Большой дом

«Прошлое не бывает мертво», - писал один американский классик. Но если прошлое продолжает жить, оно сохраняет и способность меняться. Конечно, можно сказать, что меняется не само прошлое, а наше отношение к нему, но не означает ли это, что именно наши представления и создают прошлое? И тогда становится понятно, почему камень, брошенный в Будапеште в 1944 году, разбивает окно в Лондоне в году 1998-ом.

Всё тот же классик был очарован, кажется, образом медленно текущей реки по равнине, не кроется ли тут важный символ человеческой жизни? Но каково это внезапно понять, что твоя жизнь, когда оглядываешься назад, сплошное недоразумение и ошибка, и поздно что-то менять, ведь так называемые «лучшие годы» уже давно позади. Одиночество, которое казалось потребностью души, теперь представляется простой безысходностью; литературное творчество, которое мнилось призванием, не более чем бесплодное занятие. А чтобы жить по-настоящему, как понимаешь сейчас, нужно было совсем немного воли и мужества. Но их не нашлось. Нет, это не тривиальный кризис среднего возраста - время сожалений и угасающих надежд, когда молодость уже прошла, а старость ещё не наступила, но болезненное постижение собственной посредственности. А жизнь – одна и другой не будет.

Большинство героев романа Краусс – писатели: они сочиняют стихи или рассказы, пишут романы, изучают английскую литературу. Что означает эта потребность в творчестве? Быть может, писательское ремесло для героев - единственный шанс выжить, та жизнетворная сила, которая способна «вытащить», придать жизни смысл. Оно помогает в болезни и одиночестве, поддерживает в минуты отчаяния, спасает от обывательской трясины и духовного застоя и... защищает от прошлого. Но способно ли творчество придать смысл конкретной человеческой жизни или существованию всего человечества после того, как это самое человечество сначала «придумало», а потом почти осуществило «окончательное решение вопроса»?

Или творчество – единственный путь к бессмертию избранного народа, своеобразное право на память: не дети, которых нельзя защитить, но книги, которые переживут своих авторов?..

Маленький угол большого дома. Четыре истории и каждая последующая как бы «переписывает» предыдущую, создавая причудливый палимпсест; особенная система символических связей, отчасти принадлежащих действительности, отчасти - сфере воображения, а в центре – письменный стол. Такой величественный, древний и таинственный; он здесь только знак, предупреждение, голос из прошлого. Потому, что герои романа слишком хорошо знают: «неодушевлённые предметы – в противоположность живым людям – просто так не исчезают». И только память несёт бессмертие.

В этой фразе вся книга. Герои разные, а воспоминание у них одно на всех - большой стол, вокруг которого складывается вся жизнь, он самое яркое и важное воспоминание, которое ведет их по жизни.
Мне в отличие от многих чего-то не хватило в этой книге, возможно я просто перегорела на предыдущих книгах и эту нужно было читать позже. Но прочла, когда прочла.
Поэтому меня не зацепила тоска по утраченному. А может быть здесь сыграло роль, что за последний год из моей жизни исчезли вещи, предметы, папки с компьютера, и главное люди, одни просто сошли на другую орбиту, кто-то ушел из этого мира. И я эти потери приняла и отпустила, потому что прошлое не может никогда вернуться, его просто надо принять, оставить ему место в сердце и продолжить жить, наполнить жизнь другими предметами, создать новые папки и наполнить их другими файлами, найти других людей и рассказать им о своих горестях и потерях, чтобы они приняли меня со всем моим прошлым багажом. Герои же этой книги, не отпускали прошлое, они тащили его за собой по всем странам и континентам, они постоянно к нему возвращались, а кто-то пытался воссоздать комнату из детства, по крупицам собираю ее обстановку, только это все равно не поможет ему вернуть утраченное больше чем полвека назад. И то что Лотта боясь потерь отталкивала от себя всех, никого не приближая к себе. Кого она сделала счастливым да никого.
Сплошные поломанные судьбы, а ведь каждый волен выбирать и строить свою жизнь сам, нельзя чтобы обстоятельства брали верх и самые близкие люди ломали жизни тех кто с ними рядом. Надия отпустила мужа, позволила ему стать счастливым без нее. Лотта держала его возле себя до последнего, не будучи сама счастлива, и не дав ему быть счастливым, еще и неся все свои боли в себе, делая его виноватым, но не объясняя в чем.
И самое главное что ящик то пуст. Нужно было жить тем, что есть здесь и сейчас, а не искать то, чего уже нет, а может и не было.

