В ожидании козы

Где-то там далеко в солнечной Ирландии Диди и Гого waiting for Godot, ожидают Годо и не двигаются с места, ведь он обязательно придёт. Где-то там далеко в прошлом, в послевоенном СССР Витя и Вад waiting for a goat, ждут не дождутся козы. Ждут. Не дождутся. Но она ведь обязательно бы пришла, если бы могла.

Для меня эта небольшая повесть стала ярким примером полного диссонанса семейных отношений, когда все в семье, конечно, как кусочки пазла, но вот только кусочки даже не от одной картинки, а от разных, так что вместе не то что собрать не получится, а даже хранить в одной коробочке бессмысленно.

На кусочке мозаики мамы, конечно же, неуловимая чистая голубая речка. Волны, волны, куда ветер подует, туда они и тянутся. Сыночки от рук отбились? Ну что ж поделать, я слабая женщина. Между мужиками разрываешься? Ну что ж поделать, я слабая женщина. Надо, значит, надо. В одно ухо матери дует ветер, в другое — вылетает. Выпори их Анатолий, совсем от рук отбились. Ай, что же ты делаешь, изверг?

У бати, конечно, на картинке кусочек кирпичной стены. Он-то точно знает как надо. В детстве ему это знание крепко вбили кнутом, в армии дополнительно отшлифовали сапожищами. А разве можно как-то иначе? Отец так делал, дед так делал, прадед так делал. И все мужики были настоящие, не то что нынче дети пошли. В доме должен быть крепкий забор, зубастый пёс, детишки по лавкам, румяная жена, кролики в клетке, коза во дворе. Начнём с козы.

Красивый кусочек мозайки у Виктора. Что это такое? Плащ императора Веспасиана? Как же рано придётся повзрослеть этому не по годам развитому мальчику. Тот момент, когда он незаметно перейдёт из стана детишек в стан «врагов», которые противятся юношескому хаосу и максимализму, — потрясающий. Хоть сейчас в учебники по психологии.

А на кусочке Вада — бушующее пламя. Я искренне уверена, что с ним не всё в порядке. Может быть, у него синдром гиперактивности и недостатка внимания. Я не ожидала от него того, что получила в финале, хотя прекрасно осознавала, что жгущий себе лупой плоть только из упрямства мальчик не может быть адекватным. Капризный, инфантильный, заброшенный и несчастный. Тот самый ребёнок, который думает, что «вот буду гулять без шапки, простужусь всем назло и умру, будете плакать потом, что меня заставляли». Из него бы мог вырасти местный импульсивный царёк шпаны, как тот самый, с которым связался маменькин сынок по соседству. Хотя чёрт его знает.

И случайно в эту коробочку с кусочками пазлов затесался засаленный обрывок газеты с размытой и непонятной уже картинкой. Сева Иванович, сделанный из кусков недотрикстер, Дарт Вейдер советского пошива. Появился, как катализатор, заразил всех миазмами своей прогнившей жизни и…

Книга страшная и, наверное, совсем не детская. И мутные собачьи глаза слепо глядят на луну.

Нуждаются ли в деспотичном отце при подающей полярные сигналы своего отношения матери дети? Чтобы сам факт наличия обоих родителей был, скажете? А надо ли это, а не искалечит ли еще сильнее? Разве лучше ребенку в подобии семьи, которая только юридически зовется ею, но не обладает ни единым здоровым психологическим признаком? Давно уже ясно, что удержание мужа/жены ради детей только ранит самих родителей, а дочерей и сыновей калечит до неузнаваемости!

Я одновременно с "В ожидании козы" читаю сейчас вторую тематическую книгу Дж.Калшеда, не побоюсь сказать, лучше всех написавшего о проявлениях и лечении травматизации детства, который очень прямо без обходных путей показывает тот ад (недаром путешествие Данте отыгрывает не последнюю роль в интерпетации), в который превращается жизнь человека, столкнувшегося даже не с инцестом или откровенным психологическим насилием, а с распространенным в теперешних семьях (по своему проф. опыту) обычным неумением вести себя с детьми, среднестатистическим непониманием, что не сумев ему показать свою безусловную любовь, родители заставляют ребенка скрыться от реальности и прекратить быть самим собой - тянуться в повторы травмы, все глубже утопая в зависимости и убеждении, что принятие нужно заслужить, став исключительно идеальным, а жить в целом можно только повторяя путь агрессора или став перекати-полем.

