Дочь священника

Внуши, что бунтавать больнее, чем покоряться. 

Количество тайны грехов определялось исключительно терпеньем слушателя.

Все, во что раньше верила, увиделось бессмысленным, даже каким-то глуповатым. Бог и все остальное: вечная жизнь, небеса, преисподняя – все. Все исчезло. Без всяких размышлений и вопросов, просто само ушло. Ну как ребенком незаметно перестаешь верить в эльфов. Я просто больше не смогла.

Обычными стали нескончаемо длинные ночи, холод, грязь, скука и диковатый уличный коммунизм.

Ещё одна вечно горевшая в ней страсть утолялась бессмысленной зловредностью - ехидным свинством, не приносящим ровно ничего. Хобби многих любителей, достигающих особого оргазма, ловко кому-нибудь напакостив.

... вряд ли где-нибудь в округе жила душа, на дне которой зоркая миссис Семприлл не обнаружила бы свой гнойник. Количество тайных грехов определялось исключительно терпением слушателя.

Мир полон книгами, картинами, вином, друзьями, путешествиями - прелести его бесконечны. Верховного смысла я, правда, в нем не замечал. Впрочем, и не особо разыскивал. Ну почему просто не принимать жизнь такой, какой она нас открывается?

Открытием осенила старая истина насчёт того, что подлинно значительные вещи происходят в создании.

Известны два вида стяжателей - лихой бандит, огребающий деньги с размахом, и мелочный, бездарный скряга, не деловой, зато всегда готовый, как говорится, хватать пенсы зубами с навозной кучи.

Она была в самую меру и миленькой и некрасивой - такой, каких по большей части выбирают скучающие кавалеры.

- Дорогая моя Дороти, - сказал Вар бутон, - мозг твой, прости меня за резкость, несколько нездоров. Черт подери! Нет, более чем нездоров, в нем прямо-таки гной на инфекция. Разновидность психической гангрены, опасное осложнение после твоего воспитания во Христе.

В невероятной апатии лучше было исследовать гигиеничность электрощетки, нежели собственное беспросветное положение.

Девочка моя, ты не подскажешь такую философию жизни, которая не стоит на гедонизме? Твои немытые, обсыпанные паразитами святые праведники - величайшие гедонисты. Ибо метят на вечное блаженство, тогда как мы, грешники, уповаем всего на несколько приятных лет. В конце концов, все мы ищем радости, только некоторые предпочитают извращенные формы удовольствий. Твое понятие о радостях, видимо, непременно включает растирку ног старушки Пифер.

Ничуть не пуст наш мир, чертовски переполнен – вот проблема. Сегодня мы есть, завтра нас нет, и не хватает времени для наслаждения всем, что здесь предложено.

Все перетерпишь, если родной дом укроет и близкие поддержат.

Молоденькая, вдруг исчезнувшая барышня - о, разумеется, не обошлось без джентльмена; вот так, сама знаешь, работают провинциальные умы.

- Не помню, рассказывал ли я тебе, как однажды стою я возе паба "Конец света", жду такси, вдруг на меня кидается чертовски безобразная из Армии спасения и ошарашивает, знаешь их бесцеремонную манеру, таким вопросом: "Что, несчастный, скажешь в день Страшного суда?" - "Прошу высокий суд отсрочить мою защиту" - ответил я. Довольно остроумно, не находишь?

Взирайте и Молитесь!

- Ох, мисс, и тяжкий этот мир, куда нас послано за грехи наши.

• Вы правы, миссис Пифер, нас ждет лучший и вечный мир, а в этом лишь время испытаний духа, чтобы научиться терпению прежде, чем Небеса нас примут.