Клубок змей

Ах, эти надежды наших дорогих деток! Чтобы дорваться до их осуществления, наследники рады перешагнуть через наш труп.

Ты когда-то спасла меня от ада, и ты же вновь ввергнула меня в ад.

...человеку, жизнь которого разбита, как у меня, надо искать причину и смысл своего крушения и что решающие события нашей судьбы, особенно те, которые касаются сердца нашего, ниспосланы нам с сокровенным значением, и мы должны разгадать его…

О крестьянах рассказывают с возмущением, что они все выманят у своих стариков, ограбят их до нитки, а после этого морят их голодом, чтоб умерли поскорее. Но сколько раз я подмечал подобные мерзости и в почтенных буржуазных семьях, – правда, там действуют тоньше и стараются соблюдать приличия.

Вас золото привлекает, а меня обороняет.

...вся трагедия нашей с тобой жизни проистекает из этих мелких событий, – ты их не знала или забыла о них.

Бывают, конечно, хорошие, дружные семьи, но как подумаешь, сколько у нас супружеских союзов, в которых муж и жена раздражают друг друга до последней степени, терпеть друг друга не могут, а между тем едят за одним столом, умываются из одного умывальника, спят на одной постели, – то просто диву даешься, что у нас еще мало разводов! Ненавидят друг друга, а спастись бегством не решаются; так и живут под одной кровлей…

Я долго думал, что у меня ненависть – самое живучее из всех чувств.

Меня удивляло другое — собственное мое равнодушие. Я был подобен человеку, который перенес операцию и, очнувшись, говорит, что он ничего не почувствовал. Я вырвал из своей души то, к чему был, как мне казалось, глубоко привязан, то, что крепко вросло в самое мое нутра

Я смеялся в одиночестве, лежа на одре болезни, и, возвратившись, ты спросила меня, чему я смеюсь. Я ответил словами, которые у нас с тобой в большом ходу:

– «Да так, ничему. – Чему ты смеешься? – Ничему. – О чем ты думаешь? – Ни о чем».

А позднее я затыкал себе уши, чтоб не слышать тех слов, которые шептала умирающая Мари. А ведь именно тогда, у ее изголовья, мне открылась тайна смерти и жизни человеческой... Моя девочка умирала ради меня...

Или уж обратиться, что ли, в щедрого благотворителя? Ведь добрые дела — бездонная пропасть, которая может все поглотить.

Враг своих близких, душа, пожираемая ненавистью и полностью, -низкое существо.

Она хотела исчезнуть полностью, уничтожить все следы своего существования.

Он поразительно умел ненавидеть, но любить мог только назло кому-нибудь.

Нельзя одновременно думать о своей собственной смерти и о смерти других людей.

В своей семье люди всегда держат себя неосторожно.

...Но я принадлежу к той породе людей, про которых говорят, что у них нет молодости.