Страсти по четырем девочкам

Ю. Яковлев "Страсти по четырём девочкам. Мистерия". Это произведение выбивается из числа других у Яковлева. Книгу надо читать, познакомившись с реальными историями четырёх героинь. Произведение для взрослых. Только зная жанр "страсти"-вокально-драматургический- можно разобраться в происходящем. Через потери и боль прошли девочки. Каждая ребёнком поняла, что такое война. "В Театре всё немного ненастоящее-декорации, немного временное-роли. И вечное-правда",-пишет Яковлев. Театр дал ему возможность говорить о былом без боязни. Декорации и маски позволяют это делать. Блокадные записи Тани Савичевой-ужас потерь близких: "Тетрадка, тетрадка В линеечку косую. Одни примеры пишут, А я войну рисую. И смерть идёт с косою В линеечку косую". Яковлев говорит о героинях стихами. Рефреном звучат слова Тани: "А куропатка съедает в день всего 22 грамма. Счастливая". Люди умирали от бомбёжек, недоедания, холода... Не было ни грамма лишней еды. Продавали всё, что можно, ради выживания. "Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа ночи 1942 года...Дядя Лёша 10 мая в 4 часа дня 1942 года...". "Мама умерла 13 мая в 7 часов утра 1942 года...Савичевы умерли...Умерли все...Осталась одна Таня". Для чего с такой точностью маленькая девочка делала эти записи в холодном доме, гремящем от канонад? Будто понимала важность этих цифр, свою близость к ушедшим, долг зафиксировать время их ухода для оставшихся в живых. Чердак в Амстердаме стал укрытием. Девочка и её семья спасались, чтоб не быть убитыми. "Глухой чердак. Убежище. Тюрьма. Здесь медленно сойдёшь с ума",- произносит героиня. К событиям Великой отечественной войны Яковлев не мог не добавить страшную дату 6 августа 1945 года. Мир потрясли события в Хиросиме. "Хиросима, Хиросима- Поезда проходят мимо. Корабли плывут с опаской- Город залит чёрной краской", "Война есть, во мне всегда есть война. Она в моей крови. Радиация". Задумываюсь: а была бы эта бомба в Хиросиме, если бы не война?.. Книга заставляет размышлять о принятых каждым решениях: один шаг, один приказ- а отражение на судьбах миллионов. Ведь последствия событий переходят в будущее. Образ Саманты Смит, призыв которой перешёл из одной страны в другую, стал символом Дружбы на Земле. "Дитя Мира" погибло, но искренность её поступка мы помним. В течение всей мистерии Пьеро и Арлекин ведут повествование, сопереживают героиням. "Пьеро и Арлекин наблюдали за происходящим с удивлением и бессилием. В них шла какая-то невидимая за масками работа". Эти "маски" позволяют автору "отстраниться". Дать героям говорить. Как оценить эти четыре истории?.. Ответ однозначен... Ребёнку книга будет не по плечу. Рассказ требует большой духовной работы, знаний. Произведение о детях с трагичными судьбами обращено, по-моему, к нам, взрослым. Спасибо, что читаете. #мысли #пишу #мюсли #литература #слово Ю.Яковлев "Рыцарь Вася". С радостью, будучи учителем, брала бы для уроков этот глубокий рассказ. Учащимся с 13 лет читать, разбирать его надо. Ведь подростки не думают о внутреннем мире другого, смотрят поверхностно на товарищей. Толстяк- только так могли называть его, обыкновенного мальчишку. Всем своим видом: "То, что он тюфяк, было написано у него на лице, угадывалось в его медленных, вялых движениях, звучало в глуховатом голосе...В его груди билось благородное сердце рыцаря". Внешний вид-обложка человека. Все судят первоначально по нему. Не для того ли, чтобы скрыть различия, в школах есть форма, на предприятиях-тоже, в учреждениях-дресс-код? Лишь в прямом общении, не быстро, познаём человека. Толстячок неповоротливо всё делал: еле садился за парту, грохоча шёл, сопел у доски, медленно находя ответ. Никто не интересовался им. Мама и та называла "слоном", если он что-то делал громко. А герой молчал. Он будто создан был для того, чтобы лишний раз кто-то услышал громкие звуки и обернулся, напугал или посмеялся. Лишь из названия мы понимаем, что мальчика звали Вася. "В мечтах из толстого и косолапого, он превращался в стройного и гибкого, а в движениях появлялись ловкость и сноровка". Огромная внутренняя работа шла в душе мальчика. Убегал после школы в музейный зал, где ждал встречи с рыцарями, доспехами и орудием. Это место мечты Васи. Уединяясь, он прикасался к металлу, воображал себя в шлеме с забралом, на коне: "Тайком от дежурной старушки он трогал холодную сталь доспехов, пробовал на палец, хорошо ли заточены мечи". "Он мечтал о подвигах, а жизнь его проходила однообразно и буднично" "ковырял ложкой кашу", "с грохотом" спускался с лестницы, "протискивался на скамью" за парту, " плёлся к доске, задевая ногой парты", "думал так медленно и тяжело, что у учительницы ломалось терпение". В каждом классе есть такой "незаметный" школьник, о котором вспоминают лишь в момент его появления или вызова к доске. Такие ребята постепенно смиряются с этим положением, живут своими интересами. "Он привык к судьбе неудачника". Дима Ковалёв, обращаясь к Васе, вовсе не думал помочь первоклашке. Он даже не вызвал подмогу. "А тюфяк шагал по льду. Он не слышал криков. Он видел только насмерть перепуганного малыша, который не мог выговорить и слова",- в эти минуты для героя важен был лишь факт, что кому-то нужна помощь. Он и шёл по хрупкому ледку к испуганному малышу. Вася давно "подготовил" в себе почву для рождения героя. Яковлев не говорит, что мальчуган, помимо музея, читал книги о рыцарях, смотрел фильмы о доблестных Подвигах. Предположу, что так было. Он сделал, что по статусу совершает любой рыцарь. Какой герой "кричит" о подвиге? Это его жизнь, а она просто "течёт". Тюфяку делиться не с кем о произошедшем. Он, придя домой, снимает мокрые носки, делает уроки, слушая выговор мамы о позднем приходе. В школу спешит на следующий день, прячась на линейке за спинами других, и хлопает, услышав о "подвиге" Ковалёва: "В конце концов он сам поверил, что Димка -герой...". Как много рядом с нами таких "закрытых" людей. Они могут просто молчать, не обращать на себя внимания. А, может, стоит кем-то поинтересоваться, заговорить с ним, если он привлёк внимание?.. Вдруг этот человек даст тебе больше, чем ведущие себя "громко"?.. Вспоминаю знаменитые строки 60-70-х гг 20 века: "А что есть красота? И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота или огонь, мерцающий в сосуде?" Николай Заболоцкий подарил нам слова, в которых истина... Спасибо, что читаете. #мысли #пишу #мюсли #литература #слово

