Метель

Сорокин почти как всегда. Только на этот раз у него не случилось припадка в середине книги, и он не начал случайно ляпать по клавиатуре трясущимися пальцами. То есть дописал повесть нормальным русским языком. Сюжета особо никакого нет. Стилизация под русскую литературу конца XIX века, только происходящая в альтернативной реальности, где живут на Земле люди разных размеров (помимо обычных, крошечные и огромные), где продают странные наркотики в виде пирамид, и где есть высокие технологии, зато передвигаются по-прежнему на санях. Ровная, спокойная, круто стилизованная, порядком бессмысленная вещь. 4/10.

Если хочется чего-то зимнего, снежного и драматичного - прочтите прекрасный рассказ «Сон о белых горах» Виктора Астафьева ! Он и без абсурда, без сюрреализма, без трэшака и угара. Или посмотрите прекрасную экранизацию этого произведения "Таёжная повесть". Ну а если совсем себя хочется добить мазохизмом, то фильм "Под северным сиянием" вам в помощь. Итог тот же - гнетущая скорбь, но данные произведения дейсвительно хороши и с любовью сделаны, они логичны, реалистичны и полны человеческого мужества.
К языку Сорокина никаких претензий - пишет мужик хорошо, погружение 10 из 10, за то и оставила 2 балла, а не 0,5. Но вот содержание, это, конечно, трэш. Местами можно уловить неплохой не очень глубоко закопанный символизм, но этого мало, в остальном же - сюр, трэш и абсурд. За сказкой - точно не сюда, лучше мультик посмотрите какой-нибудь про Новый Год, хоть настроение себе поднимете.
Вообще, ожидания у меня были не те: хотела сказку про зомбаков и сложную дорогу, а получила плохо реализованную наркоманскую бред-притчу о положении людей в обществе, бессмысленных жертвах хороших людей, иллюзорности конечного жизненного пути и т.д. Лучше б про зомбаков написал, чесслово.

Неужели вы думаете, что человек, находящийся в здравом уме и трезвой памяти, может назвать своё произведение, написанное на русском языке, «Метель», если при этом он не понимает, на что идёт??

Владимир Сорокин – слишком умный писатель и опытный наследник русской литературы. А потому он понимал, по-моему, при создании своей повести, что будет находиться под орлиным взглядом различных ВЕДОВ: литературоВЕДОВ, пушкиноВЕДОВ и пр.

Скажу сразу: мне «Метель» понравилась. Хотя творчество писателя Владимира Сорокина, как и вообще современную так называемую постмодернистскую литературу отечественного производства, я поглощаю с осторожностью, можно сказать, в гомеопатических дозах. Иначе будет запущен обратный процесс превращения в яд.

В этой повести много приятностей, по крайней мере, для меня. Это, конечно, игра с языком. Более того, язык повести, стилизованный под самую махровую классику, нужно воспринимать не серьёзно, а как художественный эксперимент, вполне, кстати сказать, в духе постмодернизма. У этого языка «под старину» есть очевидные художественные задачи, и автор с ними справляется. Прежде всего, это показать безвременность, точнее, вневременность происходящих событий. Читателя с самых первых страниц начинает болтать и укачивать, потому что он, этот бедный читатель, не понимает, ЧТО перед ним: подделка? стилизация? современность? старина?
Ведь мы видим в повести и указания на давно прошедшие времена: Мельничиха, самовар, лошади на каком-то странном самокате. Но много реалий и настоящего времени: технологии витаминдеров, вакцина от фантастического боливийского вируса, китайцы. Ну и всё в том же духе.
Надо сказать, эта всеохватность времени – вещь принципиальная. Просто универсальность и классичность ситуации в повести возведена в некую гиперболическую степень.
А ситуация, действительно, классическая, почти сказочная. Представляет собой ПУТЬ доктора в какое-то загадочное для нас место, которое, в принципе, и не важно. И путь этот изначально имеет цель благую: привезти вакцину, вылечить людей. Этакий сюжет про доктора Айболита. Но доктор был человеком почти святым. Наш герой – доктор Гарин – обычный человек со своими грешками и страстями. Он напомнил мне чеховских героев. И не потому, что доктор, а потому что ЧЕЛОВЕК в неприкрытом какой-то возвышенностью смысле этого слова.
В этой повести имеет смысл только сам путь. И те препятствия, что встречаются на нём. А препятствия есть, и они всем нам давно известны из фольклора и русской литературы: плохие дороги, полусонные люди (Перхуша), великаны на пути (призовём в помощь воспоминания о сказках Пушкина), искушения (Мельничиха) и откровения (витаминдеры).

И кругом МЕТЕЛЬ – смысловой и композиционный центр книги; стихия, пришедшая ещё из 19 века и по сей день бушующая на страницах русской литературы.

