Нужно ли защищать науку (и природу)?
Предупрежу сразу читателя, ищущего высокохудожественное произведение: в этой книге его не найти. Разве может писатель, создавший глубокую психологичную повесть «Белый теплоход», написать роман, в котором сюжет надуман и неубедителен, а вместо героев будут заполненные определенными идеями контуры? Может. Если задача была создать «мировоззренческое» произведение. Аннотация в кои-веки не врет, произведение практически публицистическое, идейное и переполненное негативом. Еще и неудачное. Я ничуть не против выражения философских или каких-либо еще идей в художественной форме, но только если автор способен потенциально или реально подать их в виде связной статьи или эссе. Айтматов, пожалуй, не смог бы. Однако выдвинутые идеи вполне очевидны и понятны, если извлекать их по отдельности, а не в виде салата. Я кое-что извлек, и это мне не понравилось. Поэтому я не буду в этот раз писать рецензию с большим количеством отсылок к Мелвиллу, Чапеку, Свифту, Уэллсу, Стругацким и многим другим писателям, которые затрагивали в своих книгах идеи единства и противостояния человечества и природы, связи науки с этикой, а попробую напрямую разобрать каждый из идейных посылов и выразить свое неприятие.
Про природу О противостоянии человека и природы написано немало. Особенно в последнее время. Что экологические проблемы существуют, является очевидным для всех, кроме самых близоруких «детей природы». Человек стал на Земле доминирующей силой, это в определенных рамках хорошо для человечества, но плохо для окружающей его среды. Более того, человек сам остается частью природы, потому все происходящее «внутри», в социуме тоже непосредственно влияет на равновесие в мире. Проблемы, сопровождающие научный и социальный прогресс, можно и нужно разбирать с разных позиций, в том числе этических. С этим я с Айтматовым согласен, расхождение начинается в вопросе, кто является носителем этики. По-моему, очевидно, что человек. Мораль – изобретение человека, для человека и как мера человека. В природе морали нет, по крайней мере, в столь развитом виде, чтобы она служила ограничителем выше бессознательного. Автор же пытается выдвинуть идею, какой-то всеобщей морали, надчеловеческой, панприродной. В результате происходит смещение идей. У Айтматова киты выбрасываются на берег, не потому, что человек нарушает их среду обитания (возможно, не доказано), а потому что они воспринимают некие «мистические» сигналы от страдающей природы. Человеческие эмбрионы – еще не люди, еще не часть культуры – начинают требовать, чтобы их убили в утробе, и на лбах беременных женщин появляется тавро Кассандры – сияющий знак смерти. Эмбрион опять же мистическим образом предчувствует плохую судьбу, природа пытается убить людей не в силу естественной борьбы за жизнь, а из некой морали «люди плохие». Казалось бы, какая разница, в любом случае посыл «людям пора задуматься». По мне, принципиальная. Человечество должно оценивать свои действия с человеческой точки зрения, в той системе, которую оно выстроило. Если ввести в систему морали мистику и пантеизм, то система бессмысленна. Любая переменная может зависеть от чего угодно, в результате само существование человека перестает быть самодостаточным, нивелируются все достижения цивилизации, люди могут просто оказаться лишним звеном, вырвавшейся из природы опасностью, от которой нужно избавляться. Это оправдание любой катастрофы, способной уничтожить человечество. Более того, это оправдание уничтожения человечества изнутри человечества. Ужасная и глубоко пессимистичная мысль.
