Голем

Есть книги, которые нравятся, несмотря на то, что оставляют после себя довольно смутные ― вязкие ― впечатления. То ли подкупают своей таинственной и очень правдоподобной атмосферой, то ли очаровывают тягучим языком, то ли притягивают неоднозначными персонажами, то ли впечатляют непонятными отпечатками символов, то ли… А, может, все вместе играет свою роль.

Роман трудный. Тяжеловесный. Маревый. Требующий не одного внимательного прочтения, чтобы охватить все мелкие детали, за которыми невозможно уследить за один раз. Это длинное и утомляющее путешествие по Праге ― мрачной, туманной, удушающей ― по Праге, где в закоулке прячется таинственный Голем, призванный нагонять иррациональный страх на всех жителей. И все же, эта история совершенно не про него ― вернее, не совсем про него. Голем ― скорее символ, идея несовершенного человека, потерянного во времени, ищущего свое предназначение, движимого инстинктами, лишенного памяти.

А вот главный герой ― Атанасиус Пернат ― вполне реальный, со своими страхами, стремлениями, влюбленностями и желаниями, но… Так стоп. Несмотря на все это, вся его жизнь балансирует на грани сна и яви и больше напоминает галлюцинацию без начала и конца, без воспоминаний и будущего. И в этом тоже есть свое очарование. Вообще, почти все герои кажутся оторванными от реальности, гиперболизированными в каких-то чертах, аморфными, но все же не лишенными притягательности.

В общем, однозначно в копилку перечитываний через n-количество лет.

Непонятное впечатление. Как в рагу, где замешаны кучу овощей и ты не понимаешь, какой лидирующий. Смесь мистики, романа, налет психологизма и все рассыпано калейдоскопом. Непонятен также и осадок- что на выходе?каков посыл? Вроде где-то много смысла, высшего предназначения, постоянного ощущения чуда, но это ни к чему не ведёт. Больше смахивает на бессвязные галлюцинации после прочтения мистических книг.
Роман - о потенциальному сумасшедшем или избранном А.Пернате, который описывает свои ощущения от событий внешнего мира. Начало мне понравилось больше. Много шизофренических одушевлений предметов, отличное одухотворение города как особой творящей сущности, его домов, улиц, легенд. Но потом все уходит в кабаллу, мистицизм, причем достаточно рваный, намешанный символами и ощущением "ты избранный, а в чем непонятно". Что-то от незрелости подростковой есть во всем этом. А нанизано на достаточно примитивный сюжет о несчастной любви. Немного похоже на типичную компьютерную игру-бродилку, где ты принимаешь участие в различных городских легендах. А конец так вообще притянут непонятно для чего - все это было видение человека, надевшего шляпу Перната. Зачем такой поворот? Что это меняет?
В целом в книге меня зацепило и раздразило одновременно только одно: рассуждения героя о том, что одержимые ненавистью и убийствами люди могут быть пороками и нести особую миссию, как бы проходящую сквозь них. И если с Харусеком я еще немного могу понять мотив - борьба со своим родом и с самим собой, отрицание и глубочайшее слияние с родителем. Но в случае с Ляпондером больше похоже на бред. С чего он стал святым? С того, что занимался сновидениями и его рука была рукой Божьей по убиению детей? Нет. Походе, что автор хотел произвести фурор глубиной и тонкостью своей мысли, но совершенно ее не вытянул.
Поразительно, но как и с Кафкой когда-то, я совершенно не понимаю, почему эти люди "гении Праги". Это просто абсурд.

Перший раз я читав «Ґолема» років 16 тому, але друге прочитання лише підтвердило моє тодішнє враження про цей роман, як про геніальний.

