Героиды

Не убе­гай! Нена­стье тебя, в уго­ду мне, дер­жит,
Сам погляди, как Эвр воды взды­ма­ет вол­ной.
Буря добьет­ся того, чего не мог­ла я добить­ся, —
Ведь спра­вед­ли­вей тебя ветер и вол­ны морей. -(Дидона).

Страш­но мне ста­ло: страш­ней Медея, чем маче­ха про­сто,
Ведь к пре­ступ­ле­ньям любым руки при­вык­ли у ней. -(Ипсипила).

Непо­сто­ян­ный Ясон, сам ты лег­че весен­не­го вет­ра, —
Вот поче­му так лег­ки все обе­ща­нья твои. -(Ипсипила).

Сколь­ко было молитв, сколь­ко было тре­вож­ных обе­тов!
Ты уце­лел, и теперь долж­но мне их испол­нять.
Мне испол­нять их? Зачем? Ведь пло­ды доста­лись Медее!
В серд­це сме­ша­лись боль­ном ярост­ный гнев и любовь. -(Ипсипила).

Как лег­ко­вер­на любовь! Как хоте­лось бы верить, что мужа
Я пона­прас­ну виню в несо­вер­шен­ных гре­хах! -(Ипсипила).

Горе лишь в том, что любовь исце­лить невоз­мож­но тра­вою:
Лекарь уме­лый, себя я не умею лечить. -(Энона).

Ты же — лег­че лист­ка, где ни кап­ли тяже­ло­го сока,
Лег­че сухо­го лист­ка, вет­ром гони­мо­го вдаль,
Ты лег­ко­вес­ней, Парис, чем в поле высо­ко тор­ча­щий
Колос, кото­рый весь день солн­це усерд­но палит. -(Энона).

Кто одна­жды нару­шит стыд­ли­вость,
Боль­ше ее не вернет: гибнет она навсе­гда. -(Энона).

Тополь, я пом­ню, сто­ит на реч­ном бере­гу над водою,
Есть и поныне на нем в память мою пись­ме­на.
Тополь, молю я, живи у обры­ва над самой водою
И на шер­ша­вой коре стро­ки такие хра­ни:
«В день, когда смо­жет Парис дышать и жить без Эно­ны,
Вспять, к исто­кам сво­им, Ксан­фа струя побе­жит».
Ксанф, назад поспе­ши! Беги­те, воды, к исто­кам!
Бро­сив Эно­ну свою, дышит Парис и живет. -(Энона).

Имя Эно­ны про­честь и сей­час еще мож­но на буках —
Бук­вы, кото­рые твой выре­зал ножик кри­вой.
Ствол вырас­та­ет, и с ним вырас­та­ет имя Эно­ны;
Пусть он рас­тет, чтоб живой над­пи­сью в честь мою стать. -(Энона).

...сло­ва моль­бы, над кото­ры­ми сле­зы лила я,
Ты про­чи­тай и пред­ставь бед­ную Фед­ру в сле­зах.

Слом­ле­на я и коле­ни твои обни­маю рукою
Цар­ской; при­стой­но иль нет — дело какое люб­ви?
Я не сты­жусь: мой стыд убе­жал, как воин из строя,
Ты пожа­лей же меня, нрав свой суро­вый смяг­чи. -(Федра).

Твер­до реши­ла я страсть побо­роть и все­силь­ной не сдать­ся,
Твер­дых реше­ний, увы, не допус­ка­ет любовь. -(Федра).

Узы род­ства меж людь­ми лишь тогда нераз­рыв­ны быва­ют,
Если Вене­ра к ним зве­нья доба­вит свои. -(Федра).

Лес твой пусты­нен и дик, если Вене­ры в нем нет. - (Федра).

Ловок в поро­ке лишь тот, кто поро­ку научит­ся юным,
Гор­ше любить, коль при­дет в позд­ние годы любовь. -(Федра).

Боль­но быкам моло­дым, в ярмо запря­жен­ным впер­вые,
Из табу­на при­веден, конь не выно­сит узды;
Так и любов­ная боль нев­тер­пеж непри­выч­но­му серд­цу,
И нев­по­дъ­ем для души этот невидан­ный груз. -(Федра).

Тем тяже­лее любовь, чем поз­же при­хо­дит, — и серд­це,
Серд­це горит, и в груди тай­ная рана болит. -(Федра).

Стыд за любо­вью идет и, где мож­но, ее уме­ря­ет.
Стыд запре­ща­ет ска­зать — нудит любовь напи­сать.
То, к чему нудит любовь, пре­зи­рать опас­но, поверь мне,
Власть про­стер Купидон и на все­власт­ных богов. -(Федра).

Что бы пись­мо ни нес­ло, про­чи­тай: ущер­ба не будет,
Даже, быть может, най­дешь что-нибудь в нем по душе.
Пись­ма нема­ло тайн несут по морям и по суше,
Враг про­чи­та­ет все­гда пись­ма, что враг ему шлет. -(Федра).