Виктор и Вад живут с матерью, уже мысленно похоронив отца, в послевоенные годы, получив похоронку. Но однажды папа возвращается и жизнь мальчишек переворачивается вверх ногами. Не знавшие четкого варианта воспитания, не понимающие что можно, чего нельзя, какими обязанностями и правами обладают, ребята сталкиваются с жесткой военной диктатурой отца - приказы, требования, чуть что физические наказания. Младший брат Вад и так уже страдает неврозом, часами протягивая ноты завывания, а старший слишком эрудирован, чтобы на ровном месте прислушиваться к по сути незнакомому человеку. Отец вообще не в курсе "как с ними надо", а мать неспособна определиться на чьей она стороне - даже в ситуации наказания, то оправдывает сыновей, то подзуживает к битью отца. Во что превращаются психика и нервная система ребят, когда их вообще не считают за людей, имеющих собственные потребности, - известно одному Богу, поскольку сами они выбирают путь избегания и сопротивления, но никак не столкновения с реальностью. Само собой разумеется, что вся эта неразбериха, приправленная нежеланным переездом, появлением "аппетитного" для роли отца-друга дяди, который на самом деле развращает (не сексуально) нестойких еще характером ребят и столкновение с человеческими пороками подлости и "легкого поведения", приводит к жесткому, но невероятно закономерному unhappy endy.

Печальная, но не поразительная, трагичная, но не пронзительная история - "В ожидании козы". Эта повесть очень жизненная, потому, к сожалению, обыкновенная - угадываемое развитие событий, в общих чертах предсказуемый финал... В очередной раз, читая эту книгу, убеждаешься в том, насколько поддаются родительскому влиянию дети - нет, не в прямом смысле, они обычно непослушны, а более системном и потому глобальном: недолюбили - превратили в невротика, нарцисса и фрагментированную личность, недоуделили внимания - отправили на верное повторение проигрывания его привлечения самыми разрушительными способами. Не заводите детей, если себя еще не вылечили!..

... И вот неделю из головы не шло: кой чёрт понёс Толю в деревню? Адова работа за палочки трудодней, все бегом бегут в город, у кого хоть мало-мальская возможность есть. Этот - нет, хату свою построим, козу купим, кроликов разведем. Козу... Кроликов...
Понятно, коза козой, а бывшего участника Сопротивления больше всего интересовал расчёт спрятаться от Соответствующих Органов. Так что вопрос "Кто виноват?" предлагаю считать закрытым, а на вопрос "Что делать?" даже в радужном сне ответа не услышу.
Не знаю, что делать, когда коса нашла на камень.

В неизбывном цейтноте работы практического психолога всегда теперь буду вспоминать: "Меня отец кнутом драл, спозаранок поднимал... Вот и вся грамота..." Русское консультирование, бессмысленное и беспощадное, часто сводится именно к тому, что сидишь и бубнишь: "Дважды два четыре, дважды два четыре...", а тебе отвечают: А вот мой отец (дед, духовник, бригадир) брал кнут, и становилось девять! Десять! Четырнадцать! Вековечная надежда на то, что вот крикнешь погромче, выругаешься поехиднее, ударишь побольней, - и у дитятки совесть проснётся с ужасной силой, и оно побежит бегом перебирать картошку, латать крышу... Понятно, парни разболтались, Анатолий огрубел и осолдафонился на войне, ни на секунду не призадумался - достойно ли фронтовику воевать с бесштанной командой? Да ещё такими методами. Знаете, я довольно покладистая, но если меня полечить от экземы колёсной мазью, состоящей, как известно, из дёгтя, смолы и соли, - останется осадочек. Экзема и соль дружат примерно как отцы с сыновьями.