Змінилося дещо ставлення до ідейного змісту, якщо раніше мені здавалося, що цей роман про кохання, то тепер лінія з коханням видається найслабшою і найнепереконливішою (і зачіпає вона лише аспект закоханості, а не справжнього кохання), і далеко не основною. Основною ж я тут вбачаю тепер ідею двійників, створеного і нествореного людиною, спроб втілити на письмі психічну реальність внутрішнього світу та проблему її зв’язку із реальністю об’єктивною, і, звісно, надзвичайно колоритне зображення єврейської Праґи із вражаючими персонажами, які одночасно і узагальнені, і унікальні, де кожен запам’ятовується.

Взагалі вражає те, настільки художньо досконалий твір вийшов у такого, загалом, другорядного письменника. Цей його роман точно має лишатися у європейському, а то і світовому культурному спадку всіх часів.

Дуже хороший переклад Наталі Іваничук. Переклад «Білого домініканця» від Ігоря Андрущенка теж непоганий, але він дещо зловживає діалектизмами та всілякими архаїчними словами, що створює додаткову дистанцію між текстом і читачем, і не надто відображає реальне культурно-історичне тло, а от Іваничук вдається зберегти ідеальний баланс — мова проста і зрозуміла, що дозволяє повністю зануритися в події, але водночас у прямій мові і думках є вдосталь специфічних словечок, які чітко асоціюються з Чехією і Австро-Угорщиною, що дуже гарно передає культурно-історичний колорит роману.

10 з 12

Как же невыносимо было читать мистику с точки зрения сумасшедшего. Не потому, что повествование то и дело скатывается в сны-галлюцинации и прерывается монументальными философскими образами. А потому, что на всём его протяжении меня преследовала мысль – какой бы впечатляющей была эта мистика, если бы она была описана от нормального человека, столкнувшегося с неведомым. Философские образы в книге красивы и впечатляющи. Атмосфера временами пугает, и ею хочется проникнуться. Но из-за главного героя всё это воспринимается отдалённо – это ж сумасшедший, мало ли что ему там привиделось, может этого и не было вовсе. Так что потусторонние ужасы и чудеса впечатляют меньше, чем могли бы.
История, которая стала основой для мистики и философии скучновата. Возможно из-за того, что другие персонажи показаны глазами безумца, они не вызывают интереса или сопереживания. Мир, описанный автором, стар, уныл и грязен. В нём и в серой ничтожной жизни людей, его населяющих, не хочется копаться. Хочется только бросить беглый взгляд и отвернуться с отвращением.
При этом книга написана красивым стилем, который мне напомнил «Остаёмся зимовать». Стиль, который позволяет вместить в себя множество смыслов, в котором каждый читатель, если вооружится должным желанием, увидит свой смысл, соответствующий его мировоззрению и опыту. Читать его было приятно и интересно, интересно откапывать в нём странную философию и складывать его, как мозаику, в безрадостную картину мира. Было бы просто замечательно, если бы автор писал открыто, не прикрываясь маской безумца и бредом сумасшедшего, но увы.
Стиль, философские образы и отсылочки к сверхчеловеку вытягивают книгу на положительную оценку.

Какие ассоциации возникают у вас, если сказать "еврейское гетто в Праге"? Явно, не пони и радуга из ромашек. А теперь представьте, что атмосферу гетто сконцентрировали до густоты тумана, а потом взяли вас за шиворот, обмакнули в этот туман с головой, поболтали вами там немножечко, а потом тихонько извлекли. Представили? Теперь вы абсолютно точно знаете, что ожидает читателя, взявшегося за "Голема". Конечно же, будь я продвинутым читателем десятого уровня, то мне, пока я "болталась" в этом тумане, удалось бы разглядеть больше, чем несколько фигур и размытых символов. Увы...
Смешение древних богов, приправленное иудаизмом с его мистической каббалистикой и немного разбавленное буддизмом - это, безусловно, смелое решение. Но что это было, Карл? Не, у меня, конечно, случились жалкие потуги мыслительного процесса по этому поводу, ну уж очень они жалкие.
В сухом остатке: книга из серии много-чего-непонятно-но-нравится с двумя жирными плюсами за атмосферность и нетривиальность.

