружения в миф. Как своеобразное обращение в глубину. В глубину веков и человеческих страстей. И вот перед нами не здоровая мифология Древней Греции, а мрачный европейский миф об ольховом короле, живущем в лесу и похищающем детей. (Тот, кто известен нам как Лесной Царь благодаря Гёте и переводу В. А. Жуковского).

  Погружённость в мифологию вообще-то вполне объяснима для литературы XX века. В особенности, в понимании феномена фашизма. (А роман в немалой степени об этом). Век, когда человечество так стремительно пошло вперёд в науке, технике, искусстве. И одновременно с этим век страшного разочарования, атеизма, войн.

  Этот уход в мифологическое Мишель Турнье преподносит как уход от естественного процесса эволюции человечества к созданию искусственной жизни, принципиально иного типа общества – фашизма. Но показывая всю жестокость и бесчеловечность фашизма, Турнье помещает роман и всех его героев в символику тёмного хтонического мира средневековых мифов. Показывает убийственность этого искусственного пути.

  В «Лесном царе» ярко видна абсолютная эволюция зла, противная человеческой природе и одновременно сродни ей. Символически это выражено, конечно, в образе главного героя – Авеля Тиффожа. Он одновременно воплощение зла и добра, чудовищности и детскости. Он – знак этого страшного перехода от естественного развития к страшной нравственной мутации, давшей толчок вспять. Если у естественного пути развития, у всякой эволюции как движущей силы нет чётко намеченной цели, то фашистское движение преследует конкретные чудовищные цели. Одна из которых повернуть вспять естественный, нормальный ход вещей. Поспорить с развитием человечества, с ходом всей истории, опровергнуть ценности морали и нравственности.

  Сам главный герой – Авель Тиффож – заключает в себе потенцию ВСЕГО. Потому и чувствует себя избранным, вместилищем неких сил, которые дремлют, но скоро выйдут наружу. А пока его символический путь не развёрнут ходом его жизни, силы эти выходят в качестве испражнений. В самом начале романа Тиффож чудовищно физиологичен, как бы нечист: повредил правую (!) руку, проявляет интерес к разного рода выделениям. В романе он назван даже людоедом, хотя так никого и не съел.
  Его путь, его внутренняя эволюция неотделимы от двух начал, уживающихся в нём: мифологического и христианского. Он – монстр и чудовище, но при этом транслятор христианских идей. Вспомним, какое важное место уделено в романе легенде о Святом Христофоре, который нёс на плечах самого Христа. А имя героя – Авель – обнажает в нём мученика, праведника и пастыря.

  Сначала мы видим Авеля Тиффожа в его гараже. Он автомеханик, расставшийся с женщиной. Это его человеческая ипостась. Нам известно, что он учился в школе, что он плохо занимается сексом, что он любит смотреть на мясо. Затем приоткрывается иная его ипостась – его грядущего избранничества. Это описано в рассказе про школу, где появляется, а потом исчезает со страниц романа ещё один странный тип – Нестор, школьный друг Тиффожа, своеобразный гуру.
  Качественный скачок в эволюции главного героя происходит с наступлением войны. Как признаётся сам Тиффож, война ему по душе. Но именно с этого момента начинается его эволюционирование как героя-символа: он становится военнопленным, затем егерем, а потом и воспитателем в школе юнгштурмовцев. Его интерес к почтовым голубям, которых он классифицирует по внешнему виду, перетекает в интерес к оленям и лошадям, а затем и к детям. Всё как полагается у Лесного Царя!

  Авель Тиффож воплощает собой сразу несколько возможностей. Он есть потенция взрыва – либо взорвётся тьма, либо прорвётся луч света. Он верно служит страшному идолу – Людоеду Гитлеру, ощущая себя частью той силы, которая решает, кому выжить, а кому нет. Он включён в процесс искусственного отбора. Он измеряет мальчикам объём черепа, всматривается в степень голубизны их глаз и анализирует форму их икр. Но эта биология лишена человечности. А главный герой столь же биологичен, сколь и человечен. Он ощущает привязанности, тоскует (например, по любовнице Рашель), умеет восхищаться красотой. Поэтому апогеем его личной эволюции становится жертва Тиффожа, когда он укрывает еврейского мальчика и погибает вместе с ним в болоте. Конечно, здесь жестокая ирония: Тиффож не возносится в небеса, он увязает в болотной грязи. Однако свою форическую, как он её называет, функцию он выполняет. Он несёт на себе Дитя. Он становится тем самым святым Христофором, чьи плечи ощутили тяжесть Ребёнка. Именно поэтому Авель Тиффож проходит путь от физиологичности до христоподобия. Его эволюция увела его от биологии, от приземлённости.

  Финал романа одновременно страшен и очистителен. Мы видим, как глохнет и корчится в муках дьявольщина фашизма. Мы не можем не чувствовать облегчения. Но автор показывает нам страшные картины разрушения всего: стран, лесов, убийство детей, уничтожение животных. Надо всем довлеет императив жуткого мифа. Выйти за предел которого можно только путём жертвенности. Если это, конечно, возможно. В том случае, когда человечество чётко осознает разницу между эволюцией и деградацией.

  4

  545