Фиаско

Многие критические отзывы на данный роман - слишком явное следствие недопонимания авторского замысла, неверного подбора «ключей» для его истолкования. Конечно же, читатель может с полным правом поставить это в вину автору. Не разъяснил, туманно сформулировал, был неточен. С другой стороны, все ключи находятся в самом творчестве Лема и лежат относительно на виду.

Дальше...

Во-первых, описание мира будущего, который мы находим на страницах «Фиаско», кратко изложено уже в монографии «Фантастика и футурология» 1970 года. Том второй, «Проблемные поля фантастики», глава IX - «Утопия и футурология». Там описываемый мир датирован серединой третьего тысячелетия, а узнаваемые инновации, играющие принципиальную роль в сюжете «Фиаско», приведены по датам изобретения/внедрения. На собственном примере Лем разбирает достоинства и недостатки масштабных «хронологий будущего» - литературные и футурологические. Очевидно, замысел в своей основе ещё тогда владел его воображением, и роман 1986 года стоит рассматривать как венец многолетней работы, замыкающий множество заранее подготовленных мотивов творчества в единое целое.

Во-вторых, там же обнаруживаем подробный разбор романа Уильяма Голдинга «Повелитель мух», а также нескольких классических НФ-произведений о межзвёздных дорелятивистских кораблях, «ковчегах», с точки зрения правдоподобия описанной там социальной инволюции замкнутых коллективов. Малых групп, отпочковавшихся от большого общества. Ещё подробнее проблема разбирается в «Философии случая». А в примечаниях к первому тому «Фантастики и футурологии» можно найти расширенный вариант критики «Повелителя мух» с позиций социологии. Там Лем разбирает материалы дневников, хроник и социологических исследований, в том числе касающихся поведения групп заключённых в нацистских лагерях. Основы социодинамики замкнутых групп, обозначенные автором там, – точнейше воспроизводятся в поведении экипажа «Гермеса». Большинство принятых ими диких и нелогичных решений, на которые сетуют читатели, объясняется именно такими эффектами.

Таким образом, нарисованная в романе схема абсолютно последовательна и таки опирается на вполне актуальные научные представления. Недодумки или произвола в этом отношении нет.

Ну а дальше - вопрос цельности и убедительности художественного образа, в который Лем вписывает свои размышления.

«Фиаско» становится в художественном отношении своего рода «парадным портретом» человечества или даже, скорее, человечности. Только понятой не как абстрактный гуманизм, как борьба всего хорошего против всего плохого. Нет, человечность героев «Фиаско» - это набор имманентных свойств человека как биологического существа. Как индивидуальных, так и социальных. Со всеми противоречиями и скрытыми внутренними конфликтами. И здесь то, что в ходе эволюции увеличило адаптивность человеческого рода, вся самопожертвенность, экспансивность, повышенная агрессия и склонность к отчаянным авантюрам малых групп (которые обеспечили выживание вида в условиях прохождения «бутылочного горлышка« или при колонизации удалённых уголков Земного шара) – всё это оказывается в условиях сложнейшего технического предприятия – Контакта, установления межцивилизационных связей с представителями инопланетного вида – губительной бедой.

Отдельная проблема, по аналогии с тем, «кто же такие квинтяне?», - а кто же является полноценным и полномочным представителем человеческого вида?

По идее, предельно обезличенный главный герой Марк Темпе, - то ли Пиркс, то ли Парвис, размороженный после гибели на космическом фронтире, восстановленный из частей тел многих людей, - максимально типичный и обобщённый человек в разношёрстной компании на борту «Эвридики». Он оторван не только от человечества, как все прочие члены экипажа. Он изгой ещё и во времени, им безвозвратно потерян любой социальный контекст, который окружал его до первой гибели. Кажется, именно его, а не учёных мужей или исполненного истовой, но и ищущей веры священника, ставит Лем воплощением Человека.

И наделён Темпе человеческим в высшей степени набором личных качеств. Это, как уже сказано, не смиренный искатель духовных истин, и не кабинетный учёный. Не «фаустовский человек», взыскующий истины. Нет, это больше прометеевский образ. Человек, стремящийся активно подчинять и преобразовывать мир. В сложной ситуации именно он, «дикарь», невежда в сущности, станет неформальным лидером и лицом группы Контакта. Именно такие личности в истории вели за собой, спасали, обороняли, защищали и возглавляли. Какое ещё воплощение побед и завоеваний Человечества вам нужно?

Он буквально напрашивается на роль эдакого «человека-в-себе».

Однако в романе именно этот набор качеств человека-победителя приводит всё предприятие к эпохальному, апокалиптических масштабов краху. И этот прометей принесёт огонь не только на Землю, но и на Квинту:

На другом уровне представителем человечества оказывается весь экипаж «Гермеса» и «Эвридики». Но эти группы тоже сработали не лучшим образом, коль скоро вся ситуация оказалась в руках одного человека с биометром вместо молотка в руках.

