Мерзость

Этот роман моё первое знакомство с Дэном Симмонсом. Согласен, что первая треть книги необоснованно затянута-описние оборудования и  видов альпинисткого снаряжения, страховочных узлов и ледорубов. Было особо неинтересно, хотелось даже бросить.  Но, начиная со второй части произведения, становится интереснее, а с третьей части уже не оторваться. Это не простой голливудский триллер- роман про верность дружбе, взаимопомощи и самое главное самосопожертвование во имя и ради жизни друзей. Моя оценка 4 из 5.

Для меня "Мерзость" - третья книга писателя, знакомство с которой я откладывала, предвкушая погружение в захватывающую историю подобную «Террору», потому что описываемые события связаны отчасти с историей покорения самой высокой горной вершины мира - Джомолунгмы (Эвереста) – в 20-е годы 20 века, хотя в моих запасниках лежит еще один роман – «Пятое сердце», но не уверена, что он будет так же прекрасен. Правда название у прочитанного произведения просто отвратительное – «Мерзость». Что же может быть мерзостного в скалолазании? Да мало ли что, рассуждала я про себя, вот этот изображенный на обложке мумифицированный альпинист чего только стоит, наткнешься на такого, может и будет отвратительно неприятно. Но Дэн Симмонс не так прост, он умеет удивлять. Хотя кому-то из читателей открывшаяся мерзость (а это произойдет почти на шестисотой странице) вовсе не покажется мерзостью.
Меня эта книга изумила и покорила и даже заставила немного прослезиться (как особу сентиментальную). Несмотря на это, звание «Книги-загадки и книги-бестселлера» я бы отдала «Террору».
Писатель себе не изменяет и с особой скрупулезностью описывает все тонкости альпинистского дела: крепления, ботинки, веревки, одежду, баллоны с кислородом, ледорубы и т.д. Но на пути скалолазов много препятствий, порой непреодолимых и ведущих к смерти: «Крошащиеся скалы, снежные лавины, траверсы, на которых даже негде зацепиться пальцами, смертельно опасные камнепады, вынужденные привалы на таких узких уступах, что на них едва поместится поставленная на ребро книга, но к которым приходилось прижиматься на ледяном ветру, ливни и грозы, ночи, когда металлический наконечник ледоруба светился голубым от электрических разрядов, жаркие дни без глотка воды и ночевки, когда в отсутствие крюков, чтобы закрепиться на склоне, приходилось держать под подбородком зажженную свечу, которая не давала заснуть и свалиться в пропасть. Но, несмотря на все это, нужно любить гору такой, какая она есть, любить даже самые тяжелые испытания, которым она тебя подвергла».
«Большинство людей, хотя бы немного интересующихся горами, знают, что спуск гораздо опаснее подъема, но им, скорее всего, не известно, что во время подъема и спуска альпинист ведет себя по-разному, особенно на скользкой поверхности. Поднимаясь на гору, альпинист тесно прижимается к поверхности скалы: его тело как бы растекается по ней, щека касается камня, пальцы хватаются за любой уступ, трещину, клин, навес, камень – словно человек занимается любовью с горой. При спуске альпинист чаще всего отворачивается от горы, поскольку так легче увидеть маленькие выступы и опоры для ног на несколько ярдов и метров ниже и по обе стороны от себя; спиной он прижимается к горе, а смотрит в пустоту прямо перед собой (и к ней приковано все его внимание) и видит чистое небо и манящую пропасть, а не прочную и надежную скалу и плотную массу снега».
Но что так манит людей в горы, в чем заключается эта одержимость? Может быть ответ в этом: «Как прекрасен рассвет в горах … В этот момент мы находимся выше всех людей на планете, которых коснулись лучи восходящего солнца. Я вытягиваю ноющую шею, чтобы увидеть вершину Эвереста – так близко и так бесконечно далеко! – всего в 2000 непреодолимых футов над нами, меньше чем в миле на запад вдоль кромки гребня, и сияние солнца, своим светом благословляющего рыжеватые камни пика. Сверкающие снежные поля пирамидальной вершины ниже последнего вертикального участка, ведущего к самому пику, кажутся чем-то божественным, чем-то неземным. На этой высоте иной мир… Теплеющее голубое небо, облака в долинах далеко под нами, гигантские ледники в просветах низких облаков и лес вершин высотой 20000 футов и больше, которые одна за другой вспыхивают в лучах солнца, словно череда исполинских свечей, зажигаемых невидимым служкой. Под каждой зажженной свечой расстилается напрестольная пелена из бесчисленных ледников, скал и девственно-белых снежных полей».
На выходных обязательно посмотрю фильм «Эверест» (2015), а книги Д. Кракауэра «В разрежённом воздухе» и А. Букреева «Восхождение» я прочитала еще прошлой весной.

Не скажу что книга плоха, она скорее на своего читателя. Меня никак не зацепила, слишком много информации не по сюжету.

Читая, я начал забывать о чем вообще она, знаете такое состояние, когда читаешь страницу, понимаешь что витал в облаках, перечитываешь и снова все так же?! Вот такое же состояние было и у меня.

Интересно что некоторые фрагменты для меня были похожи на книги «В дороге» то ли «Бродяги дхармы». Может кто то и не согласится, но бывало и такое.
Сюжет развивается очень долго, сами действия были вообще не захватывающими.

Вывод: либо история не для меня, либо я взял эту книгу не в то время.

Гималаи (в основном), 1925 год.
Скачал трехмерную карту Эвереста, и по мере чтения крутил ее, рассматривал с разных сторон. Где тут ледник Ронгбук, где Северное седло, первая, вторая ступени и т.д. Книга в больших подробностях знакомит с географией Эвереста. И не только. Автор впихивает в неподготовленную голову читателя такие подробности об альпинизме (его истории, снаряжении, политической подоплеке). Даже не знаешь, выигрывает роман от этого или теряет. То роешься в Вики - читаешь об горах в Антарктиде, то закрываешь роман после десяти прочитанных страниц. Вот так чтение мое и растянулось на год.
Как приключенческий роман о путешествиях - неплохо. Как шпионский триллер - так себе, на любителя. А уж основной сюжетный поворот, он раскрывается к концовке, - ничего кроме смеха, как говорится, не вызывает. Уж думал его даже не дочитывать, пришлось себя сильно заставлять.
П.С. Ничего не читал у Д.Симмонса, более того, даже не знал, что есть такой писатель. Поэтому то, что он ввел в роман себя любимого - посчитал высшей формой наглости и зазнайства. Подобное встречал лишь в "Темной башне" у С.Кинга. А также Д.Чейз как-то писал, как он спаивал в баре пьянчужку в обмен на занимательную историю (своего имени, правда, не упоминал).