Дочь священника

- Миссис Криви? Что за миссис Криви?
- Директор... в общем хозяйка школы.
- А-а, дракон? Предоставь мне - повергну чудище. Персей с отрубленной головой Медузы, неплохо? А ты - плененная Андромеда!

И я - тебе будет приятно знать - сумел-таки сразить мерзейшую из всех кикимор миссис Семприлл молнией моего ума. Молнии эти разят поистине убийственно, однако дама оказалась существом сверхъестественным [...]

Девушка, исчезнувшая из дома, забыв даже про завтрак для отца, способна на что угодно.

Почти любую ситуацию можно вынести, если у тебя есть дом, куда можно вернуться, и семья, которая тебя поддержит.

…вера и безверие - почти одно и то же, если ты занят привычным делом, нужным и достойным.

Сверкал ясный холодный день из тех, что видишь типично зимним или типично весенним в зависимости от того, смотришь ли с улицы или в окно.

Примкнула к редкостному, малочисленному, но никогда не вымирающему племени - племени женщин, у которых ни гроша, ни крова, зато есть воля довольно успешно это скрывать.

Одинокие девушки без вещей - это худший сорт человечества, такова главная мудрость лондонских дам, сдающих комнаты.

Мир вовсе не пуст, а полон через край — в этом-то и беда.

Куда же делась забавная барышня, которая в экстазе молилась под летним цветущим кустом и колола себе руку за святотатственные помышления? И где любой из нас, живший в прошлом году? А вместе с тем — вот здесь крылась мучившая загадка — она была и той, прежней. Верования меняются, понятия меняются, но есть какая-то неизменная сокровенная часть души. Вера уходит, но нужда в вере остается.

Нет, есть вещь более серьезная - пустота, открывшаяся в самой сути существования.

Но это неважно, неважно! Чего никогда, хоть тысячу лет им тверди, не вбить в голову всяким Варбуртонам, это то, что все внешние ситуации (и нищета, и скверная работа, и даже одиночество) не важны. Важно, что происходит в твоем сердце.

— Не так уж важно, что с тобой случается, ? повторила она вслух. ? Не слишком важно, если, например, без денег и еды маловато. Даже если действительно голодаешь, в тебе самом никаких изменений.

Разговор с ней так жестоко, так определенно сводился к сути, что вообще мало походил на разговор. Скорее схема бесед вроде диалогов в плохих романах, где обмен репликами слишком четко разложен по ролям.

- А-а, мисс, уж мне-то нипочем лучше не станет. Не стану я здоровше в этом мире, где толечко одна грешность да злобность, не тут уж я стану здоровше.

При всей нелепости формальных правил, при всем малодушии догматов, в храме ощущалось нечто невыразимо достойное — какая-то прелесть духовности, которую с трудом отыщешь во внешнем мире. Даже утратив веру, казалось Дороти, лучше быть с церковью, чем без нее; лучше идти старинным четким руслом, чем плыть куда-то по воле волн.