Я не считаю, что дядя Авес Чивонави (трикстер, трикстер, река Хунцы, прочтите имя наоборот!) - это такой уж рок Вити и Вада. Не он бы, так кто другой. Шпана, уголовники, от которых спасу нет и на селе... Да братья уже без вины виноватые, помните: "Он [завхоз] пытался установить связь между пленом отца и сорванной стенгазетой." И в этой бедственной ситуации у Вада есть ослиное упорство, у Вити - книги, мудрость императора Веспасиана, у Анатолия - боевой опыт, у Авеса - хитрость... Единственный трагический персонаж - мама. У неё есть только эти четверо.
Вот выпала планида - метаться между упрямцами и иждивенцами: "Ой, Толечка, Толечка!.. Ой, Севочка, Севочка!.. Ой, сыночки, сыночки!.." А спроси у неё собственного мнения - ведь даже не сообразит, о чём речь. Ведь главное, чтобы они, они все были здоровы и счастливы, а я что? Я - как скажут. Если верно определение С. Соловейчика, что воспитанность - это как можно меньше затруднять собой, то единственное воспитанное существо в повести - мама. И само подразумевается, что её воспитанность никто не заметит, жертвенность никто не оценит. Неподходящие достоинства для послевоенной поры.

Жестокость родит жестокость и родится от жестокости. Жестокость на жестокости сидит и жестокостью погоняет. Эх, тройка, птица-тройка, кто тебя выдумал?..

Повесть великолепная: слепок не только нашей истории, но и того, что называют менталитетом, образом мышления... Никто читать не обязан, но не оценить невозможно. Спасибо "Белому кролику" за очередную поправку к конструкту "советская детская литература".

Думаю, это будет мой антирекорд по объему в рецензиях, ведь мне очень не понравилось и больше не хочется ничего писать. В этом плане книга напомнила "Ташкент - город хлебный", также много кем высоко оцененный, а меня выведший из себя в самом неприятном смысле. И этой книге также герой мальчишка, голод и есть беспризорники. Начав книгу я надеялась на другое, первые строки даже настроили меня на интересное продолжение, но буквально через пару страниц стало неприятно потрясывать. Дальше читала через силу и, предчувствие не обмануло, финал убил. В героях два брата - сына кузнеца, живущих в деревне вместе с матерью. Все считали, что отец погиб на войне, но он неожиданно вернулся, резко изменив жизнь пацанов.

Вот так едва ли не походя открываешь для себя новое писательское имя (знающий человек воскликнет возмущённо "Да какое же оно новое!" и будет по своему прав, но я, к своему стыду, только сейчас узнаю этого замечательного автора).

Мать как-то в порыве откровения рассказывала, как в первые послевоенные годы они с отчимом ездили в батраки в Прибалтику, как работали там за кусок хлеба, и как отчим, будучи старым опытным и повоевавшим солдатом, отбил её, 16-летнюю девчонку, у полупьяных местных парней-хуторян... Вот именно об этом первом послевоенном "счастливом" годе и идёт речь в этой книге. Простая бедная семья, сорванцы-мальчишки, отбившиеся от усталых материнских рук в безотцовское военное лихолетье, мины и патроны в качестве игрушек, полуголодное существование. И возвращение считавшегося погибшим отца — за прошедшие годы отсутствия он, конечно же, почти напрочь забыт сыновьями и потому тут же возникает конфликт между хватившими самостоятельности и вольницы пацанами и бывалым фронтовиком-отцом, совсем позабывшим, что такое дети, сыновья...

Вот эти ежедневные пацанские будни (повествование ведётся от имени старшего парня), вот эта маленькая всамделишная домашняя войнушка с уже почти что настоящими "военными действиями", эти реалии тех скудных на всё человеческое лет — всё это плавно катится строка за строкой и глава за главой, ты жутко переживаешь за то, как выберутся мальчишки из тех тупиков, в которые они сами себя загнали...

А потом совсем неожиданный финал, выворачивающий наизнанку и расставляющий сразу всё на свои места решительно и окончательно...

Непременно читать, просто без тени сомнения, выбрать буквально несколько часов и прочитать эту коротенькую книгу. Беспредельно военную послевоенную книгу. Ничем не меньшую по силе воздействия, чем приставкинская "Ночевала тучка золотая".