С другой стороны, эпизодами, умело добавленными деталями, техническими справками и экскурсами перед нами открывается панорама всего человечества, стоящего за спинами людей «Гермеса» и «Эвридики». Да, это человечество тоже не лишено своих проблем, его начинания неидеальны, и подчас довольно болезненно неидеальны. Оно напоминает того «ущербного бога», нарисованного Крисом Кельвином на последних страницах «Соляриса». Но в целом как раз оно развивается успешно, постоянно преобразует себя и мир вокруг себя. Оно куда больше похоже на цельный и эволюционно успешный организм, чем каждый из героев романа в отдельности. И, возможно, в многочисленных отсылках, в образе коллективно разумных муравейников из виртуального сна Темпе, в самых квинтянах таится намёк именно на это. Возможно, они – зеркало для человечества, по Лему. Отдельный человек или ограниченная группа людей не могут служить достойным представителем Человечества. Только само Человечество. А эти ложноножки, выброшенные Человечеством в безграничность космоса, в сторону звёзд, неизбежно рвутся как слишком хлипкие. В силу биологических и физических ограничений.

То же, что лежит за рамками Окна Контакта, уже слишком мало походит на человека, и для Контакта с ним не приспособлено. Если там что-либо вообще находится.

Да, роман ещё можно покритиковать за старомодность некоторых описанных технологий, за чрезмерную расплывчатость и лишь смутную наукообразность других, за эскизность и неполноту некоторых образов, но…

Возможно, я слишком восторжен, в противовес нередким отрицательным оценкам этого романа. Но для меня «Фиаско» - одно из важнейших и масштабнейших полотен Станислава Лема, продирающий до внутреннего холодка финальный аккорд его художественного творчества, подводящий итог многим линиям его размышлений. Один из важнейших романов жанра.

Сюжет романа хорош, но читать его все таки сложно, потому что на 60 % - это какие-то геологические описания местных ландшафтов, рассуждения на физические и околофизические темы, очень много технических нюансов работы того или иного оборудования, машин, которые встречаются в романе. Впрочем, если кому-то интересно читать книгу, которая местами напоминает учебник по физике или астрономии, то можно даже получить удовольствие от прочтения.
Мне было тяжело читать, потому что многие встречающиеся термины в романе, увы, не знакомы для меня.
Сам же сюжет и идея романа мне понравились. Во-первых, тут отражена разрушительная натура человечества. Человеку часто свойственно вмешиваться в жизнь других живых существ, игнорируя тот факт, что их вмешательства не хотят. Попав на планету Квинта, земляне сразу начали мстить квинтянам за нежелание вступать в контакт. Это привело к множественным разрушениям, демонстрациям силы и непониманию. Возвращаться же на Землю с пустыми руками, никому не хотелось, хотя ситуация итак была хуже некуда.
Грустная история получилась в итоге. Такой роман позволяет посмотреть на нашу цивилизацию глазами других живых существ (не обязательно инопланетного происхождения). Желание подчинять, навязать свою волю, а в случае чего поломать и разрушить что-то чужое и непонятное. Люди даже по отношению друг к другу так часто нетактичны и пытаются вмешиваться в чужую жизнь.
Подумать тут есть над чем.

Должна была прочесть "Фиаско" на встречу питерских Лесорубов, но мне понадобилось почти полмесяца после самой встречи, чтобы уже точно было "от корки до корки".

Кажется, что все мысли были высказаны, лейтмотив понятен с катастрофической неизбежностью, а все "если бы" и "а вдруг" были плавно преобразованы в уже совсем другие истории. Признаюсь, дискуссия о книге мне понравилась больше самой книги. Кто-то в пылу обсуждений было высказался, что, мол, слишком много тут подробностей технического характера. Для меня это тоже правда. Виной ли тому моя гуманитарная душонка или просто "не зашло", но факт остается фактом, я считаю, что книгу можно было сократить вдвое, не потеряв при этом в содержании и сохранив основную идею. Но мы имеем то, что мы имеем и шапки недолой.

Наверное, тут бы самым уместным был выбор лагеря. Согласна ли я с фаталистичным подходом автора? Твари ли мы дрожащие или право имеем? Но я не могу сказать. Я вижу подводку к сути, преображение команды ради этой сути, некоторую (мне показалось?) изломанность характеров и все за ту самую суть. А может все так-то, черт возьми! И не в характерах тут дело, а в большом, но очень глупом и эгоистичном существе под названием "Человечество". Или все-таки обошлось бы, случилось бы? Команда из священников бы выиграла дело!

Боже, спаси от нас другие планеты.

