Клубок змей

Мне все-таки повезло: я дожидаюсь смерти в милом сердцу уголке, где все осталось таким же, каким было в моем детстве.

В личной своей жизни я был весьма застенчив и робок, а в публичных словопрениях становился совсем другим человеком.

Как в детской дружбе, мы поклялись ничего не таить друг от друга.

Я уже много лет ничего не дарил тебе на день рождения - и не потому, что забываю, а из мести...

Для того, чтобы верить в воскресение мертвых, в воскресение их плоти, быть может, надо победить плотские вожделения. А тех, кто злоупотреблял ими, постигает кара: они уже не могут не только поверить в воскресение во плоти, но и вообразить его себе.

В моей натуре преобладает свойство, поражающее всякую женщину, а именно беспощадная ясность мысли.

Начнете играть на бирже – все потеряете.

Я долго думал, что это сознательно выработанная тобою система, и все хотел понять, зачем и почему ты к ней прибегаешь. Но в один прекрасный день меня осенила догадка: моя жизнь просто-напросто не интересовала тебя. Я оказался вне круга твоих забот, занятий, развлечений и стал настолько чужд тебе, что ты всегда избегала меня, и не из страха, а потому, что тебе было скучно со мной.

При жестокой боли мы становимся послушны, как малые дети.

Молодежь не понимает, что такое старость. не может представить себе пытки старика, который ничего не получил от жизни и ничего не ждет от смерти.

Жизнь в провинциальном городе вырабатывает у развратника инстинктивную хитрость, как у преследуемой дичи.

Одним уж свои хмурым видом я замораживал людей.

Истина - это равновесие...

Cейчас у нас осень, гроздья, осыпанные дождевыми каплями, блещущими между ягодами, уже не нальются сладкими соками, - все отнял у них дождливый август. Не вернуть им потерянного. Поздно! Но для человека, может быть, никогда не бывает поздно. Я твержу себе, что для человека никогда не поздно.

Разве он интересуется мною? Ведь нет, не так ли? Почему же я должен им интересоваться?

Среди танцующих женщин очень мало проституток.

Иза часто говорила мне: «Ты видишь только дурное, только зло... Ты всюду и во всех видишь зло...» Это была правда и в то же время неправда.

Жизнь в провинциальном городке вырабатывает у развратника инстинктивную хитрость, как у преследуемой дичи.

Я не хотел, я боялся страдать.