Каллокаин

Не очень люблю антиутопии, потому что книги этого жанра зачастую кажутся мне очень упрощёнными: вот тут плохое, вот тут хорошее, а сложилось так потому, что сложилось, и вообще, надо ужасаться, а не спрашивать, что это было и как оно работает. "Каллокаин" ничем не выделился среди своих сородичей, кроме того, что написан в 1940-ом году.
Собственно говоря, именно из-за этого я и взялась книгу прочитать - интересно понаблюдать, как выглядели жанровые фантастические произведения при своём зарождении.

С учётом почтенного возраста романа, наверное, он неплох, но мне было как-то meh. Есть какой-то мир, в нём какое-то государство, оно как-то действует, в нём всё подчинено идее превосходства общественного над индивидуальным, так случилось потому, что когда-то где-то была невнятная война, и человечество её пережило с таким вот психологическим вывертом. По соседству есть другое государство, которое ничем не отличается, кроме локации.
Люди как-то живут, за ними как-то наблюдают.
Честно говоря, картина полицейского тоталитарного ужаса у меня просто не сложилась, описанная здесь страшная слежка весьма неэффективна, если не сказать больше - притянута за уши. Весь упор автор делает на то, что все следят друг за другом, пишут доносы и всячески во всём подозревают, создавая среду здорового (или не очень) страха перед государством, которое может прийти и посадить в тюрьму за какой-нибудь вроде бы незначительный поступок. При этом нет никакого внятного объяснения, кто, при постоянной нехватке кадров и отсутствии компьютеризации, разбирает всю эту письменную макулатуру и каким образом её сортирует.
Также, как нет объяснения ещё чего-нибудь. Почему, например, география запрещена, чем именно карты или представления о расстоянии могут повредить государственному строю? Почему все живут под землёй, если на поверхность технически можно выходить, там нет заражения радиацией или ужасного климата? Почему Мировая Империя вообще стабильна столько лет? Как работает управление такой махиной? Как устроена логистика перевозок товаров между городами, если каждый производит что-то одно?
И, что было мне особенно интересно: а что они там едят-то все? Ни слова про сельское хозяйство, ни слова про фермы, с поверхностью ничего непонятно, про синтез питательных пайков из отходов - тоже.

Мне очень тяжело в этот мир поверить, потому что он весь кусочный и плохо подогнан даже внутри себя.
А его надо бояться, потому что угнетение, но не кажется убедительным, что это угнетение стало бы работать дольше пары лет. Развалилось бы под собственным весом.

Да, роман больше про жуткую идею полного отрицания индивидуальности, про подчинение каждого человека великой цели, которую никто толком не осознаёт, про действие пропаганды и прочие антиутопичные явления, которые все мы хорошо знаем, но проработки внятной механики всё же прямо не хватило.

Зато есть нетривиальный выбор главного героя, который, по крайней мере, в начале, не борец с системой, а её адепт, и все основные правила мироустройства ему подходят. Вот он ходит на работу днём, вот он вечером приходит домой и сидит с женой, вот он идёт на добровольную полицейскую службу, но всё время он в процессе страдает и мучается какими-нибудь еретическими мыслями душевными метаниями. Вот он изобрёл сыворотку правды и узнал, что все окружающие не обладают чистой совестью, и он сам наверняка тоже такой же, и его начальник, и жена, и вообще каждый, кто хоть сколько-то лет прожил.
И как бы.
И что? В чём откровение-то? Ну да, люди не совершенны, странно для человека за 30 лет падать от этого в пучину уныния и разочаровываться в своих идеалах.