Для начала ответьте мне на один вопрос. Знаете ли вы, кому принадлежат эти слова: "Мир - театр; в нем женщины, мужчины, все - актеры; У каждого есть вход и выход свой, И человек один и тот же роли Различные играет в пьесе"?.. Ну как, вспомнили? Конечно, эти строки сочинил Шекспир. Но кто именно произносит эти слова, в чьи уста великий драматург вложил их? Если вы подзабыли или просто ваши познания английской драматургии не простираются так далеко, то я подскажу вам ответ. Эта часто цитируемая фраза взята из "Как вам это понравится", и произносит её Жак. То есть персонаж в данной пьесе совсем даже не главный, а очень даже второстепенный. И по сюжету Жак не является ни средоточием мудрости, ни носителем многолетнего жизненного опыта. Не удивительно ли, что истина в данном случае глаголет устами персонажа, который не является ни мудрецом, ни авторитетом. У Шекспира так часто случается - самые яркие фразы, заставляющие задуматься, он отдает проходным персонажам, а иногда и отъявленным злодеям. Лишнее доказательство тому, что правда не избирает очевидных путей, чтобы достучаться до сердца. И чтобы рассказать правду, приходится снова и снова начинать спектакль.

Дальше...

Для этого спектакля не нужны ни декорации, ни здание. Его действие оживает благодаря памяти того, кто являлся свидетелем событий. Но будьте осторожны в своем выборе - если вы последуете за автором спектакля, то рискуете перейти невидимую черту, которая отделяет зрительный зал от подмостков. И тогда уже будет невозможно остановить действо, потому что спектакль, несмотря на всю свою внешнюю фантастичность - это сама правда жизни. Но вот поднимается занавес, и начинается спектакль, и звучит песнь первая - песнь льда и голода Всякое представление вызывает эмоции. Мы плачем и смеемся в зависимости от того, что видим на сцене. Но иногда этих двух масок не хватает для выражения эмоций. И тогда вместо маски появляется настоящее, правдивое чувство. Такое, как стыд. Стыд за то, что, живя в цивилизованном обществе, можно оказаться не готовым выслушивать урок, который со сцены преподносит ребенок - урок по поеданию хлеба:

Надо положить пайку на ладонь и отломить крохотный кусочек. И долго-долго жевать его, глядя на оставшийся хлеб. И снова отломить. И снова жевать. Надо как можно дольше есть этот крохотный кусочек. А когда весь хлеб будет съеден, подушечками пальцев соберите на середину ладони крошки и прильните к ним губами, словно хотите поцеловать их... Чтобы ни одна крошечка не пропала... Ни одна крошечка.

