Жерминаль

Знаешь, странная вещь эта Франция с её писателями... От окончил я мучение с книгой Эмиля Золя "Жерминаль". Книга шла достаточно долго, так как чего то по ходу книги не хватало, даже сам не могу разобраться чего. На протяжении всей книги складывалось впечатление что ну слишком много воды, но чем ближе подходишь к концу тем более понимаешь, что хоть та вода не влияла особо на сюжет, но всё же превозносила какую то атмосферу, от какой как то проникаешься некоторыми штрихами и акцентами и улавлюешь, что подобные книги с подобным настроением встречались только среди французов (Камю и Мопасан к примеру) . И всех троих писателей объединяет то что пишут они откровенно не хорошо - затянутость, много воды, говённые диалоги, большинство героев не вызывает никакого интереса, но всё это немного перекрывается какой то атмосферой, глубиной, идеей, проблематикой, самим посылом и актуальностью проблем.
И знаешь складывается такое впечатление, что Франция уже не та, и всё дерьмо которое они могли пережить, они уже пережили. И возможно для самих французов тот же "Жерминаль" уже какой то архаизм и самим французам проблематика данной книги покажется скорее всего какой то дичью, но от для Украины эта книга такая современная что аж зубы сводит....
Книга очень сложная и очень сложно оценить её и всю красоту можно оценить лишь в самом конце, и даже на момент прочтения 75% книги ты даже не знаешь проходняк или что то стоящее читаешь...
Эта книга определённо лучше его более ранней "Радости жизни" с обрезанной концовкой, но возможно без неё я бы не знал чего мне ждать от писателя и возможно и "Жерминаль" мне бы не понравился.

Моя персональная оценка - 8 из 10.

Творчество Эмиля Золя во многом подчинено двум темам – страсти к жизни и страсти к разрушению. Жажда деструкции не обошла стороной и героев, пожалуй, самого известного романа Золя. Это и Этьен Лантье, происходящий из поколения пьяниц и поэтому практикующий воздержание, и сумрачный Суварин, сбежавший из России на волне революции. Оба они в какой-то степени деклассированные элементы, хотя и кажутся интеллигентами по сравнению с шахтерами из поселка Двухсот Сорока. Но «Жерминаль» не об этом. Безысходность человеческой жизни и тупое, почти животное прозябание в непригодных для работы условиях сделали из населения французской провинции стадо рабов, покорно тянущих лямку в ожидании перемен. Последние, впрочем, никогда не наступают. Зажегшийся было в глазах рабочего огонь, искусно поддерживаемый демагогией Лантье, быстро сходит на нет под давлением обстоятельств. Власть имущие понимают, что революции – дело временное, и не особенно переживают, когда в поселке начинаются волнения. Золя не претендует на эстетизм изображенных им картин. Шахтерский быт в его романе описан с той холодной, жестокой беспощадностью, с какой хозяин третирует бесправного слугу, а шахта – это не просто место жизни и смерти, а вполне одушевленное существо, пожирающее мечты. Тем не менее роман заканчивается на оптимистической ноте. Потерявший все и всех Лантье бредет в сторону Парижа, и в воздухе чувствуется приближение весны, того самого месяца жерминаля, в котором возможны и утопии Томаса Мора, и Город Солнца Кампанеллы, и новая жизнь, не омраченная буржуазным строем.

Это было мое первое знакомство (и пока единственное) с творчеством Эмиля Золя. Книга была прочитана в результате случайного выбора из списка рекомендаций одной группы. И я ни капли о том не жалею. Даже спустя два с небольшим года, при воспоминании о книге, у меня все внутри переворачивается от тех эмоций, что тогда были получены.

Обычно я читаю классику через силу из-за долгих пространных описаний и философских отступлений, но в этой книге подобных моментов было совсем немного, и чтение шло примерно с одинаковым интересом. Я с головой погрузилась в историю жителей нищего шахтерского поселка, затеявших неравную борьбу с управляющей кампанией.