Плохая фантастика - это простой насыщенный событиями сюжет.
Фантастика Лема - это подробные многословные описания несуществующих и притом реалистичных пейзажей(кому и зачем может прийти в голову подробно описывать что-то такое же унылое, серое и настоящее, но в то же время чужое?)
Плохая фантастика - это штампы, если что-то в ней произошло - то пришельцы, а если ничего не произошло, то значит пришельцы прячутся.
У Лема вопреки любым самым толстым намекам, громкому стуку копыт, когда ты ожидаешь зебру пришельцев, на самом деле это ошибка техники или людей.
В плохой фантастике обязательно есть сногсшибательная женщина, и ее обязательно надо спасти.
У Лема женщины вообще не появляются в произведениях, как будто вся человеческая раса состоит из мужчин, которые размножаются в капсулах для того чтобы потом стать пилотами/математиками/механиками/кибернетиками и полететь в космос(чтобы запускать спутники, нести вахту, сражаться со свинкой и своей психикой).
Но как же я мечтаю о космосе после книг Лема. Он как будто говорит: "Ребята, это скучно, много рутины, зачастую страшно и опасно, совершенно в не героическом смысле". Но в то же время понимаешь, что это совершенно осязаемый космос, он чужой, но настоящий, и люди там нужны не эпатажные супергерои, а честные, имеющие сильный характер, готовые делать свою работу изо дня в день и не забывать иногда о порядочности.

"Фиаско" - книга, написанная вполне в стиле Лема и по научной проблематике, с которой Лем как футуролог работал всю жизнь. Его занимала проблема контакта с Иными, потому что он, как материалист, прекрасно осознавал возможность (да что там - неизбежность) разума во Вселенной. Но парадокс "молчания Вселенной" - вещь вполне наблюдаемая. Мы слушаем Вселенную уже не один десяток лет, а собратьев по разуму не услышали ни разу. То, что он, этот разум, где-то есть, мы понимаем, кто интуитивно, кто по вере, а кто рационально. Так почему - молчание?
Вот Лем и конструирует ситуации, показывающие его мысли на этот счет. В "Фиаско" довольно подробно излагается концепция "окна контакта", короткого по вселенским меркам периода развития цивилизации, когда она способна (готова ли? хочет ли?) вступать в контакт... ну хотя бы с такими, как земляне на сегодняшнем уровне технологического развития.
Я не хочу обсуждать философскую и нравственную сторону этой проблемы, есть гораздо более компетентные в этой области авторы (Питер Уоттс, например), хочу лишь отметить некую часто встречающуюся у авторов фантазию про инопланетную жизнь.
Вот Стругацкие, "Малыш". Гигантский разумный суперорганизм, выходивший земного младенца.
Вот Лем, "Солярис". Океан, проявляющий способность стабилизировать орбиту планеты своего обитания. Мыслящий? Да кто его знает. Но двойников людей создавал. А двойники вроде были как мы, получается - мыслящие.
Опять Лем, "Фиаско". Как я уловил, квинтиане как совокупность отдельных организмов (как на Земле) вроде не вырисовываются по книге. Отдадим должное Лему как писателю, интригу про облик квинтиан сохранил до последнего абзаца книги... Что-то вроде гигантской полукремниевой, полууглеродной живой грибницы, разросшейся на целую планету...
Ну и напоследок Питер Уоттс, упомянутый выше. Его книга "Ложная слепота" и описанное там Нечто, которое герои окрестили "Роршах". Такой суперорганизм, крутится вокруг коричневого карлика, окунаясь в бурлящую атмосферу, кормится оттуда чем Бог послал. Как он возник, вследствие какой эволюции - сие тайна великая авторская есть. Да, в общем, и неважно это. Космос велик...

Уловили? Идея суперорганизма эксплуатируется вовсю.

Но некая зацикленность налицо.

Далек от мысли давать авторам-фантастам какие-либо советы насчет описаний Иных. Но с интересом жду новых вариантов, которые нафантазируют их светлые головы.

Цикл о пилоте Пирксе - "любимом" и чрезвычайно симпатичном персонаже Лема начинался как череда рассказов о быстро соображающем, нестандартно мыслящем студенте-выпускнике/затем пилоте. Тон рассказов отличается легким юмором, хотя драматичности в них тоже хватает . Но до того, как я начала читать этот роман, фамилия Пиркса вызывала у меня всегда приятные чувства.
Теперь же, когда фантазией автора, он превращен в часть некоего "франкенштейна", не понимающего кто он, но сохранившего профессиональные навыки, мне просто не может быть это дальше интересным. Так поступить с любимым героем? Да это в сто раз хуже смерти. Это не разочарование, это просто !@#$%^^& что такое. Прочла краткое изложение, чтобы узнать чем же все кончилось.
Теперь упоминание Пиркса будет вызывать комок в горле и наворачивающиеся слезы. Я даже не смогу притвориться что никогда не читала этого.

При том уважение к Лему -как к фантасту, человеку, философу у меня еще более утвердилось. Автор, и без того не заблуждался в человеческой природе, но видимо, к концу литературной деятельности, сумел посмотреть на совокупность представителей своего вида (человечество) взглядом отстраненным и совсем без иллюзий. Если бы тут не фигурировал столь любимый мною Пиркс, я приняла бы эту пилюлю, но женская и личная эмоциональность и банальная человеческая привязанность к литературному персонажу мешают мне отдать этой книге должное.