Пришибло меня этой книгой. Я ее всю прожила внутри себя от первой до последней строчки. И мне было (и есть) страшно. Тоскливо. Несмотря на то, что я - не там, не с ними, а у себя дома. Но я была там, пока читала, и этого достаточно. Давно не было у меня такого чувства реальности от книги. Давно меня так не цепляло, как сейчас. Книга о несчастных людях, отчаянно боровшихся за что-то важное для себя.

Отец вернулся домой с войны. Радость? На него ведь еще два года назад пришла похоронка, а он все-таки жив, невредим, вернулся. Дома жена и два сына, 14 и 8 лет, тоже живые и невредимые. Счастье? А почему-то нет.

Дома начинается еще одна война, практически гражданская. Где сын на отца и так далее. Почему же так произошло? Ситуацию мы видим глазами старшего сына, Виктора. И в первый момент кажется, что отец этот - тиран, который только и знает, что стегать детей кнутом. Но тут же понимаешь, что нет.

Просто человек шел с войны и надеялся найти дома - Дом. Где будет семья, где можно будет работать по хозяйству, заново отстроиться, завести кур и козу, просто жить. И где будут сыновья-помощники. Но оказалось, что сыновьям тем он не очень-то нужен. Они почти не помнят его и давно привыкли быть "безотцовщиной". Для них свалившийся вдруг с неба отец - совсем не отец, а Диктатор - тот, кто лишает их свободы. Заставляет работать, не позволяет делать глупости. И они начинают против него борьбу, своими средствами.

А средств у них предостаточно, оба они упрямые, как ослы. Оба намеренно делают все, чтобы вывести из себя, заставить ударить, показать слабость. Все время вместе, все время заодно, иногда даже кажется, что они почти ровесники и с трудом вспоминаешь, что между ними аж 6 лет разницы, это почти не чувствуется, разве что старший знает больше умных слов, которыми не упускает случая козырнуть. Только ближе к концу становится ясно, кто тут все-таки уже почти взрослый человек, а кто упрямый сопляк. А вначале - оба хороши.

Очень болезненная ситуация. Когда против тебя так откровенно восстают собственные сыновья (вплоть до того, чтобы устроить взрыв в доме), многие ли отцы удержатся от применения силы?

в лицо заявляет ему Виктор и, в общем-то, он, конечно, прав.

Тут вообще все правы и неправы одновременно, каждую страницу, в каждой ситуации. И ты вот так думаешь, думаешь, то на одну сторону встаешь, то на другую... Люблю такие книги.

Отец старается донести до семьи, что нужно работать, не покладая рук, что они смогут жить лучше, что у них будет еда. Сам он - работящая натура, ему доставляет удовольствие накосить травы или починить забор. И он пытается приучить к этому же детей. Да вот только учит так, как когда-то его самого в детстве "учили": ремнем. Но они уже давно привыкли к свободе, когда мать весь день на работе, а они сами себе хозяева. А тут пришел какой-то с ремнем и заставляет перебирать картошку. И их можно понять, и его. В чем-то.

И мать тут же масла в огонь подливает: выдери их как сидоровых коз, совсем от рук отбились, ой, зачем же ты с ними так, онижедети, к ним подход нужен. И тоже права, как ни странно.

И ведь нельзя сказать, что не пытались по-другому...

А еды нет. Есть неразорвавшиеся снаряды, порох, могила фрица, которую можно раскопать (там настоящий пистолет и немецкий фонарик!), но почти нет денег и работы (особенно для бывшего военнопленного). За еду вообще и убить могут. А ведь война закончилась.

И стараются податься люди в старые, родные места, надеясь, что там-то лучше. И - безнадежно, нигде не лучше, все пытаются выжить. Ну ладно, не все, есть, кто сумел и хорошо устроиться, да и другим попутно подлость устроить, не без этого. А есть те, для кого вода, оставшаяся от мытья чугунка с кашей - пища богов.

Купить бы козу - спасение... Вот только в ожидании козы уж очень многое может случиться. И за все то, что сделано - с умыслом ли, просто по глупости - да и за то, что НЕ сделано, придется потом ответить, хотя бы перед самим собой...