Про науку Наука – один из основных критериев развития цивилизации. В силу своей важности она не может не выполнять мировоззренческие функции. На занятиях по философии обязательно рассказывают, что бывает религиозное мышление, бывает научное. Какое из них в обществе не побеждало бы, роль науки по-прежнему велика. Наука тесным образом связана с этикой. Связь эта очень важна, потому что именно этика оценивает каждое из достижений науки, определяет до каких пределов можно дойти и где стоит остановиться на том или ином этапе развития человечества. Нужно понимать, что восприятие того или иного вопроса с точки зрения науки и точки зрения морали может различаться и даже вступать в конфликт. И это нормально. Потому что наука и этика существуют независимо в обществе (хотя и связаны), и до тех пор, пока не начинают смешивать и подменять одно другим, равновесие поддерживается. Очень опасно, когда развитие науки становится целью, оправдывающей средства. Тогда можно ставить жестокие опыты на людях, уничтожать людей ради важных экспериментов, ломать психику детям. Эту опасность понимают, хотя понимание пришло далеко не сразу. Вот обратная сторона далеко не так очевидна. Иногда этика начинает вмешиваться в науку без надлежащих оснований. Много тогда возникает спорных ситуаций, и порой человечество тормозит само себя в развитии. Например, можно чуть-чуть подредактировать геном эмбриона, чтобы ребенок родился без ужасного наследственного заболевания. С точки зрения морали хорошо или плохо? Ребенок будет здоровым и счастливым – хорошо. Никто от этого не пострадает – хорошо. Ученые искусственно залезли в область, которую большинство людей не способно понять – вот тут начинаются запреты. Непонимание через моральные нормы тормозит науку. Это проблема, но еще не самая страшная. Гораздо хуже, когда какие-то «перекосы» в обществе начинают непосредственно переносить на науку. В романе Айтматова герой производит зачатие детей в пробирках, а потом зиготу переносят в матку заключенной в тюрьме женщины, используя последнюю в качестве инкубатора. Плохо – да, безусловно. Нельзя нормально жить в системе государства, которое использует женщин таким образом, воспитывает детей "в системе" без родителей. Плоха ли технология слияния гамет в пробирке – нет, не плоха. Это просто технология, которую нет оснований рассматривать в рамках «добро-зло». Айтматов так не считает. Для него зло лежит в самом основании науки. Он пытается морально оценить не только ученого, который поступает не этично. Автор делает вывод, раз наука послужила к тому, что рождаются дети-сироты, значит науку надо запретить. Это типичная подмена. Исследования по расщеплению атома сделали возможным появление атомной бомбы, значит, наука виновна в трагедии Хиросимы и Нагасаки и ряде других событий? Это тоже подмена. И я с этим согласиться категорически не могу, при всем уважении к писателю.
Кто же управляет жизнью человеческой? Бога нет. Или есть. Неважно. В рамках рассмотренных выше проблем должно быть неважно. У меня сложилось впечатление, что Айтматов в Бога не верит, однако его упоминает, и привязать к всеобщей морали пытается, и науку клянет, как вмешательство в дела божии. Но как-то все это неубедительно, неуверенно. Оно и понятно, введи он в роман Бога – всемогущего и всеведущего, поднятые проблемы вообще бы ничего не стали значить, все бы определялось божьей волей. И закончить роман Айтматову так безнадежно бы не получилось. А он заканчивает именно так. Самозваный монах с орбитальной станции облучает человечество зондаж-лучами, которые высвечивают то самое тавро Кассандры. Тем самым пытается дать понять, как все плохо, остановить человечество в шаге от пропасти. А в мире тем временем СССР развалился, народ на Красной площади митингует за гонку вооружений и против, в США кризис демократии, вообще по всему миру все не очень. А тут этот монах. И человечество внезапно сплачивается в своей ненависти к орбитальному отшельнику. И тот что делает? Правильно, уничтожает аппарат для зондаж-лучей и убивает себя. Все вернулось на круги своя, погибай человечество, пожалуйста, даже Бог тебе не поможет. При всей абсурдности описанной ситуации, при всей не любви автора к СССР (и, вероятно, к России) и демонстрации этого в романе, при всех попытках отыскать виновного (наука), а раз найти такого, значит попытаться исправить (нет), основные выводы, напрашивающиеся из книги, очевидны. Человечество проклято, человечество обречено, человечество само себе не поможет, пора «выброситься на сушу», как киты. Значит, жизнью человеческой никто не управляет, да и сама жизнь противоречит природе. Сейчас это прозвучит цинично, но если бы писатель после этой книги покончил с собой, я бы его понял. Так не понимаю и идей его принять не могу.
63 понравилось