Но из этого сюжет книги делает резкий вотэтоповорот, Калль на пару с начальником полиции решает, что надо что-то менять в этом населении и некоторыми махинациями проталкивает закон о мыслепреступлении. Теперь нельзя плохо думать про Империю, бюрократический аппарат пытается как-то перестроиться и выбирать из всех доносов только сильно важные, кого-то казнят, кого-то отправляют на каторгу, помогает это не то, чтобы сильно. Но хуже того, не очень-то понятно, чему оно вообще должно помогать.
Попутно в повествовании есть какая-то секта-не секта, духовное объединение без идеи и лидера, где люди постигают другое отношение в жизни, собираясь и разговаривая ни о чём, ну или не разговаривая вовсе, а лёжа в одном помещении. С ними тоже ничего внятного, кроме того, что они верят в прекрасное далёко и некий город, затерянный в пустыне, где всё не так, как здесь, и сохранились знания о прошлом. Но делать они ничего не делают и не собираются, потому что они вообще не организация.

Сюжет в целом очень... Очень ровный? И поэтому не увлекает. Не знаю, как толком это выразить, он не то, чтобы совсем уж бестолковый, он просто довольно скучный и ни о чём толком не рассказывает. События, которые его двигают, как будто бы нелогичны, если смотреть на них снаружи: кто-то куда-то идёт, кто-то что-то решает, кто-то что-то передумывает; может, изнутри тоталитарного лора это как-то иначе должно выглядеть. Но, например, как и почему химика пустили к сценаристам, выписав каким-то чиновником ему пропуск на "ну пожалуйста", и зачем эта сцена пригодилась для сюжета, кроме ещё одной порции рефлексии, я не знаю. Многие поступки, суждения или размышления Калля выглядели для меня как "а почему...".
А потому что.
Мне всё в этой книге было никак, включая основную арку "развития" от винтика внутри режима до винтика вне режима.

Вот финал занятный, в нём одно государство сменяется другим, а главный герой снова занимается тем же - сидит, работает и рефлексирует, периодически скатываясь в болото саможаления. От начала истории отличается только тем, что он в тюрьме, но разница разве что в размере клетки: в городе он тоже не сильно-то куда-то путешествовал.

И ещё это первое лицо... Не то, чтобы меня этот богатый внутренний мир рассказчика привлёк.
Что он сам, что события через его призму зрения, что главный антагонист, который превращается в недостижимого идола - видела и более проникновенные описания. Тут всё было и суховато, и поверхностно, и бегло, и, стопиццотый раз повторю, потому что а кто мне запретит, не особенно логично.

Из линий, которые всё же кое-как понравились, могу, наверное, выделить только линию отношений между супругами, которые так боялись просто поговорить и почти десять лет назад выяснить, что у них есть что-то общее, что окончательно потерялись и жили вместе даже не из привычки, а из ощущения, что уже нет смысла что-то менять. И когда им вдруг взбрело в голову открыть рот, причём тоже через обязательные драму и страдания, выяснилось, что у них был шанс как-то спокойненько прожить эти годы.
Мораль: иногда надо просто попробовать нормально пообщаться с человеком, с которым ты уже зачем-то живёшь, удивительные результаты случаются.

"Каллокаин" определённо интересен как исторический памятник, но никакого другого впечатления он на меня не произвёл. В своё время это наверняка было знаковым произведением, но после чтения многих других книг на ту же тему, впечатлиться им сложно: всё те же темы, всё те же штампы, всё та же мораль.
О прочтении не жалею, так как понимала, на что шла, но сказать, что книга доставила мне удовольствие - нет. Хорошо, что объёма мало, и полное знакомство с текстом занимает от силы один вечер.
Частично слушала в аудиоформате, озвучка вот приятная, чтец хороший, это порадовало.

В центре внимания протагонист книги талантливый химик Лео Калль, в условиях абсолютного тоталитаризма разрабатывает препарат под названием «каллокаин», способный контролировать мысли и чувства людей. Здесь в красках описания камеры-глаза, что наблюдает изнутри дома вплоть до интимной жизни супругов, дети главного героя, приучаемые с малых лет к ненависти к абстрактному врагу и горячей жертвенной любви к любимому государству.