Мне не понять тяги к коллекционированию. В детстве я, правда, тоже пыталась что-то собирать, но каждый раз наступал момент, когда такая «коллекция» казалась мне кучкой хлама и быстренько исчезала из дома. С возрастом все только обострилось. Теперь мне какая-нибудь коллекция покажется не только кучкой хлама, но и пылесборниками, беспричинно занимающими место, на которые еще и деньги были потрачены. Короче, я такой вот «анти-плюшкин». Под настроение меня хоть связывай – все бы повыкидывала. И ладно пылесборники, но собирать антиквариат – это уже совсем круто. У нас в доме тоже есть парочка старинных вещей (со стороны мужа, как можно догадаться), но совсем чужие давили бы на меня своей неизвестной историей. Хотя наверняка истинные ценители как раз в этом и находят свой кайф. Каждому свое. Зато история одной антикварной вещи стала замечательным сюжетом для книги.

Такая, вроде бы, немаленькая книга, а сказать о ней нечего. Много страниц сплошного текста от разных персонажей, тот самый поток сознания. На тему? У каждого, естественно, своя. Иногда проступает рисунок, сюжетная нить, объединяющая всех говорящих: стол. Он – главный персонаж. У него есть своя история, которую за него рассказывают люди. Только я так и не поняла этот запутанный способ повествования: к чему? Ни хронологии, ни какой-либо еще более-менее логичной последовательности не существует. Да и истории обрываются. Понятно, что рассказчики свою роль исполнили, но автор дает нам заглянуть в их жизнь немного дальше, а потом обрывает повествование. Чаще всего на самом интересном месте. Зачем? Ведь цель другая. При этом стол в жизни каждого его обладателя играет весьма заметную роль, он не просто часть интерьера. С каждым у него завязываются свои отношения: кого-то он пугает, кого-то раздражает, а кто-то жить без него не может. И из жизни каждого он обязательно уходит, чтобы однажды вернуться к своему настоящему владельцу.

В кратком изложении книга могла показаться интересней, чем увидела ее я. Понятно, что стол – не самоцель автора. Главное – характеры и судьбы. Но, по-моему, чего-то этой книге все-таки сильно не хватает. Да и просто скучно было читать.

Книга попала мне в руки не в самый светлый период моей жизни. Переживания, страх и стресс отложили чтение на месяц. Отложила с облегчением, как будто выбралась из вязкого болота. И продолжив чтение опять появилось это ужасное чувство неприглядности и безысходности.

Тяжёлый язык, громоздкие повороты речи. К примеру, "Наша совместная жизнь была посвящена защите обыденности, а вбросить сюда ребенка означало бы полное ее разрушение". Это описание причины не желания заводить детей.

Рваное повествование. Книга состоит из двух частей, каждая из которых, в свою очередь, состоит из историй четырех семей. Одно повествование без начала и конца прерывается другим повествованием. Единственным связующим звеном является массивный письменный стол, который кочует от одного человека к другому. 

Истории совершенно не понравились. Жизни и переживания главных героев мне чужды. Я их не поняла и не приняла. 

К концу книги автор дает понять, что такое Большой дом и какую роль стол играет в этом романе. 