Автор натуралистично описывает быт жителей поселка, где хозяйки каждый день придумывают, как на гроши накормить всю семью, где дети идут гнуть спины с самого раннего возраста, где не время и не место для возвышенного проявления человеческого ума и жажды творчества, где не может нормально расцвести первая юная любовь. С психологизмом описываются разные варианты человеческих характеров - попытки одних выстоять и сохранить человеческое достоинство, скатывание к мерзким поступкам ради крохи пищи или из-за озлобленности на несправедливый мир у других и животное отупление третьих. Также показывается взгляд на происходящее представителей со стороны управляющей компании. Тоже очень психологично. Слепые и наивные в своем благополучии, не имеющие способности по-человечески отнестись к рабочему классу.

Я не воспринимала революционные идеи как глобальный призыв писателя к читателям книги. Они очень органично смотрелись в рамках сюжета. Забастовка жителей была необдуманным, но отчаянным шагом, к которому они, возможно, пришли бы и без участия Этьена. И результат этой забастовки вышел логичным и закономерным, если адекватно оценивать предложенные условия.

Отдельный интерес у меня вызвало описание шахты. Эта система описана детально и продуманно, целиком погружая в свой мир и внушая гнетущие чувства. Я будто лично вместе с Этьеном и представителями семьи Маэ, спускалась на подъемниках в недры шахты и пробиралась по узким тоннелям, где дробились угольные залежи. Неблагодарная, калечащая работа, за которую шахтеры получали гроши... Я впервые узнала о том, что также в шахты опускались лошади, которые должны были провести так всю оставшуюся жизнь, выполняя роль тягловой силы.

В общем, книга стоящая. Меня она просто эмоционально выпотрошила, отчего я с трепетом вспоминаю о ней. Пожалуй, читая подобные книги, понимаешь, что нужно ценить свою жизнь, протекающую в гораздо более благоприятных условиях.

При построении повествования Золя пользуется одни и тем же приемом, напоминающем параллельные события Флобера (сцена на ярмарке): описав происходящее с одними героями, он возвращается назад и описывает события, происходившие в тоже самое время с другими героями. Как правило, это приводит к тому, что персонажи, двигавшиеся навстречу друг другу встречаются в определенном хронотопе, несколько отдаленном от их изначальной позиции.
Таким образом, в поэтике романа обозначается тема двойственности, для Золя неминуемо означающая конфликт. Так где встречаются два жизненных начала, будет противостояние, борьба за выживание. Именно описанию форм этой борьбы, от сексуальной до революционной посвящен роман.
В «Жерминале» Золя очевидно биологизируя образ шахт, обрисовывает их как хтонических монстров, питающихся человеческой плотью. И именно на шахты обрушивается гнев рабочих, взбунтовавшихся против своих работодателей. Однако человеку в широком смысле здесь противопоставляется не механизм, а некое безликое зло, несколько раз упоминаемый автором неведомый закон, регулирующий правила, заложниками которых становятся как шахтеры, так и те кто их нанимает.
Золя не стремится занимать ничью сторону, поэтому в романе почти нет однозначно положительных и отрицательных героев. Все люди жертвы, все обречены поддерживать микрофлору шахт, плоти и крови того неведомого закона. Просто кого-то промышленный кризис заставляет перейти с вина на воду, а кого-то просто убивает.
Стремление к объективации – пожалуй общая черта для всего творчества Золя, достигает в «Жерминале» предела живописности. Писатель с удовольствием отдает своих персонажей на волю энергий либидо и мортидо, пропитывающих атмосферу шахтерского поселка с галлюциногенной интенсивностью.
Если шахты – это плоть и кровь невидимого монстра, шахтеры – это плоть и кровь шахт. Проводя такие ассоциации, угадывая чувственную, плотскую подоплеку механизмов, Золя, можно сказать, предвосхищает творчество таких режиссеров как Дэвид Кроненберг и писателей вроде Берроуза. Так же нельзя не отметить, как отличаются описания шахтеров у Золя и Лоуренса. Английский писатель изображает шахтеров мертвыми изнутри, а все эротические переживания, на романтический лад, перемещает на лоно природы.
Золя же не скрещивает машину и человека, но описывает людей, скрещивающихся, почти как машины. Жизнь обитателей поселка, можно сказать, управляется сексуальным инстинктом. Они почти всегда обнажены, почти всегда в интимной зоне друг друга. Шахты заражают людей сексуальностью, но внутри этой энергии яд. Поэтому старик Маэ плюется углем, и по ходу повествования все больше каменеет, превращаясь в изваяние, полу-живое свидетельство жуткой судьбы человека, отдающего всего себя работе на шахте.
И здесь есть интересный момент. Очевидной противоположностью старику является главный герой, молодой Лантье. Если старик лишается сознание по ходу повествования, Лантье, напротив, становится все более сознательным. Он читает, общается с немногочисленными интеллектуалами поселка, и постепенно отделяется от рабочего класса, становясь буржуа – анализируя это становление, опять-таки, невозможно обвинить Золя в том, что он был одурманен романтикой бунта, или духом рабочего класса.
Итак, несмотря на то, что персонажи идут разными дорогами, и воплощают сознательность и отсутствие оной, в концовке романа их объединяет одно – оба они совершают убийство в состоянии аффекта. Дальше больше. Еще один персонаж романа, мальчик-калека, может самый смышлёный среди всех них, также совершает убийство, странное, немотивированное, жестокое. В конце концов, еще один герой романа, толпа, чей веселый и безобидный разгул в одной главе, продолжается торжеством хаоса и разрушения в другой, наслаждается смертью в кульминации своего шествия.
Пожалуй, в этом отличие Золя от других авторов. Та борьба, о которой мы говорили в начале – это не то благородное противостояние человека духу враждебных ценностей, или зловещим авторитетам прошлого, как у Достоевского или Ницше. Это скольжение в грязи, крысиное барахтанье в помоях. Такова доля простого человека, по мнению французского автора.
Для героев «Жерминаля», даже самых необразованных, очевидно отсутствие Бога на небесах. Тем не менее, плодясь и размножаясь, они привыкли подчиняться злой воле, как подчиняется Катрин своему любовнику, хоть тот и обращается с ней как с животным. Идеалы Лантье, подчерпнутые им из книг, занимает опустевшее место на небесах в картине мира рабочих. И не выдержав своего же веса, эти идеалы рушатся для несчастных шахтеров, давя их дух так же, как обвалы в шахтах ломают их тела.
Сам же Лантье пройдя сложнейшую эволюцию, получает шанс от автора на новое начало, продолжение борьбы на ином уровне.