Роман написан в 1940 году, за 8 лет до Джордж Оруэлл - 1984 , . Понятно, откуда растут ноги от всех страшных образов и гипертрофированного описания диктата, времена такие были и ох-этот-жуткий-коммунизм настроения на Западе. Интересно то, что шведская писательница сделала своего протагониста пособником режима. Тихим поддакивающим элементом системы, с первых страниц старающегося "не отсвечивать". И вот он придумывает сыворотку правды, добивается экспериментов над добровольцами, чтобы проверить его действие и искренность соотечественников к невыносимому режиму. Описана двойственность и амбиваленьность мозга химика-сотрудника и сердца отца-человека. При этом хватает места и философским вопросам, и поднятию идея индивидуализма и нон-конформизма в массах.

Мне не понравился стиль написания (или перевод был не очень удачный), но понравилась сама задумка и то, как отыграл протагонист свою роль до конца. В целом получилось не так жестоко-кроваво, как у Оруэлла, но зубасто-социально, как оно и есть в жизни.

Мне нравится, что в этом романе нет элементов боевика или приключений. Герой развивается, но не потому, что попадает в новое пространство или уходит от погони. Все происходит в его голове. Физика в этом романе очень размеренна и не выходит за рамки распорядка дня гражданина Империи. Только в финале люди мечутся, теряют свои регламентированные позиции (часовой, который отбивается от врагов, думая, что это учения, а его выбрали на роль пленного). Шестеренки, механизмы, функции, куклы. И первое своевольное действие героя вызвано внутренними изменениями. Когда Лео Калль еще боролся с чувствами, он следовал распорядку, подгонял и замедлял себя, чтобы машина продолжала работать.
Мне нравится и то, что герой так и не попал ни на одно из собраний общества доверия. Это было бы для него раем, он бы успокоился. Но прежде чем попасть в рай, ему необходимо отказаться от многого. Ведь даже попав в плен, переоценив имперскую систему, анализируя систему Всемирного государства (враг Империи), Лео Калль все еще убежден, что каллокаин - полезное средство, его только надо суметь использовать. Лео Калль не готов доверять без подстраховки. Если под рукой есть каллокаин, то можно вколоть человеку, разузнать все и успокоиться. И так до тех пор, пока не возникнет новое подозрение, еще одна причина для недоверия. Видимо, писательница, как и Эдо Риссен, не видела "зеленых глубин и внутреннего океана", которые смыли бы мертвечину недоверия, страха, создали бы новой мир.
Наиболее волнующие сцены: обряд с ножом, Лео Калль насильно колет каллокаин своей жене, Эдо Риссен под каллокаином, Лео Калль выходит на крышу и видит звезды.

Антиутопия "Каллокаин" описывает тоталитарное и милитаристское государство также как и "1984", но была написана за 8 лет до последнего. Карин Бойе, шведской писательнице и поэтессе, хватило одного года в Берлине 1932-1933 и визита в СССР в начале 30х, чтобы передать, во что стремятся выродиться подобные "Империи".

В антиутопии "Каллокаин" меня сразу поразила завязка и главный герой: здесь мы наблюдаем за работой ученого-химика, который разборатал вещество, тот самый каллокаин, который действует как "сыворотка правды", принуждая человека говорить о самых потаенных мыслях, сразу выкладывать все "мыслепреступления". Забавно, что известные мне "сыворотка правды" и "мыслепреступление" возникли в популярной художественной литературе позже "каллокаина", но до Литературного турнира я даже не слышала про Карин Бойе.

Итак, главный герой совершает открытие способное усилить власть Мировой Империи над своими гражданами до невозможных пределов. Но наш герой не вступает в конфликт с обществом. Весь роман построен на противостоянии героя с женой, а еще с коллегой-химиком. Главный герой любит свою жену и ненавидит ее за то, что у него нет над ней полной власти. Ее душа для него недоступна. Коллега смущает героя неожиданными фразами, побуждающими героя к "преступным" размышлениям. Устройство тоталитарного государства, кстати, бесконечно сложно продуманного, с подземными домами, развитой бюрократией, продуманной пропагандой, - выдуманный мир становится фоном небольших частных и личных впечатлений героя. Проблеск сочувствия к другому, доверительный разговор, мирно спящий ребенок - все это сталкивается в душе Лео Каля и борется с привычкой маршировать, восхищаться военной организованностью и верой во всемогущее правительство Империи. При этом в антиутопии Карин Бойе нет одного всемогущего диктатора, кажется, что все человечество самоорганизовалось в тоталитарную машину. Личная ответственность каждого винтика в этом механизме только возрастает.

