Метроленд

Кое-кто, наверное, назвал бы меня худосочным и тощим, но лично я предпочитал такое определение своей конституции: гибкая сила молодого деревца.

Мы обращались к Шекспиру, Мольеру и другим непререкаемым авторитетам. Они все соглашались с тем, что не стоит смеяться над бедным затираненным мужем, будь он хоть трижды дурак.

—… Похоже, что поколение наших родителей родилось в несчастливое время.
— Ну, тут мы им ничем не поможем.
— Но может быть, стоит быть к ним добрее?

Счастье основывается именно на оторванности от реальности хотя бы в чем то одном; в твоей жизни обязательно должен быть какой-то аспект (эмоциональный, физический или профессиональный), который ты поживаешь явно не по средствам

- А мы знаем, что есть история, - заметил я ностальгически.

• Ложь, придуманная победителями.

Мне все это напоминает подход советских деятелей от искусства: всякое произведение должно приносить пользу, причем немедленно.

Утром по понедельникам мы с Тони всегда задавали друг другу одни и те же вопросы:

• Кого-нибудь поизводил?
• Боюсь, что нет.
• Сэпатировал?
• Так, немножко...
• Сэром тебя называли?

Назвать - значит наполовину сделать.

Когда я был маленьким, моя седовласая, полногрудая и заботливая бабуля часто спрашивала у нас: «Как сильно вы любите бабушку?» И мы трое — все как один — широко разводили руки и отвечали: «Вот так».
Но разве можно измерить любовь? Она либо есть, либо нет. Это такая внутренняя уверенность… Тем более что все познается в сравнении — и если ты влюблен в первый раз, то откуда ты знаешь, любишь ты девушку или нет, если раньше ты не испытывал ничего подобного?

Структура каждого опыта строится на контрасте.