Эту сравнительно небольшую книгу я читала ровно 2 недели. Маленькими порциями. Потому, что дозировка отчаянья и безнадеги в ней просто какая-то неимоверная, и это просто невозможно читать взахлеб.
Эта книга - как осколки стекла, когда в дверь бросили камень. Осколки летят в разные стороны, они разные по форме и размерам, но есть одно связующее - камень, от которого они все появились. Но они все связаны гораздо большим, чем просто камень, ведь это осколки одного стекла, которое уже никогда не будет целым, но все же когда-то им было.
Это 4 истории, странно пересекающиеся между собой, довольно рваные. Это 4 исповеди. 4 монолога, в которых выплеснуто все: вся боль, все переживания, все отчаянье, все маленькие радости, все большие проблемы. Очень часто в книгах, которые состоят из таких вот разрозненных историй, можно выделить одну, которая понравилась, зацепила, запомнилась больше всего, или ту, которая играет главную роль во всем повествовании. В "Большом доме" не получилось выбрать одну главную или понравившуюся. Каждую главу я читала с мыслью о том, что вот, вот это главное, все остальное побочно. Потом шла другая история, которая снова была очень важной. Поэтому мне так понравился рассказ о Большом доме, который занимает очень мало места, но объясняет то, что луч света в определенное окно или обои с определенным рисунком и складывают этот самый дом. Да, что-то может казаться важнее, однако дом сложится только в том случае, если буквально каждый внесет свое воспоминание, пусть даже со стороны совсем незначительное.
Я категорически не хочу расписывать по косточкам героев. Сейчас в моей голове они устаканились - ведь за 2 недели у меня было время подумать о каждом из них. И мне не хочется ворошить эти осколки. Мне нравится их причудливый узор.
Однако, я понимаю, что эта книга понравится не всем. Она довольно своеобразна, однако более глубока, чем кажется на первый взгляд. Банальная история о столе - ну что тут может быть глубокого? Но вот еще одно сравнение, эта книга как стол. Огромная, по-разному влияющая на людей, с кучей ящичков, в каждом из которых можно найти кусочек истории. Однако, ящички оказываются без двойного дна, а в запертом ящике не находится ключа к разгадке. Я не люблю недосказанность в книгах, в большинстве случаев мне кажется, что автор мухлюет, что он просто не смог придумать, как это обыграть или закончить. Но в "Большом доме" такая недосказанность очень в тему. Ведь слишком много откровений, слишком много ошибок, слишком много переживаний, чтобы можно было поставить в этом всем окончательную точку.

В "Космической одиссее 2001" был такой здоровенный черный монолит. Он совершенно ничего не делал, просто стоял себе, но вокруг него обезьяны становились людьми, люди - непонятно кем, его искали, за ним охотились. Для "Большого дома" этот монолит замаскировался под письменный стол - огромный и черный. Он доминировал в любой обстановке, угрожающе нависал над парами, собиравшимися заняться любовью, а куча его ящиков и ящичков тревожила и наводила на мысль о тайнах.

Стол был поводом для знакомства, подарком и воспоминанием, но не он делал несчастными людей, вращавшихся вокруг него. Пятьдесят лет Лотте прожила с мужем и ни разу не упомянула о ребенке, которого она отдала во младенчестве. Отец не мог принять своего сына, пока жил с ним, а на старости лет решил попытаться - но, возможно, слишком поздно. Другой отец и вовсе отчаялся понять увлеченную музыкой дочь. А писательница Надин гонялась в Иерусалиме не за столом, а за чем-то, от чего отказалась в угоду творчеству.

Потрясающе одинокие и несчастные люди - герои этой книги; а с другой стороны, с ними не произошло ничего из рук вон, никаких катастроф. Все, что их угнетало, было их собственными мыслями, чувствами и желаниями, и стол, конечно, совершенно не при чем. И одиночество их логично проистекает из замкнутости и невозможности (нежелания?) назвать находящихся рядом людей - близкими.

Элегическое, осенне-вечернее настроение и атмосфера печали - непроходящей, вросшей в человека, безысходной.

Это вторая книга Николь Краусс. И она на удивление похожа на первую. При чем это как плюс, так и минус. В ней тоже много судеб и много историй, которые скрещиваются и связываются воедино тоненькими ниточками, которые проще всего не заметить, но уж если ты их замечаешь, то не остается ничего другого, кроме как бережно зажать эту паутинку между пальцев и идти по ней, пока не упрешься во что-то новое.

Правда, в этот раз драматизма вышло чуточку меньше. Наверное, самая драматичная (очевидно) фигура - это Дэниэл Варский. Хотя Лотта тоже крайне сложный персонаж. Но вот вся дилемма в том, что эти наиболее драматичные персонажи практически не появляются на страницах. Они скорее выступают катализатором действий всех остальных. Правда, может так оно и есть в жизни. Когда начинаешь говорить сам, трагизм куда-то девается, оставляя место только скуке и затянутости рассказа. А вот когда о тебе в разрезе своей жизни говорит кто-то, то ты вспыхиваешь, как звезда, как молния, чтобы озарить своей уникальностью скуку его длинного рассказа.