Мало кому, как Оскару Мацерату, герою романа «Жестяной барабан», удается в трудные времена перестать расти, остаться навсегда малышом. Большинство детей подчиняются законам природы и постепенно взрослеют, не смотря на войну или голодное послевоенное время. Произведений о взрослении написано великое множество. Но данная повесть – особенная. В ней показаны не просто реалии деревенской жизни сразу после окончания Великой Отечественной войны, не только поднимается тема детей, выросших без отца и «отбившихся от рук», не только затрагивается тема выживания. Все это есть, но самое главное в книге – демонстрация того, как война заставила переосмыслить ценности, в том числе (и в первую очередь) ценность человеческой жизни.

Произведение о конфронтации «отцов и детей» внезапно превращается в трагический театр абсурда, каждый элемент которого, тем не менее, остается весьма реалистичным. И этот реализм не только заставляет верить в детали происходящего, начинаешь верить, что все может быть так, как описано. Возможно, я бы счел, что это чересчур, что так не бывает. Но в моей памяти сохранились рассказы бабушки, которая была ребенком во время войны и в послевоенное время. Она рассказывала, не выходя за рамки своей деревни, своей семьи, страшные и абсурдные вещи: как детям приходилось очень быстро становиться взрослыми и выполнять «взрослую» работу, как ребенок тонул в садовой бочке, потому что за ним не уследили старшие, как ребенок умер на руках другого ребенка, как на детей нападали волки, как убивали за еду и многое другое. Потому я верю Евгению Дубровину, когда он пишет и про игры детей с оружием, и про волков, и про беспризорных, и про убийство за козу, и про банды, и про социальное неравенство, и про беспризорных, и про сложности нового быта.

Происходящее показано нам глазами подростка, ему, пережившему войну, приходится столкнуться с ситуациями, требующими сложного выбора, научиться ответственности за себя и за других. И, конечно же, его выборы во много неправильны, это приводит к страшным последствиям, причем не во всем по его вине. В конечном итоге, события совсем короткого периода времени являются определяющими для всей его жизни. Даже через много лет, герой признается, что ему так и чудится, что вдали покажутся двое с козой, и ему придется держать ответ за все, что делал не так. И самое страшное, что эти двое так и не показываются, ответ приходится держать только перед самим собой.

Давно не испытывала шока от прочитанной книги... Закрыла последнюю страницу, а на душе, как будто рваная рана. Какой там Голдинг с его "Повелителем мух"! Вот где настоящая жесть, настоящая правда жизни... Стало понятно, почему эта книга многим (в том числе и мне) не встретилась во времена нашего Советского детства - не на таких примерах должно было воспитывать подрастающее поколение!
Небольшая по объёму, мастерски написанная повесть, которая как никакая другая книга вывела меня на эмоции!
Однозначно рекомендую. И спасибо всем читателям, благодаря рецензиям которых я и набрела на эту книгу!

Любопытная история, в реальность которой нелегко поверить, ведь совсем иначе представляется послевоенное детство поколения, пережившего войну. Невольно гадаешь – а могли ли реально существовать настолько оторванные от действительности дети, которые были совсем неприученными к домашним обязанностям, вели себя как барчуки (при том, что оба родителя из простых трудяг) и, видимо, избежали идеологической обработки в школе. По крайней мере, мне они представляются этакими антипионерами, противоположностью Тимуру и его команде.

Может быть, автор настолько пресытился правильной советской литературой, что решил изобразить совсем иных персонажей: в этой книге, словно в Королевстве кривых зеркал, ребята вредные (а моментами и откровенно злобные), ленивые, непочтительные и избалованные. Невольно сравниваешь их с воспитанниками Макаренко, но ведь это же семейные дети, растущие с заботливой матерью.

При этом книга мне весьма понравилась, интересно было читать про главных героев, про их противостояние с отцом. Эта тема выглядит весьма современной, как будто пример на тему правильного воспитания, когда столкнулись две противоборствующие модели отношения к «цветам жизни». С одной стороны, классическая, домостроевская – младшие должны беспрекословно выполнять приказы старших, отец авторитет по определению, яйцо курицу не учит и тому подобное.
С другой стороны, либеральная схема – что подрастающее поколение, даже не достигшее совершеннолетия, уже личности, которые требуют уважения, что конфликты надо решать не силой, а переговорами, что авторитет нужно заработать, что ремень вовсе не помогает достичь понимания с отпрысками.