Какой горький урок. И какой жестокий спектакль, в котором обычная записная книжка превращается в программку, определяющую, кто из актеров следующим навсегда покинет сцену. Но прервать спектакль нельзя, как нельзя остановить поток воспоминаний. И спектакль продолжается, и раздается песнь вторая - песнь тьмы и войны Говорят, что все различия в расах, религии и другие поводы для войн служат лишь мотивом для нескончаемой борьбы за ресурсы. Но все эти объяснения становятся лживыми и лишними, когда раздаются голоса тех, кто был вынужден скрывать свое происхождение, свои мысли, самого себя, зарываясь в норы, подобно мышам - лишь бы выжить. И тем горше, зная всё это, выслушивать слова - нет, не жалобы, а лишь правды - от лица девочки, уже приучившей себя, что

иногда человек доверяет бумаге больше, чем людям.

Горькое чувство охватывает всех свидетелей диалога, доносящегося со сцены:

- Может быть, воли здесь, в убежище, больше, чем там, - сказал я. - Здесь мы свободно говорим, о чем хотим, а там... - Я тоже так думаю. Только воля здесь тяжелая. И у нее нет ни начала, ни конца. - Придет конец, ведь война кончится. - А куда денутся фашисты?

Как больно слушать эти слова правды. И как жестоко продолжать этот спектакль, в котором дневник девочки-подростка содержит не только сладостные воспоминания о первой влюбленности, но и болезненные рассуждения о войне. Но остановить спектакль нельзя, как невозможно избавиться от воспоминаний. И спектакль продолжается, и слышится песнь третья - песнь огня и боли Когда замолкнут все взрывы, прекратятся ночные артналеты, затихнут звуки выстрелов... Тогда, по этой внезапно наступившей тишине станет окончательно ясно, что наступил мир. Да, все войны рано или поздно заканчиваются, даже столетние. Но война не хочет уходить - она напоминает о себе взрывом необезвреженной бомбы, страшными находками в земле, которая когда-то была полем боя. И война продолжает жить в воспоминаниях тех, кто был там и выжил, и в страшных снах тех, кто не был там, но кому она, уходя, нанесла удар в спину. И отчаяние охватывает зрителей, которые внимают доносящимся со сцены словам:

Я встану с постели. Я сяду к окну. Я кисточку в черную тушь обмакну. Я выведу свой иероглиф. На что он похож? Он похож на войну. И я той же кисточкой перечеркну Войны ненавистный автограф. Хочу уничтожить тот огненный знак, А он вырастает, как рисовый злак На рисовой тонкой бумаге. Его не сожжешь - он в огне не горит. Его не разрушишь - он тверд как гранит.

Эти строки - воплощение боли, попытка избавиться от наследия войны, затушить бушующий в крови радиоактивный пожар. Но зрители-то понимают, что попытка эта напрасна, бессмысленно заглушать боль, используя ритуалы. И зрители уже догадываются, чем закончится очередное действо спектакля, в котором клочок бумаги предстает символом напрасной веры. Хочется крикнуть, чтобы прекратили это бессмысленное чудовищное представление. Но смолкают все звуки, и вновь продолжается этот бесконечный спектакль, и раздается песнь четвертая - песнь страха Страшно. Как же страшно. Это чувство никогда не покинет тех, кто стал зрителем спектакля, кто участвовал в этом представлении, кто ступил на сцену. И если обычный спектакль можно переиграть, поменять слова в репликах и заменить декорации, то в театре памяти это сделать невозможно. Потому что невозможно переписать прошлое.

Что делать? Молиться? Молить? Требовать?

А теперь ответьте мне на один вопрос. Что такого сделали эти четыре девочки, что их именем названа медаль, им установлены памятники, в их честь поименованы звезды и - да, по мотивам событий их жизни снова и снова разыгрывают спектакли? Они не взрывали мосты, не разбрасывали листовки, не стреляли во врагов. Они просто жили, эти четыре девочки, чье детство навсегда остановилось на пороге юности. Такие юные, такие красивые... Чья красота - увы! - не спасла мир, а лишь стала символом, как бумажный журавлик, превратившийся в символ надежды. Это их избрала правда, чтобы рассказать о себе, чтобы донести себя, чтобы достучаться до сердца. Чтобы продолжала жить память, на сцене которой идёт один и тот же нескончаемый спектакль. Будем жить.