«Метель» Владимира Сорокина — первая часть романа о уездном докторе Платоне Ильиче Гарине, состоящая из трёх частей.

Действие романа разворачивается в России, в суровую зиму. Главный герой, 40-летний уездный врач Платон Ильич Гарин, отправляется в глухую деревню Долгое, чтобы провести вакцинацию от вируса, после которого люди мутируют и становятся опасными. Если вы, как и я, надеетесь, что Гарин доедет и всех спасёт, то спойлер — нет, по крайней мере, не в этой части.

Книга обладает сюрреалистичным и абсурдным характером, и, как мне кажется, искать глубокий смысл в каждом эпизоде не стоит. Некоторые символы и значения остаются не до конца ясными, и многое приходится лишь догадываться. Вот что я для себя отметила:

Повторяющееся слово "маленький": маленькие люди, маленькие лошади, маленькие никчёмные существа — возможно, это метафора на ограниченность, на судьбу, в которую люди оказались втянутыми.

Образ сильной женщины — жены мельника — символизирует того, кто тащит и кормит Россию. А вот соитие Гарина, полунемца, с женщиной на фоне культурных и геополитических контекстов вызывает мысли о том, как Европа пытается «овладеть» Россией.

Движение через метель для меня — это символ упорной борьбы и трудности пути, хотя не совсем понятно, о чём именно речь — о Гарине или о стране, через которую он движется.

Эпизод с котлом и людьми: аллегория осуждения обществом. Гарин, будто в аду, кается за свои грехи: распутный образ жизни, утрата здоровья жены, которая сделала аборт и не может иметь детей, гибель пациентов, жадность и ненависть к России. В котле, в масле, его варят, как в средневековой инквизиции, это изображение первобытного страха и страдания. После этого эпизода у него вновь просыпается желание помогать людям.

Судя по всему, события происходят в будущем — я так предполагаю, потому что радио здесь не слушают, а смотрят, по типу голограммы. Наркотики витаминдеры производятся в ультрасовременных формах: куб, круг, а теперь и прозрачная пирамида. Однако люди по-прежнему живут в избах, существуют великаны, а мифология остаётся важной частью жизни. «Леший водит их по лесу», а витаминдеры используют «живую» и «мертвую» воду.

Единственное, что мне понравилось в книге — это местами красивый и интересный слог автора.

В целом, «Метель» оставила у меня сумбурные и неоднозначные ощущения. Даже в этом отзыве я не совсем понимаю, что именно я хочу сказать. Ощущение потраченного времени и полное отсутствие желания читать другие части.

По сравнению с прочими прочитанными мной на данный момент частями цикла эта книга наиболее отличается по стилю. Здесь гораздо меньше чернухи (я даже удивился), стиль менее постмодернистский (надеюсь, правильное слово, а то я всё-таки не литературовед). Антиутопия, конечно, в наличии, но и она меньше ощущается. Больше не на неё упор, а – что ж, можно сказать, что на извечное противостояние человека и природы.
«День опричника» и «Сахарный Кремль» мне всё равно понравились больше. Но «Метель» тоже хороша – по-своему.

Каждый человек рождается, чтобы обрести свой жизненный путь.

Неторопливая, основательная, издали кажущаяся бессмысленной, с чернушным сорокинским гротеском повесть, на самом деле, очень осмысленна и хороша. Сюжет извечен, до боли знаком и прост - два человека едут на лошадях из одного села в другое. Через ночной зимний лес. В метель. Идеальное попадание в русский менталитет. А еще в концепцию дороги как жизненного пути, ведь все мы едем из точки А в точку Б - доехать бы.

Сорокин по кирпичику выкладывает абсурд за абсурдом. Начиная от нелепой цели поездки, продолжая несуразным средством передвижения в виде "самоката" с лошадками в ладошку каждая, заканчивая неповторимым и узколобым упрямством героев, которым приспичило именно сейчас и именно туда, несмотря на занесенную дорогу и ломающиеся на каждой версте сани. Конечно же, ради великой цели, которая если честно, выглядит как-то сомнительно. И само собой, ничем хорошим такая поездка закончиться и не может. Ну где это видано, чтобы русская душа не забрела на огонек к гостеприимной мельничихе или вечно куражащимся в опьяняющем дыму витаминдерам - умирающие люди обязательно подождут, ведь выясняется, что их уже почти и не спасти, разве что малую часть.

Вот в этот самый момент становится кристально ясна общая задумка повести. Как большое размышление, рефлексия, риторический философский вопрос о смысле человеческой жизни, завернутый в снежную метафору метели. А до этого ехали мужички и никому зла не делали. Окромя себя.