Этьен Лантье - представитель династии Ругон-Маккаров, сын Жервезы Маккар из "Западни". Когда Этьену было 4 года, его родители Жервеза и ее "муж" Лантье переехали из Плассана в Париж. Этьен вырос в Париже, перенес взлеты карьеры и падение матери, издевательства отчима, счастливую пору ученичества у кузнеца Гуже, а потом был учеником механика в в Лилле, а позже стал машинистом на железной дороге. В "Жерминале" Этьен Лантье - безработный, он уволен с должности машиниста за то, что избил своего начальника. И вот, он без гроша в кармане, голодный, замерзающий и бесприютный пешком пришел в рабочий поселок при шахте. Ему повезло, он принят на работу, голодная смерть ему больше не грозит, но оказалось, что это только отсрочка(((, не чуть не лучше западни. Тяжелая изнуряющая работа за скудную кормежку не намного лучше голодной смерти под забором. Жизнеописание трудовых будней шахтеров, их социальной и семейной жизни очень напомнило такую же беспросветную жизнь рабочих в России. Рабская на грани выживания шахтерская жизнь также ярко описана авторами других стран ,например, Арчибалд Кронин - Цитадель , Мор Йокаи - Черные алмазы .

Этот роман вызвал во мне шквал эмоций. Гениальная книга, её стоит перечитать не один раз..

Жерминаль. Месяц всходов по французскому календарю. Зерна посеяны. Подобно росткам, униженные и оскорбленные вновь выплеснут свой гнев. Таков был посыл Золя.