Понятное дело, что в этой истории родители придерживаются первой схемы, их самих воспитывали жестко, не спрашивая, что они хотят.
Причем забавно описана мать семейства, которая весьма непостоянна в своих убеждениях: то «всыпь им посильнее, совсем от рук отбились», то «хватит строгости, как это ребенок голодный останется». Видимо, из-за этого излишне трепетного отношения к сыновьям она и получила двух таких нагловатых оболтусов на шею.

Дети же, особенно старший, вообще ловко используют все те лозунги, которые были столь милы революционерам, например, долой тирана, свободу народу.

Хотя про младшего вообще стоит говорить осторожно, с моей точки зрения, у него какие-то отклонения в психике, мне не кажется, что обычное упрямство или избалованность могли привести к таким последствиям. С другой стороны, возможно, в силу малого возраста он просто намного более глупый и не умеет думать наперед.

В этой истории интересен также и дядя Авес, калоритный получился персонаж, который в противовес «строгим родителям» является примером вечного ребенка (или же преступной личности и тунеядца)

Да и вообще все описание той послевоенной действительности, игр с минами и порохом, с инвалидами и попрошайками, разрухой в деревнях, голодом – весьма впечатляет. Автор упоминает и уличкомы, и товарищеские суды, и разборки на собраниях недостойного поведения, и подозрения к тем военнослужащим, кто пережил плен.

Подводя итог, замечу, что эта книга не только освещает конфликтную ситуацию в семье, но и рисует без прикрас портрет той непростой эпохи, так что советую ее всем, кто интересуется исторической литературой и сложными психологическими ситуациями.

Эта Коза меня долго ждала. Кажется, ее прочитали все мои ЛЛ-друзья и с высокими оценками, а я все отбрыкивалась, советское же, про войну, тяжело будет, я как-нибудь потом. Ну вот, пришло ее время, и я теперь тоже с высокими оценками...

Первый год после войны, стало быть, лето 1945го, самый обычное село, где практически не осталось мужчин, все на себе женщины несут, да дети кто постарше. Хотя некоторые, как ГГ, хоть и выросли в 14летних оболтусов, а все одно, носятся по кустам и болотам, в войнушку играют. Есть нечего, на обед и ужин тюря с водичкой да лебеда. В семью ГГ, где кроме него еще мать и младший брат Вад, давным давно пришла похоронка на отца, так что мать в полном праве общается с местным бухгалтером, правда, что-то не торопится никуда.

И вдруг нежданно-негаданно возвращается отец. Ну как отец, незнакомый зверского вида мужик, который вроде как бы и рад, и ты как бы и рад, а все-таки немножечко не рад, потому что мужик с порога начинает командовать, то забор надо чинить, то печь подлатать, а как же войнушка в болоте? а пруд такой заманчивый? а мина, которую ребята вчера на поле нашли? В 14 лет ГГ совсем не вырос. И вот он с Вадом и устраивают забастовки, голодовки, диверсии, и всячески хамят новому врагу.

А родители тоже те еще... Отец кроме как дать ремня не знает больше слов, мать так и вовсе долбанутая на голову, как мне показалось, то есть подает смешанные сигналы, то орет отцу, чтоб посильнее выдрал мальчишек, то виснет на его руках, чтоб не сметь трогать малышей. И все это на протяжении 10 минут ссоры. Тут кто хочешь умом тронется, тем более дети. И вот родители пошли за козой, оставив ГГ за старшего. Справится ли 14-летний мальчик с новой для него ответственностью? Ну... это будет очень Очень жесткий роман взросления с практически инсайтами, как это модно сейчас называть.

И вроде все так относительно по-доброму начиналось. А потому некомфортный, да что там, совершенно кошмарный финал заставляет в ужасе похолодеть. Этот финал совсем не сочетается с нарочито детским повествованием, когда реально на уме и в рассказе - мины, приключения, ребятки, и тут как ушат ледяной воды нннна! Сначала не верилось, а потом подумала, что наверное это так и происходит. Хиханьки, хаханьки, а в результате тотальный здец.

PS Я почему-то думала, что книга современного автора, а оказалось, что она была опубликована аж в 1968м году. До сих пор с трудом это принимаю, звучит она совсем по-современному.