Дочь священника

Не стану я здоровше в этом мире, где толечко одна грешность до злобность, не тут уж я стану здоровше.

- Мою веру. Ох, разве не понятно? Однажды, полгода назад, она вдруг почему-то исчезла. Все, во что раньше верила, увиделось бессмысленным, даже каким-то глуповатым. Бог и все остальное: вечная жизнь, небеса, преисподняя - все. Все исчезло. Без всяких размышлений и вопросов, просто само ушло. Ну как ребенком незаметно перестаешь верить в эльфов. Я просто больше не смогла.

• Ты и раньше не верила, - беспечно бросил Варбуртон.

День, утром походивший на вдову, в страстных надеждах доказать еще апрельскую игривость, теперь признал, что он уже август, и начал наливаться жаром.

Разумеется, мне известно, - начал он, - что бекон к завтраку является столь же древним и прочным английским учреждением, как парламент.

Вообще в провинциальных городках люди имеют смутное представление о жизни где-то далее десяти миль от калитки. За этими пределами terra incognita, страны обитаемые, населенные драконами и людоедами, но не особенно интересные.

Любое действие, если ему сопутствовала не слишком сильная нужда в дотошном наблюдении миссис Семприлл, было наивернейшей гарантией ее присутствия. По-видимому, от предков — аравийских джиннов, она наследовала этот дар моментально возникать из воздуха именно там, где ее меньше всего хотели видеть. Никакой опрометчивый поступок, в масштабе до самого микроскопического, не мог избегнуть ее бдительности.

Мозг ее бился над проблемой, тычась в глухие тупики.

Никогда, ни под каким видом нельзя просить у ребенка пощады.

Прогетт принадлежал к типу мужчин, которые в любой момент и по любому поводу готовы употребить бранное словечко, но успевают на лету схватить его и водворить за крепко сжатые зубы.

Сознание, загнанное в угол, порой странные шуточки вытворяет.

Всё или ничего. Либо земная жизнь — пролог к чему-то Великому и Разумному, либо кошмар тёмной бессмыслицы.

Но ничего тут странного: извечное влечение набожных и невинных к распутникам и богохульникам.

"... что нет никакого решения; что, если у тебя кипит работа, конечная цель не так уж важна; что вера и безверие – почти одно и то же, если ты занят привычным делом, нужным и достойным."

"Жизнь, которая кончается в могиле, ужасна и чудовищна. Не стоит и пытаться с этим спорить. Подумай о жизни без прикрас, подумай о жизненных реалиях; а затем – о том, что во всем этом нет никакого смысла, никакой цели, никакого исхода, кроме могилы. Кто может принять эту мысль без содрогания – разве только глупцы и подлецы или баловни судьбы?"

"Вся твоя жизнь тогда озарена чувством цельности. Твое сердце не знает ни усталости, ни сомнений, ни ощущения бесплодности, ни декадентской тоски, точащей душу. Каждое твое действие значимо, каждый миг одухотворен, пока вера вплетает их в гобелен нескончаемой радости."

"– Все это не так уж важно. То есть, когда ты без денег и живешь впроголодь, даже на грани истощения, это никак тебя не меняет.
– Правда? Поверю вам на слово. Но проверять не стал бы.
– Ну, конечно, это ужас что такое, когда происходит с тобой; но это ничего на самом деле не меняет; важно то, что происходит у тебя внутри.
– В смысле? – сказал мистер Уорбертон.
– Ну… что-то меняется у тебя в уме. И тогда весь мир меняется, потому что ты видишь его иначе."