Я читала и не понимала,зачем я это делаю. Полнейшая чушь. непонятно,как Сорокин живет с такой кашей в голове.
Жалкая попытка представить русскую деревню,используя названия вещей,предметов 18-19 века. Создается впечатление,что автор писал книгу со словарем в руках.Вроде бы 19 век,в тоже время у Гарина дедушка жил в сталинскую эпоху.Ездят на лошадях,но есть телефон и смотрят! радио. Эпидемия,занесенная из Боливии,зомби,великаны,лошади размером с куропатку, галлюциногенные пирамидки...
И невольно задаешься вопросом:а зачем все это?написать то,чего ни у кого не было? Но Сорокин выбрал слишком не сочетаемые вещи.

Мое первое знакомство с текстами Сорокина произошло в девяностые годы. Тогда я тоже, как и многие, был поражен его стилистическим совершенством, вернее, удивительной способностью копировать стиль классических образцов русской литературы. Мне тоже понравилось его филигранное мастерство создавать совершенную литературную форму, а потом с изощренным изобретательством ее разрушать. Да, в этом было особое удовольствие. Оно, правда, мне быстро наскучило, но Сорокин, как я ни ждал, не смог предложить мне ничего другого, повторяя этот прием из романа в роман, из рассказа в рассказ. Мне наскучило его читать, как общаться с человеком, у которого в запасе всего несколько шуток и которые он все время повторяет по кругу, одну за одной, и я перестал следить за его творчеством.
Но недавно стал натыкаться на рецензии, утверждающие, что книги Сорокина изменились, что его серия о сахарном кремле, об опричниках, нечто совсем иное, отличное от раннего творчества автора, якобы в ней – наряду с искусством стилизации - появился и смысл, сатира, изящная мысль.
Только поэтому я согласился взяться за одну из его последних повестей «Метель».
Однако меня ждало глубокое разочарование. Совершенная форма, блестящая стилизация под русскую классику – все это осталось. Мысли же не появилось. Повесть Сорокина, на мой взгляд, как и ранние его рассказы – всего лишь форма без содержания. Филигранная подделка под литературу. Зачем она нужна? Зачем нужно безалкогольное пиво или соевое мясо? Для меня всегда литература была в первую очередь смыслом, а не формой. Форма всегда помогала содержанию. Или как написал Филипп Серс в книге «Тоталитаризм и Авангард»: «Литература – не просто вымысел или игра, но прежде всего – истина». Сорокин же отказывает мне в самой главной составляющей литературы.
Даже Пелевин, со всеми своими постмодернистическими, отрицающими и препарирующими реальность текстами несет истину, о том, что мир не такой какой вам кажется, он глубже, непостижимее. Он будто разоблачает майу, материальную матрицу. Ничего подобного у Сорокина я не чувствую. Только пустая, очень красивая, почти совершенная оболочка. Но может быть, это именно то, что сейчас нужно современному обществу?

Едет Гарин сквозь метели,
Видит Гарин – чертечто!
Курит, мерзнет во фланели,
А весь путь как шапито.

Уездный доктор Гарин везет вторую вакцину в деревню Долгое, где вспыхнула чернушная эпидемия досель неведомого боливийского вируса. Погода оборачивается против нашего героя, лошадей приходится сменить на странновастенький самокат Перхуши (да и то по знакомству), запряженный маленькими лошадками.

Вроде двинулись и всё бы ничего, да снег продолжает валить, заметая и мир, и его ориентиры. Сначала читатель вместе с Гариным и Перхушей остановятся у мельника-карлика и его дородной жены, после – у наркосозидающих смыслы «витаминдеров», случайно наткнется (в прямом смысле этого слова) на великана, подивится ему и его творению из снега, и наконец встретится с китайцами…

Повесть очень сорокинская, ладная, чудесатая, прям хорошенькая. В ней то время, то тьма, то пурга постоянно путают следы, уводя нас всей маленькой толпой в некое заколдованное «никогде». И, ясен пень, в этом «никогде» всё смешается, и кони, и люди.

Я удивилась, но мне всё понравилось. Удивилась потому, что бросила читать Сорокина еще в юности, особо не дозрев до него, но уже знатно покусившись. Не надо было так. Надобно было дождаться своей личной матерости взглядов на юродивые сказы и припущенный столетиями, водкой да народом язык. Так бы иначе смаковалось. Но ничего, у меня еще есть что потчевать, не зарекаюсь, но теперь точно буду.

Читается "Метель" за вечер-другой, желательно, чтобы и у вас за окном мело-заметало для пущей проникновенности. Всё это проживётся как дивный сон, вы вздрогнете и по завершению обязательно проснетесь. Но захотите обратно, ведь еще не на все поглазели!

Что у вас самое любимое у автора? Есть таковое?