Дочь священника

Началу пасхального триместра она обрадовалась. Пусть целыми днями труды надсмотрщика, только не одинокая тоска каникул. Поведение учениц слегка улучшилось; во всяком случае, руку на них больше поднимать не пришлось. Холодной жесткостью держать порядок удавалось довольно просто. Перед каникулами дети хулиганили, поскольку Дороти восприняла их как людей, и они именно как люди под гнетом взбунтовались. Но когда вынужден пичкать детей абсурдом, забудь в ребенке человека. Гоняй хлыстом, гоняй без всяких уговоров. Внуши, что бунтовать больнее, чем покоряться. Возможно, для самих детей этот метод не лучший, зато, без сомнения, доходчивый и эффективный.

– Тогда в чем дело? Лицемерие свое угнетает? Опасаешься, что алтарные хлебцы в горле застрянут? Оставь тревоги. В Англии половина дочек священников (сами пастыри тоже, девять из десяти) тем же страдают.
– Отчасти и это: придется вечно притворяться. Ох, сколько же будет притворства! Конечно, непросто. Хотя, может, не самое плохое быть лицемером? такого рода лицемером.
– Что это за такой род лицемеров? Надеюсь, тебе не кажется, что изображать молитвы – второе самое прекрасное занятие после молитв?
– Пожалуй… Да, мне кажется, лучше скрыть свое личное неверие, чем горделиво заявлять о нем и этим смущать других.
– Дорогая моя Дороти, – сказал Варбуртон, – мозг твой, прости меня за резкость, несколько нездоров. Черт подери! Нет, более чем нездоров, в нем прямо-таки гнойная инфекция. Разновидность психической гангрены, опасное осложнение после твоего воспитания во Христе. Рассказываешь мне, что излечилась от всех этих бредовых суеверий, и выбираешь образ жизни, где без них ни шагу. По-твоему, благоразумно?
– Не знаю. Может быть, и нет. Но это мне подходит.
– Твои намерения, – продолжал Варбуртон, – изумительны: капитал не приобрести, невинность также не соблюсти. Согласна принять христианский космос, но против рая возражаешь. Думаю, брось вы все таиться, довольно много обнаружилось бы вас, слоняющихся по руинам храма. А что, новейшая, почти готовенькая секта? «Англиканские атеисты»! Звучит? Не тот, однако, клуб, куда бы я жаждал вступить.

В чащу разросшихся под кустами сорняков пришлось влезть на коленях. Над почвой, у корней, томился пряный густой пар. В уши билось жужжание невидимых бессчетных насекомых, от ворохов скошенной зелени струилась, окутывая тело, горячая парная пелена. Рядом тянулись вверх тростинки дикого укропа с пышными изумрудными султанами. Дороти подтянула к лицу укропную метелку и глубоко вдохнула - сладкий запах ударил с такой силой, что на мгновение закружилась голова. А она продолжала вдыхать, всей грудья впитывать волшебное благоухание лета и радостного детства, аромат чужедальних островов в пене лазурных южных морей.

Открытием осенила старая истина насчет того, что подлинно значительные вещи происходят в сознании.
– Не так уж важно, что с тобой случается, – повторила она вслух. – Не слишком важно, если, например, без денег и еды маловато. Даже если действительно голодаешь, в тебе самом никаких изменений.
– Никаких? Верю на слово. Очень бы не хотелось удостоверить личным опытом.
– О, конечно, тебе тогда ужасно мерзко, но ведь по-настоящему разницы нет. То, что внутри творится, вот что важно.
– А именно? – уточнил Варбуртон.
– Ну, как-то вдруг твой взгляд другой, и все вокруг сразу другое.