Углекопы вели скотскую жизнь, ибо не видели иной. Они существовали, словно звери, еле-еле питаясь, чтобы не умереть с голоду, работали, не щадя тел, ради хлеба. А те, кто жил за счёт их труда, были далеки от их горестей. Господа считали всерьёз, что шахтеры должны работать, это их хлеб, они отлично устроены, всё сделано для их существования: медицинское обслуживание, жилище, ошметки угля для отопления. Все условия предоставлены! А столкнувшись с нищетой, старались не воспринимать это всерьёз. Так было испокон веков. Все привыкли к данному укладу жизни, и та сторона, и другая, не видели оснований для разрушения режима. Рабочие боялись потерять последнее, что им было доступно, объедки со стола хозяев. Но между тем, недовольство росло. И в конце концов, голод, злоба и гордость перебороли страх. Это было безумием. То, что целые годы, десятилетия, копилось в их душах, разразилось страшной бурей. Бурей во имя справедливости. Воспаленное воображение рисовало картины правосудия. Ростки взошли. Смута захватила шахтёрский посёлок.

Шахтеры проиграли эту битву. Но она не была последней.

Удивительная картина была описана в конце романа. Старик Бессмертный, отдавший жизнь шахте, полумертвый, пропитанный черной пылью угля, а напротив молодая, здоровая Сесиль. Животная злоба, порождённая в старике самими господами из-за несправедливости вылилась в неосознанном убийстве.

"Никогда насилие не приводило к добру. В один день мир не переделаешь. И кто обещает вам переменить все сразу, тот либо болтун, либо мошенник..."

Роман – часть цикла «Ругон-Маккары», который я надеюсь когда-нибудь прочитать целиком. «Жерминаль» очень тяжелый роман, но мне очень понравился. Я люблю французский реализм, хотя он и мрачный, и грустный, и тяжелый. Зато он показывает жизнь без прикрас, такая, какая она есть, а иногда стоит окунуться в реальность…

Жерминаль – это месяц французского революционного календаря, вторая половина мата – первая половина апреля. Весна не всем приносит радость…

Главный герой романа, Этьен Лантье (сын Жервезы из «Западни») в поисках работы приезжает в небольшой город Монсу. Этьен устраивается в шахту, где сразу же видит угнетение работников и вообще, бедняков. Это было время социальных потрясений и постоянных, больших и малых революций (к тому же французы народ такой, любитель забастовок и борец за сои права).

Социальная несправедливость возмущает идеалистически настроенного Этьена. И когда на шахте вспыхивает восстание, молодой человек становится одним з его лидеров. У мятежников, борющихся с могущественными хозяевами, есть лишь одно желание – восстановить свои права, но вскоре оказывается, что жизнь не стала лучше, а наоборот, увеличилась бедность.

На фоне социальных потрясений вспыхивает любовь Этьена к Катрин, дочери старого шахтера. Ее мне было очень жаль. Такая юная девушка и такой печальный конец…

Тем временем, бунт в разгаре. Шахту затапливают, и в ловушке оказываются Этьен и Катрина. Он в итоге, а спасается, а она…
Этьен, мучимый чувством вины за смерть возлюбленной, за то, что мятеж не принес долгожданного улучшения ситуации, а лишь усугубил и без того крайне тяжелое положение бедняков.

Роман заставляет задуматься, хотя мысли далеко не радостные. После прочтения остается тяжелое чувство. Вроде бы история не нова, но все равно впечатляет. Наверное, это все благодаря безусловному таланту Эмиля Золя.

До страха и ужаса впечатлила меня эта книга. Впервые читал я что-то сильное и захватывающее. Раздражали нравоучения, а также политический контекст. В этой книге он по-моему мнению ни к чему. Книга тяжёлая и с тем сильная.
Есть одна вещь которая не даёт мне покоя. Обложка книги, на сколько я помню это картина Ван Гога. Читая Жажду Жизни, я помню момент, где упоминается связь Золя и Ван Гога. Я читал обе книги и вторая меня впечатлила намного сильнее. Сравнивать двух разных людей, разные жанры и разные книги нельзя, но очень хочется. Если Ирвинг Стоун описывал события происходившие с художником неотступно, биографически, связывая его деятельность с его жизнью и творчеством, то Золя тут мягко сказать оторвался. Меня это вне котором роде оскорбило. Многое видно и понятно что преувеличено автором книги, где раздуто, где натянуто и идёт мягко говорят пропаганда, если провести параллели между двумя книгами. В целом книга отличная и тяжеловатая, оставляет после себя тяжелые впечатления, что иногда даже полезно. 6/10