В этой удивительной антиутопии нет очевидной борьбы, нет заговора людей, но борьба идет за душу героя, а вместе с ним и читателя. Эта книга - один из самых мощных антитоталитарных манифестов, что я когда-то читала.

Довольно интересная книга. Свою историю рассказывает учёный химик, который попал в плен двадцать лет назад. Он решает написать книгу про свою жизнь, про те ошибки которые совершил, про своё тщеславие, про те события которые хотел изменить, как жил, чем занимался, ну и конечно же про своё изобретение. Но у него нет надежды на то, что когда нибудь её прочитают. В книге описывается, как мне показалось будущее, но на сколько оно далёкое не понятно. Люди живут в закрытых рабочих городах, где трудятся на благо империи. Это не просто города, они как закрытые лагеря. В них есть полиция, суды, больницы, армия, добровольцы для разных экспериментов.

Мои пять звезд, а вместе с ними глубокое уважение и благодарность талантливой и сильной женщине Карин Бойе. Читая "Каллокаин" я, конечно, как и многие, сравнивал его с другими известными утопиями и, конечно, как многие, отметил его некую.. эээээ...жидковатость- назову это так. Не скажу, что книга слабая, но уходит немного в тень на фоне знаменитых собратьев. Тем не менее, это хорошая утопия на классическую тему того, как тоталитарное государство стремится владеть не только людьми, но и их мыслями.

Бойе была поэтессой и особого признания при жизни не узнала. Тем более, что жизнь у нее вышла короткой. "Каллокаин", как я понял ее единственное непоэтическое произведение, однако именно благодаря ему она и стала всемирно известной. Да и сама утопия, несмотря на отсутствие стихотворных вирш, вышла достаточно поэтичной. Вроде и тема тяжелая, но фактура все равно женская. Люди есть люди, и как их не пугай, но страх пораждает лишь больший страх, а любовь он убить не может..

Этот роман Карин Бойе написала посетив в 1920-ых годах нацистскую Германию и Советский Союз. "Каллокаин"- это ее боль от того, что там увидела. После того, как "коричневая чума" доползла до Швеции поэтесса не выдержала и, приняв смертельную дозу успокоительного, поднялась, как написано в послесловии, на холм, где в последний раз наблюдала закат над миром, в котором разочаровалась. Пусть эта книга не самая известная в мире утопия, а ее стихи вообще мало знают за пределами Швеции, прожила Карин Бойе достойную жизнь. Жизнь, в которую не пустила яд. Жизнь,  достойную пяти звезд!

Меняю отличные книги!! Заходи в мой книгообмен :)

Пора уже завязывать читать антиутопии, после нескольких самых выдающихся ("мы", "1984", "о дивный новый мир" и т.д.), все остальные кажутся повторением и штампом. И вроде бы условия другие, но тема то одна.
Что отличает конкретно "каллокаин" от остальной массы подобных произведений? Пожалуй, глубокая тема человеческих взаимоотношений, ревности и доверия. Сможете ли вы, если ваш супруг вернулся домой с идеями, противоречащими системе, остаться с ним и идти до конца, или быть может вы расскажете кому надо о пагубных мыслях живущего рядом с вами человека? А что если это все большой заговор и правильного выбора нет? На одной чаше весов - доверие вашего супруга (возможно любимого), а на другой - потенциальное предательство системы. Утопии нет, любой вариант ведет к разрушению.