Мрачный мир начала 20 века. Темные, маленькие и холодные улочки еврейского квартала в Праге. Жизнь, мысли и любовь Анастасиуса Перната. Столкновение светлого и темного. Ведь каждого посещают темные мысли, но не каждый им следует. Читатель пытается проследовать путем лирического героя и теряется в этом мраке улиц, легенд и реальности. В этом и достоинство и недостаток книги.
Снова столкнулся с особенностью чешской литературы - будь это серьезная экзистенциальная драма ("Превращение" Кафки), история о человеческом бытие, любви, мистике ("Голем" Майринка) или комедия ("Швейк" Гашека) - в любом случае мы встретимся с вязким, обволакивающим языком. Очень подробно, много деталей, не всегда обязательных, но добавляющих колорита. Жизнь человека того времени мы видим в полной мере, при желании можно даже также пожить, но уже не хочется :)
В Големе задается много вопросов, дается мало ответов. Автор дает право дать ответ самому читателю.
Крайне туманное и обволакивающее произведение, которое мне все равно понравилось. Пишу отзыв спустя месяц и все равно явно представляю себе героя и его жизнь. Полюбить книгу наверно невозможно, но уважать есть за что.

Чуть спойлерно…

Начинаешь читать – и повествование будто в расфокусе. Но со второй или третей главы в веренице образов прорисовываются четкие очертания сюжета. И увлекают за собой – в странный, запутанный мир, полый видений и настоящего, наполненный призраками и реальными людьми. Легкий оттенок горячечного бреда присутствует даже в самые рациональные моменты – а потом получаешь ответ. Это и был легкий бред, точнее видение. Кусочек чужой жизни, жизни из далекого прошлого. Не факт что реальной. Может, из параллельной вселенной? Может, из мира грез? Или из другого измерения, где есть твой двойник, твой фантом для которого ты сам – фантом и только двойник? Два мира ненадолго пересекаются, путают карты таро.

Осторожнее с чужими вещами. Они несут на себе отпечаток судьбы владельца. Можно попасть в переплет…

Флэшмоб 2015: 15/45.

Прекрасно осознавая, что «Голем», пожалуй, книга очень уж на любителя во многих аспектах, я не могу оценивать ее объективно (да и кто может, на самом деле?). Слишком сильное, возможно, неизгладимое впечатление Майринк умеет вызывать у своих, во всех смыслах этого слова, читателей.

Во многом построенная на очаровании еврейского квартала Праги, эта книга сама по себе напоминает уличный лабиринт. Сначала ты в восторге от нестилизованного декаданса сворачиваешь в первый попавшийся переулок района, в котором сочетаются историческое прошлое и современный упадок. Это первая часть «Голема», в которой атмосфера приводит в такой неописуемый восторг, что ты готова сию минуту купить здесь жилье, наплевав на все возможные слухи, среди которых изовравшиеся служители порядка должны вызывать больше опасения, чем легенда о сотворенном из глины человеке. Кстати, последний раз его видели воооон в том доме.

Во второй части над головой сгущаются сумерки и темные переулки становятся небезопасными. Ты чуть не сворачиваешь ногу на раздробленной в хлам мостовой. У тебя уже давно украли кошелек, но искать виновника среди толпы гуляк, пьяниц и нищих безнадежно. Тебе нечего дать пожилому господину, который дает чарующее и слегка пугающее представление со своим маленьким кукольным театром. Ты заблудилась. Отсюда пора рвать когти, потому что посредине романа начинаются вещи, которые приходится перечитывать по нескольку раз.

