Клубок змей

Каждое слово, произнесенное тобою, всё больше разъединяло нас, а ты ничего и не заметила.

Как бы далеко не заходила моя неблагодарность, любовь матери была беспредельна.

Самым важным была моя вера в твою любовь;

Да ведь я и хотел всё тебе открыть без утайки, чтоб ты заглянула в самые глубокие тайники души моей.

Злопамятство и гневливость - черты наследственные в нашей семье.

Как меня довели до этого? Ведь я не был извергом.

Как на нас влияют мелодраматические шаблоны романов и театральных пьес.

Мне было обидно, что во мне самом так мало привлекательного, что и молодость мне не помогает.

Но как вы думаете, возможно в шестьдесят восемь лет избавиться от укоренившегося в твоих чертах жестокого выражения? В таком возрасте его не изменишь. А душе больно, что она не мажет отразиться в наружности человека...

Мы же видим лишь то, что привыкли видеть.

Старика считают человеком лишь постольку, поскольку у него есть имущество. А как только мы его лишаемся, нас выбрасывают на свалку. У нас нет выбора: или приют для престарелых, богадельня, или крепко держись за свое добро.

Чего ждать от старого крокодила? Только его смерти.

Я ведь старый адвокат, вот и привожу в порядок папку с начисто проигранным делом о моей жизни, разбираюсь в документах, проиграв тяжбу.

И ведь так легко уверить своего партнера, что ты его обожаешь, стоит только прибегнуть к чувственному волнению, хотя оно ровно ничего не значит.

Честь семьи! Ну уж этому идолу я не согласен приносить жертвы.

Бедняжка Янина ни малейшего понятия не имеет, какова сущность ее милого Фили. Да что она может разглядеть, когда у нее все заслоняет тоска о нем, потребность, чтоб он был возле нее, жажда его ласк, которыми он иногда ее
дарил, ревность и ужас сознания, что она потеряла его. Лишенная глаз, обоняния, щупальцев, она, обезумев, бежит за ускользнувшей добычей, сама не зная, кто же он - тот, за кем она гонится...

люди не такие уж подлецы, как нам кажется.

при своем огромном уме ты можешь понять даже то, что тебе самому совершенно чуждо.

Oн был моей последней ставкой. Я знал, что, если она будет бита, мне уж нечего и некого ждать, - остается только отвернуться к стене и съежиться в комочек.

Зачем прятаться от смерти, притворяясь покойником. Мне кажется, смерть не посмеет прийти, пока я держусь на ногах. Чего же я боюсь? Страданий, мучительной агонии, предсмертной икоты? Нет. Но ведь смерть - это небытие, ее можно выразить лишь знаком отрицания - минус.