Catching Fire

В толпе почему-то легче сохранять гордый и независимый вид, но теперь я не могу отделаться от мысли: всем этим людям осталось жить каких-нибудь несколько дней

Чем сильнее мы с ними сближаемся, тем хуже я себя чувствую, потому что не нахожу в себе ненависти.

Он – бессловесный раб; я – обреченная на заклание жертва.

Хотя я чувствую аппетитные ароматы грядущего ужина, плесень и разложение пахнут сильнее.

– А Пит заявил, что я у него в должниках. И расплачусь, только если позволю ему отправиться на арену и защищать тебя.
Так и знала. В этом смысле Пит легко предсказуем. Пока я корчилась на полу чужого подвала, жалея себя, любимую, он побывал здесь, беспокоясь лишь обо мне. Сказать, что меня накрывает волна стыда, — значит ничего не сказать.
– Знаешь, проживи ты хоть сотню жизней, и тогда не заслужишь парня, — говорит Хеймитч.

— Готово, — объявляет он.

Ментору стоит большого труда хотя бы сосредоточить взгляд на бутылках, поэтому я говорю за него:

Хеймитч подскакивает и начинает рыться в коробке.

Я охочусь. Он возится с тестом. Хеймитч пьянствует.

И вряд ли враги разгадают наш замысел, ведь нам и самим ни черта не ясно.

Сколько ещё в моей жизни будет закатов? Можно по пальцам пересчитать. Каждый из них — событие, которое лучше не пропускать

Заставь его заплатить за это

помни, кто твой настоящий враг

– Только попробуй всхлипнуть – прикончу на месте!
– Сырое выдалось утро? – улыбается Цинна.
– Меня можно отжимать над тазом, – отвечаю я.
Он обнимает меня, ведет на обед, а по пути приговаривает:
– Не волнуйся. Твой покорный слуга привык изливать свои чувства в работе,так что если кому и сделает больно ,то только себе одному.

Помни, кто твой враг

В прошлое нет возврата