Catching Fire

Горсточка яда – вот как можно меня описать. Если Пит выжил только из-за моего страха перед насмешками и отчуждением земляков, значит, я презренное существо. Если из-за большой любви – значит, все-таки эгоистка, но хотя бы заслуживаю прощения. А вот если ягоды на ладони – знак открытого вызова Капитолию - только тогда я чего-то стою.

Но это был только один поцелуй, который заставил меня испытывать смешанные чувства глубоко внутри. Только один, который заставил меня хотеть большего.

Птица, брошь, песня, ягоды, часы, крекер, одежда, вспыхивающая огнем. Я сойка-пересмешница.
Та, которая выжила, несмотря на планы Капитолия. Я символ восстания.

Что это за хрупкая система, которая рушится из-за горсти ягод?

Мертвая, я принесу больше пользы. Меня провозгласят мученицей за правое дело, мое лицо будет красоваться на знаменах. Людей это подстегнет куда сильнее, нежели все, что я сделала бы при жизни. Тогда как Пит нужен всем, даже с разбитым сердцем: уж он-то сумеет переплавить свою боль в слова, от которых мятежники переродятся.

И тут начинается. Победители по всему ряду берутся за руки. К тому времени, когда отзвучали последние аккорды мелодии, мы, двадцать четыре человека, образовали неразрывную цепь- первый знак единения между дистриктами со времени Темных Времен. Разумеется, телеэкраны один за другим отключаются и чернеют. Поздновато опомнились. Все уже видели.

Вернувшись, я сама предлагаю Питу прилюдно попросить моей руки. Он соглашается, однако потом запирается у себя на долгое время. Хеймитч советует оставить его в покое. Я удивляюсь:
-Он сам этого хотел!
-Да, но не в виде фарса,- говорит ментор,- Он мечтал, чтобы все было по-настоящему!

Кто в здравом уме свяжется с девушкой, не способной увидеть разницу между врагом и другом?

Он мог выбрать любую женщину в дистрикте, но предпочел жить в уединении. Нет, это слишком уютное, спокойное слово. Он предпочел добровольное одиночное заключение.

Нет, я открытая книга. Кажется, люди узнают мои секреты раньше меня самой.

"Люди будут сначала убивать, а уже потом задаваться вопросом о намерениях убитого".

"So, Haymitch, what do you think of the Games having one hundred percent more competitors than usual?" asks Caesar.
Haymitch shrugs. "I don't see that it makes much difference. They'll still be one hundred percent as stupid as usual, so I figure my odds will be roughly the same."

- Так, давай начнем с простого? Это довольно странно – знать, что ты готова рискнуть своей жизнью ради меня…но понятия не иметь, какой у тебя любимый цвет, - говорит он.

На публике человек всегда становится храбрее.

Чем больше плоти увидит зритель, тем выгоднее.

 Мэйсили молча кивает, и между ними возникает одна из тех связей, которые так сложно рвать, хотя рано или поздно приходится.

-Только попробуй всхлипнуть- прикончу на месте!
-Сырое выдалось утро?- улыбается Цинна.
-Меня можно отжимать над тазом,- отвечаю я.

-Может быть, если вся страна пожелает, мы поженим вас до наступления тридцатилетнего возраста.
-О, тогда вам придется менять законы,- хихикаю я.
-Надо будет- изменим,- заговорщически подмигивает он.
С ума сойти, как весело.

Кто-то поинтересовался мнением мамы о моем новом парне. Мама ответила, что считает Пита более чем достойным на эту роль, но меня- слишком юной для того, чтобы вообще заводить отношения с мальчиками. И многозначительно посмотрела на Пита. Послышался дружный хохот, выкрики вроде: "Ой, кому-то не поздоровится".