Роман «Каллокаин» — одно из самых пронзительных предчувствий XX века. Он был написан в 1940 году, когда сама Бойе, как вспоминали ее друзья, «сидела в Алингсосе (город в Швеции, — прим. ред.) и писала будто одержимая демоном». Она признавалась: «Я боюсь». В письме к шведскому поэту Эббе Линде добавляла:

Этот страх — подлинная реакция человека, который видит, как идеалы человечности рушатся в реальности. «Каллокаин» родился из отчаяния перед тем, что Бойе называла «варварством времени». Бойе видела, как нацистская идеология превращает человека в часть механизма, как государство становится богом, а донос — высшей формой гражданской добродетели.

Главный герой романа, химик Лео Калль, живет в мире, где любовь объявлена пережитком, а семья — временной ячейкой, существующей лишь до тех пор, пока дети не вырастут и не уйдут в лагеря. Он служит в Четвертом городе Химиков Всемирной Империи, в обществе, где каждый шаг, каждый жест и слово контролируются «глазами» и «ушами полиции». Даже дома человек не остается один: «домашняя помощница» обязана вскрывать письма, подслушивать разговоры и еженедельно составлять отчет. И все же — есть одно, что государство пока не может подчинить: мысли. Лео Калль произносит формулу, которая и сегодня звучит как предупреждение:

Научный триумф Лео — создание сыворотки правды, Каллокаина, которая лишает человека последнего убежища — внутреннего мира. Лео проводит эксперименты с сывороткой на добровольцах из Службы жертв-добровольцев. Молодые люди, воспитанные в духе патриотической самоотдачи, готовы принести себя в жертву Империи. Но первый подопытный, «номер 135», под воздействием сыворотки признается: он стыдится того, что утратил энтузиазм, что боится умирать. Лео впервые ощущает зависть к его прежней вере и стыд за собственные опыты.

В этом — трагическая двойственность романа. «Каллокаин» не только политическая антиутопия, но и исповедь человека, который вдруг понимает, что монстр, против которого он борется, растет внутри него самого. Бойе создала мир, насквозь пронизанный отголосками нацизма. Когда Лео говорит своему начальнику Эдо Риссену: «Наши биологи сейчас полностью установили истину: народы Мировой Империи и племена, живущие по ту сторону границы, принадлежат к совершенно разным расам», — перед читателем вспыхивает зеркало расовых теорий Третьего рейха. Точно так же в мире романа государство стоит выше закона, морали и личности. Когда Риссен пытается возразить, что эксперименты с Каллокаином незаконны, Лео отмахивается: все, что служит Империи, — законно.

Даже интимная жизнь в романе подчинена демографическому расчету. Секс — лишь способ пополнить население, а любовь — опасное, почти преступное чувство. Еще в 1934 году Бойе писала о полуавтобиографическом романе Йозефа Геббельса «Михаэль»: «Это, пожалуй, самое утонченное выражение антиэротической установки, проходящей через всю нацистскую литературу. Она проявляется в черной краске, которой писатели мажут нравы противников, доходя до комического».

Бойе прекрасно понимала, что слишком явные параллели с нацистской Германией могли привести к запрету книги. В письме издателю Бонниеру она осторожно замечала: «Содержание выражено достаточно общо, тенденция — тоже, так что я едва ли верю в изъятие. Если хотите, я могу заменить все имена на китайские — они и так собраны откуда попало, так что ни одна великая держава не может узнать себя». Тем не менее «Каллокаин» невозможно спутать ни с чем другим — ни по силе, ни по внутренней тревоге. В этой книге Бойе объединила то, что прежде считала несовместимым: политическую прозу и чистую поэзию духа. «Антиутопия, — писал один из критиков, — стала зеркалом утопии, искаженной страхом».