Сложно сказать, сколько историй поведала нам Краусс. Явно больше шести рассказанных. Ведь была еще и эта трагедия Варского. Но все же читать в этот раз мне было сложно. Было много лишних деталей, отягощавших восприятие, ломавших меня, заставлявших скучать и тяготиться рассказом. Но при этом и бросить его на полуслове не получалось, так как он затягивал. Надо было понять, при чем все же этот стол, что он значит для них всех.

А еще удивляло название. Скорее ведь книга о большом столе, а не о доме. Потому что ни у одного персонажа книги нет никакого дома (я не про помещения, а про дом в смысле уюта, комфорта, ощущения себя дома). Хотя, наверное, поиски стола и стали эдакой сублимацией поисков своего дома... Скорее всего.

К "Большому дому" я приступала с большими надеждами, поскольку предыдущий роман Краусс, "Хроники любви", стал для меня настоящим открытием. Но тут меня ждало большое разочарование.

Мне показалось, что это роман ни о чем, ему отчаянно не хватает целостности, какого-то внутреннего стержня. Увидела я только перепевы похожих историй, сумбурное лоскутное одеяло из случайных мыслей - не разобраться, где чьи. Нью-йоркские невротики современности неотличимы от еврейских беженцев тридцатых, а любовь снова и снова выглядит, как дрессировка (причем дрессируют женщины, а мужчины с обожанием им покоряются, что придает всему этому оттенок сюрреалистичного неправдоподобия):

Вся книга будто пронизана глухим отчаянием, безысходностью, одиночеством и полной невозможностью диалога, понимания, согласия. Но написана она прекрасным языком, поэтому - три звезды и отметка "никому не посоветую".

Такие дома бывают в фильмах ужаса: большие, с темнеющими провалами окон-огромных ртов, заброшенные и полные таинственной жизни. Дома, в которые можно войти, но невозможно выйти. Где черные провалы окон - это окна в души самовольно заточившихся туда людей, как черные дыры они способны лишь вбирать в себя материю, но неспособны ничего отдать. Это действительно страшно.

Книга построена как цепь рассказов о судьбе нескольких человек, объединенных происхождением, трудным прошлым и не менее трудным настоящим. Как может сложиться судьба человека, пережившего геноцид? Человека, чье прошлое уничтожили, растоптали и осквернили? Человека, который будет чужаком в любом доме, кроме темного дома собственной души? Герои "Большого дома" - замкнутые, глубоко интровертные люди, на первый взгляд отъявленные эгоисты. Но, возможно, получив вместо ложки дегтя в бочке меда цистерну дегтя без намека на мед, эти люди заслуживают сочувтствия? Год за годом эти люди все больше замыкаются, сжимаются, отравляют жизнь тем немногим, которые осмелились ступить на порог этого большого дома, будучи, будем откровенными, в общем-то непрошенными гостями. А может, большего сочувствия заслуживают именно эти заблудшие путники, жизнь которых будет искалечена после соприкосновения с черной дырой чужой души? Несколько героев книги просто выбрали одиночество, найдется ли у вас сочувствие для них?

Эта книга помогла мне понять, что я на верном пути: в отличие от большинства героев, я хочу любить, отдавать и дарить, хочу получать то же самое в ответ. Я не хочу зацикливаться на личной исключительности и неповторимости, тем более, что самомнение - это довольно неустойчивая конструкция, часто базирующаяся на песке ложных предположений. Я полкниги ждала, что повествование выстроится в сложное переплетение встреч, родства и взаимное сплетение судеб, но этого не произошло. Большой старинный стол, сыгравший определенную роль в судьбе каждого из героев, это лишь связующее звено, символ того, что все они - жители такого же большого холодного дома, где такому столу как раз самое место, и в то же время они бесконечно далеки друг от друга. Интересная и своеобразная книга.

Необычная книга.
Её нельзя просто взять и прочитать. Надо выбрать удобный момент, подходящую атмосферу, настроиться на тяжелое в эмоциональном плане чтение.
Четыре истории, четыре рассказчика, один стол. Загадки, которые не всегда раскрываются. Недосказанность - одна из главных характеристик произведения. Автор проводит читателя по судьбам героев и оставляет одного так ничего и не объяснив. Это как посмотреть четыре интересных короткометражных фильма, а потом сесть и найти связь между ними.
Вобщем, мне понравилась книга и стиль Николь Краусс. Очень даже неплохая современная зарубежная проза. Думаю стоит попробовать её "Хроники любви".