А уйти из Праги Майринка удается только поутру, и чувствуешь себя так, будто только что прошла одна из самых шумных гулянок в жизни. В голове гудит, никуда не деться от смутного беспокойства, и сначала кажется, что ты заснешь прямо по дороге, когда берешь такси – пардон, извозчика, - но усталое сознание продолжает прокручивать одну за другой все безумные вещи, виденные за ночь, которые воспринимаются теперь как должно. Подземные ходы, ведущие в комнаты без дверей. Зачарованные колоды карт. Чужие письма и чужие семейные тайны, в которых никогда не бывает ничего хорошего. Еще целый ворох вещей, над которыми предстоит думать долгое, долгое время.
Кажется, ты случайно взяла чью-то шляпу вместо своей.
Главное правило – ни в коем случае не надевать ее, иначе можно поплатиться своим рассудком.
Или все-таки рискнуть?

Как же я все-таки люблю экспрессионизм, черт возьми.

Книга пролетела за два часа, практически не задев хитросплетений мозга.
Что голем, что мечущаяся паства, что мессианство? Толпе подавай детективчик, и требование успешно выполняется.
Другую, скрытую радость уже находишь, находя и чувствуя то, что спрятано поглубже. Перед тобой ракрывается, как детская картонная книжка, которую надо разворачивать, раскрывается и расступается, проползая под твоими ногами по земле, одевая ее в новую кожу, новая, совершенно до этого не знакомый тебе улица, вся в дыму пражских фонарей, медленно выстраиваются кирпичные стены, и ты уже видишь этот мрачный коридор, заканчивающийся погребом, где висит предательски флажок Вассертрума, ты видишь комнату ювелира, и решетку на комнате без входа, и гранитный камень подоконника, скользкий, будто кусок сала, и водосточную трубу возле него. Эти непримечательные детали настолько необычны вкупе, что немедленно врезаются тебе в память и собой вытесняют клочок внутри твоего сознания, прочно пуская корни в твой мир. Твой мир - это понятие для аутистов и шизофреников, не задумывайтесь над этим, это Не фейрилэнд. НО! Это касается лишь описательного, даже моего личного-женского-чувственного, в остальном (хронотоп, композиция) у произведения остаются некоторые проблемы.
Грустное произведение, еще грустнее оттого, кому оно кажется интересным и по какой причине.
Хмурое еврейское гетто, но в нем замечательные страсти, каждая из которых тисками сжимает волю, хорошо описана одержимость, безумное наваждение тщательно скрываемой ненависти или похоти.
Герой - мечется, сублимирует то об одной, то пламенно взывает к следующей, всех теней шарахается. Но мне нравится этот сон длиной в тысячелетия, мне нравятся бесчисленные метаморфозы и испытания, преследующие его. Параллель с гессевским Демианом, Именем розы Умберто Эко прослеживается. Тот же лейтмотив лестницы из "Преступления и наказания" Достоевского.
Конец порадовал. Читали - а здрасте вам! Напоминает финал булгаковского "Мастера и Маргариты", когда восходит полная луна.
Закрылись ворота с гермафродитом, въявь уже додумывать собственную историю.
Финал смят и выброшен в мусорную корзину.
Однако нравится кольцевая композиция, книга пронизана множественными аллюзиями, намеками, их оттенками, находящими в следующих главах свое подтверждение. Все вернулось на круги своя, кроме толпы, ищущей, ожидающей появления голема, как и собственного очищения, высшего, выныривающего на несколько часов над пьянью и похотью кирпичного квартала.

И как только я могла пройти мимо такой книги раньше! - подумала я и,зачитавшись, проехала пару лишних остановок.
Начало книги показалось слегка тяжеловесным, но разворачивающиеся события увлекли с собой в еврейское гетто, в Прагу, в коморки и улицы, покрытые ржавчиной и оранжевым светом, почему-то именно так мне представляется та Прага.
Сюжет не пересказывается, да и невозможно его правильно пересказать, не соврав о героях, атмосфере и самом настроении. Интересны комментарии к произведению, интересен конец, столь неожиданный, но и прекрасный.
Терпко. Мята и сандал в оранжевом свете.