По-моему я скоро прочитаю все классические антиутопии, а 1984 так и останется где-то в сторонке. Вот я даже до малоизвестной дошла, так как о Каллокаине не то чтобы много информации. Но видела, что она во многом напоминает Оруэлла. Уж не знаю, как тут на самом деле, но с Бойе и ее антиутопичным видением будущего не сложилось у меня:)

В чем суть. Есть у нас главный герой Лео Калль, который пишет втихую книгу о том, что с ним произошло в не таком далеком прошлом. Почему втихую? А потому что он в тюрьме, где, однако, он продолжает свои исследования, точнее активную работу над чудесным препаратом "Каллокаин". По-простому это сыворотка правды, которая не только может заставить человека отвечать без утайки на вопросы, но и лишает страха и стыда, от чего подопытный начинает сам болтать, выкладывая все что есть потаенного. Именно о моменте открытия и первых экспериментов Лео и пишет в книге. В то время его жизнь была стандартной для Мирового государства. Жил в Химиогороде №4, работал в науке, у него была жена Линда и трое детей. Но что-то пошло не так.

Что же такого антиутопичного в этом мире? Ну во-первых, это полицейское государство, где каждый житель несколько раз в неделю выходит вечером на дежурство. В комнатах и во всех зданиях бдит полицейское око и установлены прослушки. Во-вторых, это полное подчинение государству, человек просто шестеренка. Просыпается, идет на работу, там заканчивает, а потом опять домой или на дежурство. Из развлечений только общие сборы и праздники. В-третьих, почти все время люди находятся под землёй, так как вокруг враги, есть вероятность проникновения шпионов. В-четвёртых, дети с самого раннего возраста воспитываются в специальных детских лагерях, после их определяют по специальности, с родителями они дальше не видятся. В-пятых, личные мысли, даже чувства недопустимы, все для общности, для коллектива. И много-много еще такого)

Здесь типичная для антиутопии тема о столкновении человека и системы, а также о том, как люди начинают задаваться вопросами. В центре книги Лео, у которого просыпаются такие зачатки, но он всеми силами пытается давить их, так как он прям патриот. Но, как по мне, постепенно у него начинается дурка немного, паранойа по отношению к своей жене, беспричинная и надуманная неприязнь к куратору Риссену. Хотя очевидно, ему не нравится в нем то, что он давит в себе. А в Каллокаине он видит возможность для Государства контролировать не только разговоры и поступки, но и мысли людей. Вот и повисает вопрос: а правильно ли это? И если да, то в каких случаях? Можно ли такой процедура подвергать всех людей или возможно только преступников?

Но увы и ах, вся тема с Коллакоином, которую я так ждала, просто утонула под мыслями главного героя. Может, я уже не так завлекаюсь антиуптопиями, может, так и должно быть. Но мне не хватило мироустройства, большей вовлеченности, подробностей о той самой сыворотке правды и ее влиянии. Мы просто основную часть книги наблюдаем за экспериментами, а потом узнаем, что есть какие-то инакомыслящие и другие люди за пределами Государства. Но вау-эффекта это уже не вызывает, мы это не раз видели:) Ну и варимся в голове Лео. Эти его метания между возможностью личного для каждого и служению государству.

И постоянно мелькает один тезис, который и составляет суть книги, наверное:

Что еще? Конечно же, неприкрытое вдохновение писательницей по СССР. Особенно это чувствуется в самом начале, когда хотя как-то штрихами обрисовывается мир. Решила я посмотреть, почитать про Карин Бойе. И о чудо, она посещала СССР в начале 1930-х, но не только. Еще она жила в Берлине после этого, а это самое время перед Второй мировой войной. И в книге это ощущается. Опубликована она, кстати, в 1940 году. Плюс еще она была членом социалистического кружка. Окончательно меня убедило, что многое навеяно от СССР вот это:

В общем, не произвела на меня книга должного впечатления. Герой раздражал, ставил себя чуть ли не выше всех, ЧСВ там будь здоров. Особенно это чувствовалось в отношении подопытных и его куратора Риссена. Да даже с женой. Мироустройство обозначено схематично. Как-то все блекло и скучно. Моей любимой антиутопией так и остается "О дивный новый мир":)